Сгорая от любви (ЛП) - "Рокиа"

Она приоткрывает рот, её глаза темнеют, а руки бессильно падают вдоль тела. Я тяжело, прерывисто дышу. Я думала, что мне станет легче, но мое глупое сердце сжимается от боли при виде её сокрушенного вида. Нельзя уступать. Она лгала мне с самого начала, она не заслуживает пощады, и я не должна размякать.

Звук шагов заставляет меня обернуться. Элайджа внимательно изучает меня, прежде чем опереться на боковую колонну. Нанук переводит взгляд с меня на сестру, тяжело опускается в кресло напротив и чешет затылок.

— Что здесь происходит?

— Ничего, — отрезаю я.

Аласи сжимает кулаки, но не роняет ни слова, упорно разглядывая пол.

— Ты хотела нам что-то сказать? — вздыхает Артур.

Белая футболка плотно облегает его грудь, подчеркивая рельефные мышцы. Он заходит в гостиную, и кажется, будто центр комнаты мгновенно смещается вслед за ним. Словно он обладает силой менять гравитацию по собственному желанию. Да что за бред я несу, это невозможно. Он садится в кресло прямо передо мной.

— Мы тебя слушаем. — Артур опирается локтем о подлокотник и кладет подбородок на ладонь.

Я набираю в легкие воздух и шумно выдыхаю:

— Ты сказал, что со мной ваши шансы выиграть эту войну возрастают, верно?

— Верно, — отвечает он.

— У меня три условия.

Элайджа и Нанук переглядываются — в их быстрых взглядах читается смесь замешательства и недоумения.

Артур склоняет голову набок:

— Я слушаю.

Я загибаю первый палец — указательный:

— Никакой лжи. Я хочу быть в курсе абсолютно всего. Всегда. И если я поймаю вас на очередном вранье, я выхожу из игры.

— По рукам.

Загибаю второй палец:

— Я никого не убью. Я не убийца и не живое оружие.

Он недовольно кривит губы:

— Возможно, со временем ты изменишь свое мнение на этот счет, но сейчас я не стану настаивать. Продолжай.

Загибаю безымянный палец:

— Если что-то пойдет вразрез с моими ценностями, я остановлюсь.

Артур прикусывает щеку изнутри, и между нами повисает тяжелая тишина. Наконец он приоткрывает губы:

— Всё?

Я киваю.

— Я согласен, — отвечает он.

Я удивленно моргаю:

— А вы разве не должны это обсудить?

Он слегка улыбается:

— Элайджа, Нанук, Аласи… вы согласны? — Они синхронно и безмолвно кивают, и Артур поджимает плечи. — Как я и сказал, я принимаю условия. Но всё будет прокручиваться строго под моим руководством, и крайне важно, чтобы ты не смела действовать на свой страх и риск.

— Я буду делать то, что посчитаю правильным, — парирую я.

— Разумеется. Вот только, скажем так, никто здесь не знает врага лучше меня. Так что будь добра, хотя бы на этот раз засунь свой капризный, избалованный характер поглубже и сотрудничай.

Я пропускаю мимо ушей то, как он только что окрестил мой нрав, — у меня нет желания препираться, и уж точно не с ним.

— Это всё? Мне нужно возвращаться в больницу.

Он поднимается на ноги:

— Это всё. Номер Аласи у тебя есть. Она напишет тебе, когда нужно будет прийти, чтобы разобрать план и те этапы, где потребуется твое вмешательство. И, само собой, я рассчитываю на то, что ты будешь чертовски много тренироваться с огнем. Просто швырять его вправо и влево будет недостаточно.

— Я стану сильнее, — обещаю я. — Если это всё… — я разворачиваюсь, собираясь уйти, но голос Нанука заставляет меня замереть.

— Погоди! — Он вскакивает с кресла и достает из кармана телефон. — Мы подбросим тебя до больницы, я сейчас вызову водил…

— Нет, — жестко прерываю я его. — Я доберусь сама.

После всей их лжи я не собираюсь полагаться на них больше необходимого, и, кажется, они улавливают мой посыл. Нанук застывает с мобильным в руке, но всё же согласно, хоть и неохотно, кивает. Я поворачиваюсь к выходу.

— И последнее, — громко окликает меня Элайджа, заставляя притормозить. — Почему ты изменила решение?

Стоя к ним спиной и физически ощущая, как их взгляды буквально прожигают мне лопатки, я приоткрываю рот:

— Потому что никто и никогда больше не посмеет тронуть мою семью.

Глава 20

Твое тело — моя любимая карта, я мог бы бесконечно теряться, любуясь красотой каждого твоего изгиба. Словно фарфоровый сосуд, под который мои руки подстраиваются сами собой. Нет ни единого сантиметра, который не отзывался бы на мое прикосновение.

— Письмо номер 287

Артур

Ясмин

Артур — это Зло, а я каким-то абсурдным образом представляю собой реинкарнацию его Невесты, проклятой за то, что полюбила его. Мы связаны в каждом пространстве и измерении несчастной судьбой. Как вообще такое принять? Я качаю головой и запускаю пальцы в волосы. Чем больше я об этом думаю, тем больше это кажется безумием, лишенным всякого логического смысла. Мне следовало переварить всю информацию за эти два дня, но я до сих пор чувствую, что схожу с ума. Я делаю глубокий вдох, упираюсь локтями в стол в доме Олсенов, пока носок моей ноги нетерпеливо постукивает по полу. Я сижу здесь, затаив дыхание, в ожидании, когда мне объяснят этот пресловутый план — может, тогда все эти узлы распутаются и я наконец смогу спать по ночам.

— Сестренка! Ты тут? Мне можно идти?

Я моргаю. Лоффи дергает меня за рукав и обиженно поджимает губы. Мари не может и дальше держать его в больнице вместе с Хансом — это не место для ребенка его возраста. Надеюсь, он не заставит меня пожалеть о том, что я притащила его с собой.

Я вздыхаю:

— Ничего не ломай, никуда не убегай и во всем слушайся господина Джеффера. Договорились?

Он кивает, его лицо мгновенно озаряется улыбкой, и он прыгает на месте, словно щенок в ожидании лакомства. Я перевожу взгляд на водителя Олсенов с глубокой благодарностью:

— Спасибо вам огромное. Как только закончу, сразу приду и заберу его.

— Ну что вы, госпожа Ясмин. Идем в сад, чемпион!

Лоффи без раздумий хватает его за руку, и вместе они выходят за дверь, скрываясь из виду. Я зеваю, глубоко вздыхаю и тру ладонями глаза — веки так и наливаются свинцом. Это всё от хронического недосыпа, но мой мозг наотрез отказывается отключаться.

— Теперь я сплю не больше четырех часов подряд, — бормочу я себе под нос.

Слишком много вещей, которых я не понимаю, слишком много событий вне моего контроля. Достаю телефон из кармана куртки, пролистываю историю ночных запросов и открываю самую нижнюю статью: «Чудовище, восставшее из пепла, обреченное истребить человечество».

Листаю пальцем, пробегая глазами очередное описание, где его сравнивают с бездушным демоном. Мне нужно знать больше. Как он стал самым разыскиваемым существом на планете? Как ему удавалось выживать до сих пор? И как именно мы связаны? Я пропускаю целые абзацы — их я уже могу цитировать наизусть, все они лишь упрямо твердят о кошмарном, нечеловеческом монстре. Вдруг я застываю, прищуриваюсь, дыхание замедляется: «Из священных писаний нам известно, что одолеть его необходимо до того, как явят себя три знамения и его пробуждение завершится».

Священные писания. Я лихорадочно напрягаю память. Мари или Ханс когда-то упоминали их, но я плохо помню. «Как только свершатся все три знамения, Зло вернет себе былую полноту власти, и победить его станет практически невозможно».

Шум шагов заставляет меня погасить экран. Я поднимаю голову и встречаюсь взглядом с Нануком.

— Привет, Ясмин. Я провожу тебя в зал совещаний. Сама понимаешь, о подобных вещах в гостиной не говорят.

Я киваю и прячу телефон в карман. Иду на шаг позади него. Тишина — это вообще не про Нанука, но сейчас его взгляд кажется каким-то мрачным. Ну, на его месте я бы тоже ходила тучей после того видео Короля Америки. От одного воспоминания по коже пробегают мурашки, и я передергиваю плечами, чтобы прогнать это чувство. Мы проходим по коридору, увешанному семейными фотографиями. На одной из них отец близнецов широко улыбается, обнимая их сзади.