Энигма (ЛП) - "РуНикс"
— И они отказали?
— Да.
Вот дерьмо.
— И что сделал он?
Каз сел, и, повторяя ее позу, обхватил руками колени.
— Он подготовил файл. Собирался обнародовать его, когда общество... остановило его.
Остановило его?
— Как?
Он просто посмотрел на нее, и она все поняла. Они убили его. Проклятье.
— И мой отец был частью этого общества? — спросила она, просто чтобы подтвердить.
Быстрый кивок.
Она глубоко вдохнула, обдумывая новую информацию и вернулась к теме.
— Так, значит, радикалы хотели добавить средство устрашения?
— Некоторые из старых, отживших свое ритуалов, которые были частью общества с самого начала.
— Для инициации?
Он кивнул, но больше ничего не сказал. Салем задумалась над его словами. Что это может быть? Знает ли он?
— Ты прошел посвящение? — спросила она, гадая, что же это может быть за сдерживающий фактор.
Он покачал головой.
— Пока нет. И Барон, и я пройдем инициацию позже. Они тестируют новобранцев в течение года, прежде чем посвятить их. Это очень секретный процесс.
Так, все это казалось логичным.
— А что насчет смертей? — задала она вопрос, который не давал ей покоя. — Являются ли они частью... какого бы то ни было ритуала?
Он покачал головой.
— Насколько я знаю, нет. Наше общество предпочитает сохранять секретность, так что нет смысла устраивать массовые убийства, не так ли?
В этих словах тоже была логика. Всё было так запутанно.
Она снова посмотрела на море, в сотый раз задаваясь вопросом, что, черт возьми, происходит в этом месте, как вдруг вспомнила то, что вылетело у нее из головы в порыве эмоций.
— Может, здесь действует другое общество? — Она не сомневалась, что он знает его.
Он повернулся к ней лицом.
— Почему ты спрашиваешь?
— Просто скажи мне. — Ей нужно было быть уверенной.
— Я не могу сказать наверняка. А что? — Его глаза внезапно устремились на нее. — Что происходит?
Салем глубоко вздохнула и рассказала ему о человеке в маске и записке, а также о том, что в ней было ее имя пользователя. Она сказала, что Барон знал ее имя, но парень в клубе был ниже ростом, поэтому она уверена, что это был не он. К тому времени как она закончила, он был напряжен, его тело застыло, как статуя.
— Я убью его нахрен, — выплюнул он, его собственнический, жестокий внутренний хищник никуда не делся. Она не думала, что это когда-нибудь пройдет. Возможно, ей придется смириться с этим.
Она положила ладонь на его руку, мягко погладила ее и сказала единственное, что, как она знала, поможет ему прийти в себя.
— Я устала. Пойдем в постель.
Он кивнул, быстро встав.
Она посмотрела на него, когда он нагнулся и снова поднял ее, вместе с пальто, каблуками и всем остальным, на этот раз одной рукой подхватив под колени, а другой – обняв за плечи, чтобы придать ей больше устойчивости, и молча пошел в сторону жилых корпусов и их комнаты.
ГЛАВА 35
Жаркая благороднейшая любовь переполняет мое сердце,
превращает тебя в его центр и источник жизни,
подчиняет мое существование твоему — и,
разгораясь чистым могучим пламенем,
сплавляет тебя и меня воедино.
— Шарлотта Бронте, «Джейн Эйр»
САЛЕМ
Школа искусств светилась, как маяк. Красивый фонтан перед зданием был наполнен падающей водой и мерцающими огнями, меняющими цвета, когда статуи выпускали воду. От здания до ворот была расстелена красная ковровая дорожка, а на случай дождя дорожку накрывал непромокаемый, богато украшенный тент.
Вдоль улицы выстроился целый парк роскошных автомобилей, за рулем которых сидели служащие, паркующие их после того, как из них выходили элитные гости, облаченные в драгоценности и наряды, сопоставимые по стоимости с объектами недвижимости. Гости приветствовали знакомые лица рукопожатиями и воздушными поцелуями, аккредитованные фотографы делали снимки, которые затем передавались прессе для публикации. Охрана была усилена, патрулировала территорию и охраняла главные ворота.
Салем стояла в стороне и ждала появления матери, зная, что ее пригласил управляющий совет. Родители Адити уже появились и приветствовали Салем с той же теплотой, что и в первый раз, включая и Мелиссу на этот раз, они были рады видеть свою дочь счастливой с новыми друзьями. Брат и семья Мелиссы тоже пришли, и ее подруга представила им Салем как девушку с горячим парнем-собственником, благодаря поцелую, которым он подарил ей на глазах у всех некоторое время назад.
Салем вежливо улыбнулась, и внутри у нее всё затрепетало от того, что ее подруга так отзывалась о Казе. Они не говорили о том, кто они друг другу, или о статусе их отношений. Она просто знала, что принадлежит ему, о чем он любил напоминать, а он принадлежит ей, как она тоже напоминала ему. Но она знала, что именно так они выглядят для всех остальных. Парень и девушка.
От размышлений ее отвлек звук ее фамилии, и, подняв глаза, она увидела, что ее мать идет по красной дорожке. Салем смотрела на свою мать новыми глазами, наблюдая за тем, как она шла с высоко поднятой головой, даже когда некоторые люди шептались о ней, появившись на таком публичном мероприятии только для того, чтобы поддержать свою дочь, одетая по высшему разряду в платье с длинными рукавами и усыпанная фамильными драгоценностями, которые были мечтой коллекционеров.
Селина Салазар была хорошей актрисой.
Возможно, у Салем было больше общего с матерью, чем они думали.
Мать подошла и обняла ее крепче, чем когда-либо, и Салем обняла ее в ответ, вдыхая аромат цветочных духов, присущий только ее матери.
— Ты выглядишь потрясающе, моя дорогая. — Женщина отстранилась и взяла ее за руки, окинув дочь взглядом своих темных глаз. Салем тоже посмотрела на себя, ее губы дрогнули при воспоминании о том, как она заставила Каза наблюдать, как она одевается в длинное, переливающееся черное платье с высоким разрезом, открывающим правую ногу, и корсетом без бретелек, обнажающим шею и руки. Ее волосы были стянуты в хвост. Подведенные глаза и красные губы дополняли образ, а также часы и бриллиантовые серьги.
— Спасибо, мама. — Салем наклонила голову. — Ты тоже. — Так и было.
Они вошли внутрь, и Салем помахала своим подругам, подзывая их, чтобы представить. Салем чувствовала, что мать искренне удивлена тем фактом, что у нее не одна подруга, а две, и обе они были милыми, нормальными девушками по сравнению с ее сломанной, задумчивой персоной.
Селина встретила их с той же теплотой, с какой встречала друзей Оливии, пригласив их к себе домой на праздники вместе с семьями.
— Любому другу Салем всегда рады, — сказала им мать с широкой улыбкой, озарившей ее красивое, классическое лицо, унаследованное от нее Оливией. Однако Салем впервые увидела на ее лице проблески себя самой.
— Надеюсь, это правда. — От голоса, раздавшегося за спиной, у Салем перехватило дыхание – к ним подошел Каз, выглядевший просто потрясающе в черном костюме без галстука, с волосами, собранными в низкий пучок, что сразу сделало его похожим на сексуальный гибрид дикого пирата и порочного властелина вселенной. Его рука скользнула вокруг ее талии, и Салем увидела, как расширились глаза ее матери, сначала от привлекательности мужчины, а затем от того, что у ее дочери есть не только друзья, но и любовник.
— Мама. — Салем представила его, ее манеры взяли верх. — Это Казимир Ван-дер-Ваал. Каз, это моя мама.
Ее мать протянула ему руку.
— Зови меня Селина, пожалуйста. Рада познакомиться с тобой, Казимир.
— Каз, пожалуйста, — поправил он ее. — Мне очень приятно. Я много о вас слышал.
Так и было. Она рассказывала ему как о мелочах, так и о важных вещах, лежа поздно ночью в его объятиях.
Ее мать перевела взгляд с одного на другого.
— Ты друг моей дочери, Каз?
Он улыбнулся.
