Сгорая от любви (ЛП) - "Рокиа"

Я продолжаю читать с давящим чувством в груди; почерк постоянно меняется, а в некоторых местах становится почти неразличимым. Пропустив несколько страниц, замираю на середине, пробегаю глазами строчки, и кровь буквально стынет в моих венах. «Сектора будут распределяться в зависимости от удаленности от дворца. Королевская семья выражает согласие». Тщательно анализирую страницы, переворачивая их одну за другой. Это писал кто-то достаточно могущественный, чтобы присутствовать на ассамблеях, но при этом обязанный протоколировать решения. Возможно, это записи прежних советников?

Миновав череду страниц с заметками о распределении земель между знатью, я добираюсь до самых последних записей. «Жрецы соглашаются перенести древнейшие священные писания в защищенное место. Королевская семья не возражает». Я прищуриваюсь, и сердце пропускает удар. «Первые списки священных писаний перемещаются в целях коллективной безопасности. Возражений нет». Переворачиваю лист, но журнал закончился.

Я растерянно моргаю, уставившись в пустоту. Тяжелые мысли роем крутятся в голове. «Перемещаются в целях коллективной безопасности». Если всё действительно так, значит, я ищу совершенно не там. Но где они могут быть? Я прижимаю ладони к вискам.

— Пит, прости, пожалуйста, — я прочищаю горло.

Он подходит ближе, сдвинув очки на лоб и всё так же удерживая руки за спиной:

— Уже закончила? А ты чертовски исполнительна, девочка.

Я указываю пальцем на журнал:

— Эта вещь всегда здесь лежала?

Он чешет макушку и хмурится:

— Не помню, чтобы когда-то видел её раньше. — Пит берет журнал в руки, опускает очки на нос и внимательно пролистывает, прищурив глаза.

Всё без толку. Он тоже ничего не знает, я в тупике. Наверное, мне действительно пора возвращаться на кухню и готовиться к королевскому ужину, смириться и покорно наблюдать, как этот гнилой рок воплощается в жизнь.

— Похоже на черновики записей старых советников, — рассуждает Пит вслух.

— Да, я тоже так подумала, — вздыхаю я, складывая книги одну на другую. Надежда угасает внутри, горькая улыбка кривит губы. — Спасибо тебе в любом слу…

— Должно быть, её позабыли во время переноса… Прошло столько лет. Думаю, это было еще в те времена, когда библиотекой заведовал мой дед.

Мои руки замирают:

— Переноса куда?

— У крыла Жрецов есть собственная библиотека, они хранят там свои пособия и подобные протоколы. Ты разве не знала?

Я качаю головой, а шестеренки в моей голове начинают крутиться со скоростью света. Бросаю взгляд на настенные часы, и оглушительный стук собственного сердца заполняет уши. Сегодня вторник, а это значит лишь одно: действующие Жрецы сейчас заняты приемом ежемесячных экзаменов у послушников. Их крыло будет пустовать сильнее обычного, и, возможно… если мне удастся проскользнуть туда всего на пару минут…

— Спасибо тебе огромное, Пит! — я вскакиваю на ноги. — Ты даже не представляешь, как я тебе благодарна. Мне пора бежать, но, умоляю, никому не говори, что я сюда заходила.

— Как и всегда, — улыбается он.

Я разворачиваюсь и выбегаю из придворной библиотеки. Лечу по коридорам так, словно за мной гонится целая армия, сворачиваю направо, затем налево. До моих ушей доносится смех Габриэля, и в голове мгновенно вспыхивает лампочка. Сбегаю по лестнице — и вот он, стоит в компании гвардейцев, охраняющих северное крыло. Они расселись вокруг столика, увлеченно режась в карты. Увидь их сейчас Дама — им всем пришел бы конец.

Я отчаянно машу руками, привлекаю внимание. Габриэль удивленно хмурится; жестом зову его за угол коридора. Он отделяется от группы и подходит ко мне.

— Знаешь, порой ты меня пугаешь, — бормочет он.

— Ты мне нужен, — выдыхаю я, пропустив его слова мимо ушей. — Ты должен помочь мне пробраться в крыло Жрецов, — добавляю я, резко понизив голос.

Он усмехается, решив, что я пошутила.

— У нас нет времени, ты со мной или как? — раздраженно повторяю я.

Его глаза округляются:

— Ты это серьезно?

— Идем, по дороге объясню. — Хватаю его за руку и тащу за собой. — У нас есть ровно пятнадцать минут, пока у Жрецов не закончится урок. Нужно поспешить, иначе упустим момент.

— Упустим момент для чего? Ты с ума сошла? Тереза говорила, что ты сама не своя в последние дни, но я никак не думал, что ты докатишься до взлома строго охраняемых мест.

— Тс-с-с, ты нас выдашь! — Я прижимаю указательный палец к губам.

Он идет рядом, что-то недовольно бурчит под нос, но послушно следует за мной, не пытаясь вырваться. Мы добираемся до коридора, ведущего в восточное крыло. Я притормаживаю у каморки и выкатываю оттуда тележку для уборки.

Габриэль лишь качает головой:

— У тебя самое безопасное положение во всем королевстве — подле Короля, и какое дерьмо тебе только в голову взбредет? — ворчит он.

— Я делаю это ради правого дела, поверь мне. Мне нужно забрать одну вещь, а ты просто помоги мне пройти мимо охраны у входа, — натянуто улыбаюсь я, минуя камеры видеонаблюдения.

Они теперь установлены в каждом углу дворца, беспрестанно поворачиваясь вправо и влево, но простая служанка с инвентарем для уборки не вызовет никаких подозрений. Мы достигаем крыла Жрецов. Двое постовых у дверей увлеченно беседуют, и я слегка толкаю Габриэля локтем в бок.

— Попробуй отвлечь их, а я проскользну внутрь. Я быстро. Ладно?

— Попробуй что? Хватит говорить со мной загадками!

— Я всё объясню позже, просто доверься мне и помоги. Мне это жизненно необходимо, умоляю, — прошу я его со всей отчаянностью.

Он тяжело вздыхает:

— Вечно ты втягиваешь меня в странные истории… — сокрушается Габриэль, но всё же направляется к охране.

Я прячусь за углом, с замиранием сердца наблюдая за происходящим. Стражники делают несколько шагов ему навстречу, освобождая часть дверного проема. Они заговаривают; Габриэль активно жестикулирует — не знаю, под каким предлогом он их забалтывает, но это работает. В конце концов, у гвардейцев всегда найдутся общие темы для разговора. Отлично, сейчас или никогда.

Я толкаю тележку перед собой, крепче сжимаю пальцы на рукояти и выхожу из укрытия. С каждым шагом сердце подступает всё ближе к горлу, но я упорно иду вперед, не замедляя ход. Поравнявшись с ними, я замечаю, что один из стражников провожает меня взглядом, но Габриэль вовремя смещается в сторону, загораживая ему обзор. Переступаю порог и ускоряю шаг. Я внутри.

Сердце бешено колотится в груди, но я не останавливаюсь. Сглотнув подступивший к горлу ком, иду дальше по узкому коридору, минуя вереницу закрытых дверей. Таблички на них помогают мне сориентироваться: Типография, Молельный зал, Зал ритуалов… Паническая тревога терзает желудок. Нужно спешить. Я прибавляю шагу и сворачиваю направо.

Снова закрытые двери, но одна из них мгновенно привлекает мое внимание — на ней нет вообще никакой таблички. Подхожу ближе, с предельной осторожностью поворачиваю ручку и толкаю дверь. Закатив тележку внутрь, я тихо притворяю за собой дверь, прерывисто дышу и осматриваюсь. Четыре стеллажа, намертво прикрученные к стенам, доверху забиты массивными книгами с потрепанными от времени корешками. Мои губы изумленно приоткрываются.

Я пробегаю взглядом по первому стеллажу и сразу замечаю небольшие классификационные наклейки на торцах фолиантов. Самая верхняя книга значится под номером 400, самая нижняя — под номером 301. Погодите-ка. Перехожу ко второму стеллажу: верхняя книга — номер 300, нижняя — 201. В висках пульсирует, но ноги уже сами несут меня к четвертому стеллажу. Если интуиция меня не подводит, этот порядок означает… Я вздрагиваю. В самом низу справа на последней полке стоит книга под номером 1. Обратный отсчет.

Опускаюсь на корточки и бережно беру её в руки. Она настолько хрупкая, что кажется, будто листы рассыплются от малейшего прикосновения. С величайшей осторожностью я приоткрываю её, и мои глаза вспыхивают от радости. «Первые священные писания, сакральный текст — свидетель ярости Небес».