Неслучайное совпадение (ЛП) - Рэй Рокси
Да, вот он, мой сигнал.
Ещё одним последним движением я освобождаю Пола, затем отпрыгиваю в сторону и выливаю весь свой резервуар на Лютера. В глаза, в рот, по груди. В общем, везде, где открыта кожа, и заодно по всей одежде. Поскольку он заколдован, ему не хватает соображения прикрыться, и он валится на пол.
Я всё-таки ощущаю мимолётную грусть, потому что знаю: он там, внутри, и не может ничего поделать с тем, что делает, но надеюсь, что он болел бы за меня. Он кажется из тех, кто скорее умрёт, чем навредит своим родным.
Однако я не позволяю этому чувству меня замедлить, потому что, как только он падает, я бросаюсь к Пенелопе и начинаю её освобождать. Я знаю, что Пол помог бы мне, если бы мог, но сомневаюсь, что он справится с путами, поскольку уверена, что они пропитаны аконитом. Кроме того, он всё ещё немного нетвёрдо стоит на ногах и трясёт головой, словно пытается вытряхнуть воду из ушей.
— Что у тебя там за смесь? — спрашивает Пол, и, хотя голос у него звучит хрипло, я всё же слышу, как в нём крепнет сила.
— Почти всё, что может понадобиться, чтобы уложить сверхъестественного врага. Разумеется, добыто на кухне вашего второго поместья. И в заднем саду. И в церкви, куда я заскочила по дороге сюда.
Он моргает, глядя на меня, и я знаю, что он умирает от желания спросить, как я это провернула, но понимает, что надо подождать. А вот Джексон далеко не так хорошо знаком с терпением.
— И как именно ты поняла, что тебе для этого нужно?
— Лагерь алхимии, — одновременно отвечают двое его братьев и сестра, находящиеся в сознании.
Что ж, быть понятой, конечно, приятно.
— А-а?
Тихий, едва слышный голос долетает до моих ушей как раз в тот момент, когда заканчиваю освобождать сестру ВанМарк, и я недоумеваю, услышав женщину. Я влезла сюда где-то ближе к концу монолога этой парочки, и, хотя сама успела понять приличную часть их мотивов, я всё же услышала что-то о том, что Лютер выбрал человека?
Должно быть, это и есть женщина, на которую я сейчас смотрю. Я почти уверена, что Лютеру приказали убить её последней, но это было до того, как началась драка. И хотя я свалила его в судорожную кучу трясущихся конечностей и пенящейся слюны, он уже перестал биться и пытается сесть, хотя от него всё ещё идёт дым.
Да ты издеваешься!
Но он, совершенно точно, не издевается. У меня такое чувство, что эта версия Лютера не смогла бы пошутить, даже если бы захотела. Зато я полностью уверена: без гримуара у нас почти нет шансов самостоятельно вырвать Лютера из-под заклятия. На самом деле, хотя я совершенно не разбираюсь ни в какой магии, я слышала только об одной вещи, способной разрушить подобное зачарование.
— Пол, Пенелопа! — кричу я. — Развяжите женщину и отведите её к Лютеру, пока он не поднялся! Я освобожу Джеки и Криса!
Они слушаются меня мгновенно, а это огромное доказательство того, что я заслужила их доверие. Мы прошли долгий путь за то короткое время, что знакомы, но я собираюсь сделать так, чтобы у нас впереди было куда больше времени вместе. Чтобы у всех них впереди было куда больше времени вместе.
Начинается бешеная суматоха, пока я группируюсь и перекатываюсь к Крису. Пол подходит к женщине и разрывает её путы, не пропитанные аконитом, а Пенелопа бросается к Александрии, которая распахнула сундук с оружием и вытаскивает оттуда длинный серебряный клинок толстой защитной перчаткой.
Я яростно пилю путы своим куском металла и успеваю увидеть, как Пенелопа обращается прямо в прыжке, её конечности искажаются и хрустят, пока мех одной большой волной прокатывается по телу. На мгновение её скрывает пар, но только на мгновение, а потом она вцепляется зубами в ткань на спине Александрии и резко швыряет её в сторону.
— Я держу тебя, не волнуйся, — слышу я голос Пола. — Ты поможешь мне спасти моего брата, хорошо?
— Н-но как? — захлёбываясь, спрашивает женщина.
— Сделав то, что ты всегда делала, и то, что моя семья слишком долго забывала делать. Сказав ему, что ты его любишь.
С этими словами он подхватывает её и со всех ног несётся к Лютеру, который уже сумел поставить обе руки на пол и почти сел. Наконец я заканчиваю освобождать Криса, шлёпая его по руке, чтобы он понял, что свободен.
— Иди! Прикрой брата!
Он бросается вперёд, тоже взрываясь обращением прямо в воздухе. Башня, в которую я взобралась, внезапно становится очень тесной. Александрия уже на ногах, хотя и хромает, и снова держит меч в руке. Её мать произносит заклинания, то выглядывая из укрытия, то снова ныряя обратно, и я благодарна, что она не поняла: мой антимонстровый сок закончился, а мистер Паррасида всё ещё выкрикивает проклятия и приказы из-за шкафа для белья, где прячется.
Что до Серджио, он стоит между нами и своими родителями, время от времени швыряя склянки с пояса, прямо как Лютер во время драки на похоронах.
По крайней мере, теперь я знаю, откуда у них были эти особые припасы!
Но я не могу просто стоять в стороне и смотреть на это веселье, поэтому бросаюсь к своей последней цели и начинаю пилить путы Джексона.
— Лучшее напоследок, да? — шутит он, и, как бы сейчас ни было не лучшее время для этого, приятно видеть, что его сверкающая личность всё ещё при нём. После всего случившегося я бы не стала его винить, если бы он немного ушёл в мрак и угрюмость.
— Конечно, продолжай себя в этом убеждать.
— С удовольствием.
Пока пилю путы, я оглядываюсь вокруг. Женщина-человек полностью притягивает Лютера к себе, не обращая внимания на то довольно чудовищное существо, в которое он превратился. Между нарывами и волдырями от моего водяного бластера, оторванной конечностью и грубо обкорнанными волосами он далёк от того блистательного мужчины, которого я видела на фотографиях на его похоронах. Но она будто вообще ничего этого не видит, и сердце у меня сжимается, когда она рыдает.
— Вернись ко мне, Лютер! Вернись! — дрожащей рукой она вытирает его пенящуюся слюну. — Я знаю, ты можешь найти себя. Знаю, ты никогда не оставил бы меня одну. Я люблю тебя, Лютер, и ты любишь меня. Вернись ко мне и обними меня, как всегда обнимал!
Ничего не происходит.
По крайней мере, ничего хорошего. Лютер продолжает вырываться в руках своей возлюбленной, пар и дым ядовито поднимаются от него. Миссис Паррасида вышла из укрытия. В одной её руке потрескивает молния, из другой короткими вспышками вырываются фрактальные лучи. Крис пытается добраться до неё, но Серджио всё ещё стоит защитой между ним и родителями, пока Пенелопа изо всех сил справляется с Александрией. Эта женщина, должно быть, в молодости брала очень много уроков фехтования, потому что знает, как обращаться с этим мечом.
Лютер резко поднимается на колени, его возлюбленная поднимается вместе с ним, всё ещё умоляя, всё ещё моля его вернуться к ней, и я впадаю в панику, думая, что, возможно, ошиблась.
— Ты должна разрушить заклятие! — кричу я, понимая, что так и не сказала ей всю свою мысль, решив, что она просто сделает это естественно.
— Я не знаю как! Я всего лишь стоматологический гигиенист!
— Знаешь! — с ворчливым усилием я заканчиваю освобождать Джексона, и он прыгает вперёд, взрываясь собственным волком, чтобы помочь Крису свалить Серджио, прежде чем тот бросит в драку ещё больше нестабильных склянок с заклинаниями. — Это поцелуй истинной любви!
— Что? — выпаливает Пол. Это первый раз, когда он останавливается, чтобы усомниться во мне, что само по себе безумие, учитывая, что я явилась спасать положение с детским водяным пистолетом. — Черри, это не настоящее!
— Да, настоящее. Должно быть настоящим! — спорю я, снова смотря на женщину. — А если я ошибаюсь, разве ты не хочешь поцеловать его ещё один раз?
Кажется, это её убеждает, и женщина смотрит в расфокусированные, налитые кровью глаза Лютера. Её любовь к нему излучается наружу и заполняет всю башню.
Я смотрю, более чем слегка ошарашенная, как она расцветает мягкими оттенками, все они смешиваются и расширяются друг за счёт друга в прекрасной оркестровке эмоций. Теперь я понимаю, что та буря, в которую меня затянуло, когда я коснулась Лютера на похоронах, была лишь слабейшим привкусом того, что они чувствовали друг к другу.
