Энигма (ЛП) - "РуНикс"
Наступила тишина, нарушаемая лишь редким пением птиц в лесу.
— Тебе понравилось представление?
Салем замерла, оглядываясь по сторонам, чтобы понять, с кем он говорит. На поляне никого не было.
Он медленно повернул голову, его взгляд остановился на том месте, где она скрючилась на земле, и ее сердце громко забилось в ушах. Он знал. Он знал, что она здесь, что она пошла за ним, и позволил ей.
Она выпрямилась, отступила на шаг, а он шагнул вперед, его лицо было скрыто в тени деревьев. Между ними было приличное расстояние, и всё же они были слишком близко. Его присутствие было слишком ощутимым. То, как он наблюдал за ней, было слишком пристально.
Прежде чем она успела понять, почему или как, ее тело пришло в движение, она развернулась и побежала обратно к тропинке, по которой пришла. Влажные листья скользили под ногами, ветки и иголки хрустели, дыхание громко отдавалось в ушах, и она не замечала никаких других звуков.
Вероятно, именно поэтому она не заметила, как близко он подобрался к ней сзади, когда в спешке наступила на кучу листьев и почувствовала, что падает, – твердая рука, поймавшая ее, оказалась неожиданностью.
Сердце колотилось, пульсируя во всем теле, но Салем застыла на месте, наклонившись вперед в моменте падения, подхваченная мускулистой рукой. Ей потребовалось мгновение, чтобы понять, что его рука сжимает ее грудь, что его тело прижимается к ее спине, и в той позе, как она согнулась, что-то твердое прижимается к ее заднице.
Она выпрямилась, и он опустил руку, обняв ее за талию.
— Ты боишься?
Слова пронеслись над ее головой.
Нет, она не боялась. Она была зла. Слегка возбуждена, что было по-своему тревожно, но не напугана.
— Ты часто так пристаешь к девушкам? — спросила она бесстрастно, словно не считала каждый вдох и выдох и не боролась на них.
Он усмехнулся.
— Только к тем, которые преследуют меня после того, как угрожали накануне вечером.
Салем закатила глаза и заерзала, пытаясь высвободиться из его объятий.
— Ты можешь меня отпустить?
Его рука оставалась неподвижной.
— Могу ли я? Да. Отпущу ли? Зависит от обстоятельств. Почему ты следила за мной?
Его слова, произнесенные голосом, который, как она поняла, имел на нее какое-то влияние, заставили ее задуматься. Почему она пошла за ним? Это было абсурдно, а она не делала абсурдных вещей.
— Мне стало любопытно.
Проклятое любопытство.
Его рука – большая, покрытая татуировками, которую она теперь могла видеть вблизи, все еще скрытая тенью деревьев, – легла на ее живот. Она наблюдала, как рука описывала круги по ткани, почти гипнотические в своем движении, как его губы приблизились к ее уху, а слова проникли прямо в ее вены.
— В этот раз тебе сойдет это с рук, — пробормотал он мягко, соблазнительно, и от его голоса у нее сжались бедра. — Еще раз проявишь ко мне любопытство, и это тебе дорого обойдется.
Салем невидящим взглядом смотрела на деревья перед собой, за которыми виднелся кампус, и мысль о том, что он заставит ее заплатить, делало что-то с ней внутри.
— Во что мне это обойдется? — прошептала она. Любопытство было ее кошачьей мятой, тайна – ее наркотиком.
Она почувствовала, как он на секунду замер, услышав ее задыхающийся голос.
— Тебя это заводит, маленькая гадюка?
Она открыла рот, чтобы сказать «нет», хотела сказать «нет», но это было бы ложью. Ее пульс участился, соски затвердели, киска стала влажной.
Она покачала головой.
— Черт, — почти прорычал он, и от этого звука по ее спине пробежала восхитительная волна мурашек, устремившись прямо между ее ног. Зубы прикусили мочку уха, пронзив ее тело острым ощущением. — Держись от меня подальше, для твоего же блага.
И внезапно она оказалась свободной. Дезориентированная потерей опоры, она едва удержала равновесие и смотрела, как он направляется к кампусу, насвистывая ту же мелодию, что и раньше, карандаш всё также вертелся в его пальцах, как будто он не угрожал выколоть им глаз человеку всего несколько минут назад, как будто эта рука не обнимала ее несколько мгновений назад, как будто он не угрожал и не возбуждал ее несколько секунд назад.
И, к ее большому сожалению, Салем на него запала.
ГЛАВА 3
Надежда — штучка с перьями —
В душе моей поёт.
Без слов одну мелодию
Твердить не устаёт.
— Эмили Дикинсон, «Надежда — штучка с перьями».
САЛЕМ
Занятия начались на следующий день, и пока она переходила из одного класса в другой – утро пролетело незаметно.
Салем провела утро в здании Школы наук. Это была довольно старая часть главного корпуса замка, – одна из трех, построенных раньше всех. Мортимер был одним из самых старых университетов в мире. Он был основан как школа-пансион в начале 1500-х годов, заняв замок, построенный за сотни лет до этого для сыновей богачей. В одной башне располагался учебный корпус, в другой – жилой, а третья предназначалась для учителей и персонала, которые оставались на территории. Города тогда еще не существовало, только разросшийся замок на краю земли, добраться в который можно было только через лес и на каретах.
С годами к нему добавились новые здания с той же архитектурой, а пансион превратился в Университет, сначала для сыновей, а потом и для дочерей привилегированных слоев.
Она знала всё это не потому, что информация была в свободном доступе, а потому, что слышала рассказы о нем, передававшиеся в ее семье со времен прабабушки и прадедушки. Она слышала много историй.
Салем вышла из Школы наук на ленивое солнце позднего вечера и направилась на свое последнее в этот день занятие – «Введение в психологию». Это был один из самых популярных модулей на первом курсе, на него записалось большинство студентов со всех факультетов. Это и понятно – человеческая психика была бесконечно увлекательной и настолько неизведанной, что попытки понять человеческий разум могли вызвать зависимость. Интерес Салем к этому предмету, хотя и академический, был вызван еще одной причиной.
Профессор.
Доктор Мерлин, один из самых известных психологов в мире, с новаторскими работами, опубликованными под его именем, и друзьями в высоких кругах за пределами академического сообщества, был одним из притягательных составляющих этого курса.
Кроме того, он был единственным профессором, о котором ее сестра упомянула хоть раз помимо занятий.
На слова любого другого человека можно было не обратить внимания. Но не Оливии.
Именно поэтому Салем вместе с группой других болтающих студентов направлялась по мощеной дорожке к одинокому огромному зданию в ее конце.
На его занятия приходило так много народу, что Университет выделил ему отдельное здание для преподавания. Это было самое маленькое строение во всем кампусе, расположенное в самом дальнем конце, ближе к лесу, в нескольких минутах ходьбы от любой другой башни.
Неизменные облака плыли над головой, как и шум волн и воды. Это был расслабляющий звук, который успокаивал ее слегка взвинченные нервы. После ночи на пляже она была немного не в себе и пыталась понять почему.
— Не могу поверить, что Доктор Мерлин такой горячий, — сказала одна из девушек, шедших впереди нее, своим подругам, а Салем как обычно, прислушивалась ко всему, что происходило вокруг. — Ему сколько, около сорока?
— Сорок восемь, — уточнила другая девушка. — Вдовец, детей нет, но ходят слухи, что он встречается с профессором Карлтон.
— Да ладно! — ахнула третья девушка. — Из Школы бизнеса? Она вдвое моложе его. И она замужем!
— Думаешь, ее муж знает? — спросила первая девушка.
— Кто знает? — и они дружно захихикали.
Салем складывала всю информацию в свою мысленную картотеку, пока они добирались до аудитории Мерлина. Так ее называли в кампусе, поскольку в здании был только один огромный аудиторный зал, и доктор Мерлин вел в нем занятия уже почти пятнадцать лет. Простое квадратное строение соответствовало остальной части замка – самое маленькое на территории, но способное вместить сотни студентов, оно располагалось у границы леса и пологого склона скалы справа.
