Энигма (ЛП) - "РуНикс"
— Я же наследница, помнишь? — Она больше ничего не сказала, позволив ему думать, что она знает об этом благодаря своей семье.
Барон несколько мгновений рассматривал ее.
— Да, но это просто удивительно, потому что, каким бы пережитком это ни было, женщины-наследницы ничего об этом не знают. Так как же ты узнала?
Салем постаралась, чтобы ее лицо не дрогнуло и не выдало ее, и небрежно ответила:
— Когда я была маленькой, я случайно услышала, как мой отец говорил об этом в своем кабинете. С тех пор я знаю. — Звучало вполне правдоподобно, тем более что Барон уже знал, что она любила подслушивать.
— Хм, — хмыкнул он, неубежденный, но спорить не стал. — Мне нужно идти на занятия. Мой совет: не говори Ван-дер-Ваалу, что ты знаешь.
Салем крепче сжала телефон. Она была в замешательстве, ведь это сам Каз рассказал об этом.
— Почему ты так говоришь?
— Скажем так, — сказал он, отступая назад, — он не тот, за кого себя выдает. Своего рода джокер. Удивительно предан им.
А может, это было притворство.
— А ты нет?
Язвительная усмешка.
— Я верен только самому себе.
И он ушел. Он был проблемой Адити. Отмахнувшись от его слов, Салем снова направилась к административному корпусу.
День был хмурым, серым и вызывал сезонную депрессию у всех, кто любил солнце. В это время вокруг ее колен постоянно вился туман, булыжные дорожки блестели от влаги, воздух был насыщен невидимыми каплями, от которых ее волосы, даже собранные в пучок, завивались в спирали. Она плотнее запахнула пальто, защищаясь от холода, и быстро направилась к входу.
Холл со стойкой администратора справа, широкие ступени, ведущие в офисные помещения слева, каменные стены без отделки, люстры, свисающие с высоких потолков – интерьер, который ассоциировался у нее с Мортимером, встретил ее, когда она вошла.
За стойкой администратора сидел пожилой джентльмен.
— Могу я вам помочь?
Салем направилась к нему.
— Да, мне пришла посылка.
— Студенческий билет, пожалуйста.
Салем протянула ему карточку, наблюдая, как он сканирует ее и возвращает ей. Затем он повернулся, взял с полки за спиной картонную коробку и положил ее на ровную поверхность перед ней.
— Вот, мисс Салазар.
Он протянул ей бланк и ручку.
— Пожалуйста, отметьте, что в посылке нет ни одного из перечисленных предметов, и распишитесь здесь.
Салем быстро поставила отметку о безопасности и расписалась.
Затем она подняла коробку, почувствовала, как заныли мышцы рук, и тут же опустила ее обратно. Она посмотрела на нее, понимая, насколько она тяжелая и что ей не под силу тащить ее в свою комнату в одиночку.
Она разблокировала телефон и набрала сообщение.
Салем: Ты свободен?
Проклятие моего существования: Скажи мне.
Не «да» или «нет», а в зависимости от того, что она ему скажет.
Он был милым.
Сосредоточься.
Салем: Я получила важную посылку. Она тяжелая. Можно я отнесу ее в твою студию в библиотеке?
Салем: Не хочу тащить ее всю дорогу до комнаты.
Проклятие моего существования: Иду.
Всего одно слово, и она почувствовала, как расслабляются мышцы.
Она заблокировала телефон и в ожидании отошла к доске объявлений, рассматривая различные записи на ней, где говорилось об экзаменах через несколько недель, благотворительном вечере в конце года, организованном советом, на который приглашались все студенты, и каникулах в конце семестра сразу после этого.
Следующие несколько недель обещали быть насыщенными.
Волоски на затылке зашевелились от знакомого ощущения, от того, как молекулы двигались вокруг него, сталкиваясь с ее кожей и вибрируя, и она повернулась, чтобы увидеть, как он входит в холл, устремив на нее взгляд.
Она чувствовала его, этот напряженный, яростный взгляд, которым он смотрел на нее, чувствовала в своем животе, который сжимался от его силы, в своей груди, словно он сдавливал ее грудную клетку, в своем нутре, трепещущем от воспоминаний о нем. Но больше всего она ощущала его в своем сознании – интенсивность, передающаяся от его глаз к ее, возбуждала нейроны в ее мозгу, меняла рецепторы, перестраивала их, чтобы они воспринимали перегрузку ощущений, посылала электрический ток по ее позвоночнику и распространяла его по всему телу.
Она вздрогнула – в той восхитительной манере, которую она привыкла узнавать и ассоциировать с ним, – и его глаза вспыхнули, потому что он тоже это заметил.
— Привет, — поприветствовал он ее голосом, в котором чувствовался гул моря и едкий дым, голосом, который, как она теперь знала, был написан грех на ее коже и огонь на ее плоти, и она почувствовала, как из ее собственной груди вырвалось хриплое:
— Привет.
Прочистив горло, она поняла, что мужчина за стойкой регистрации всё еще там и наблюдает за ними. Ее лицо покрылось легким румянцем.
— Это она? — спросил Каз, глядя на коробку на столешнице.
Она кивнула и с благоговением и признательностью наблюдала за тем, как он поднял ее, словно та ничего не весит, хотя она знала, что коробка тяжелая. Она видела, как под толстовкой вздулись мышцы его бицепсов и плеч, как они напряглись, когда он поднимал ее или использовал силу, чтобы удержать на весу.
Вокруг нее расцвела аура женского восхищения, устремившись к пульсирующему месту между ее ног. В его присутствии это стало вечной проблемой. С тех пор как он взял ее той ночью в лесу, с тех пор как она почувствовала его, его силу, его вес внутри себя, ее тело немедленно переходило в состояние готовности к очередному обладанию, как только он оказывался поблизости. Хотя, если честно, это произошло задолго до той ночи.
Он вышел за дверь, и она последовала за ним. Холодный ветер ударил ей в лицо, и она плотнее закуталась, провожая его взглядом, пока он быстро направился к соседнему зданию и вошел в библиотеку.
Библиотекарь приветливо кивнула им и вернулась к своему историческому любовному роману. Салем знала, что у нее есть склонность к ним, и, глядя на изображенного на обложке парня с длинными темными волосами и сверкающими грудными мышцами в обнимку с красоткой, пышная грудь которой вываливалась из платья, она не винила ее.
Она последовала за Казом в заднюю часть библиотеки, где находилась дверь, ведущая в его студию, – дверь, где она запаниковала, а он подошел к ней сзади, и они впервые оказались в такой близости друг от друга.
Сердце заколотилось, когда дверь открылась, она снова увидела узкое пространство, крошечный проем, ведущий вниз по лестнице, и ее руки начали дрожать. Каз остановился, повернулся и посмотрел на нее оценивающим взглядом.
— Оставайся здесь, — приказал он, и она с радостью подчинилась, оставшись прямо за дверью, одной рукой удерживая ее открытой, а другой прижимая к себе свою сумку.
Она смотрела, как он с коробкой стал спускаться вниз по лестнице и исчез из виду, затем донесся глухой удар, когда он бросил ее, и он поднялся обратно.
Салем не сводила с него глаз, когда он подошел к ней, обхватил за талию и затащил внутрь. Дверь со щелчком закрылась у нее за ее спиной, снова зажав ее в ловушку между каменными стенами, отчего ее дыхание застыло в легких, и она в панике огляделась.
Не успела она это осознать, как вдруг оказалась высоко в воздухе – ноги на его плечах, лицо почти касается камня, а сама она держится за потолок; ощущение ловушки усилилось во сто крат из-за того, что он прижал ее к нему.
— Что за…
Слова замерли в ее горле, когда он зубами стянул с нее трусики, так же как раньше стянул свитер с ее губ. Его голова скрылась под юбкой ее униформы, а рот впился в нее.
Салем почувствовала, как паника смешалась с наслаждением, и эта комбинация, возбуждая ее клитор и мозг, ударила так, как она не ожидала, когда он зафиксировал на месте и вжался в нее.
Она вскрикнула, не понимая, что чувствует, ее тело путалось между сигналами борьбы, бегства и траха, она держалась ладонями за камень над собой, пытаясь не упасть.
