Ты заслуживаешь знать (ЛП) - Томпсон Эгги Блум
— Слушай… насчет того, что было, ну, с Лизой… — его голос затихает. Он был свидетелем самых гадких нападок Лизы по поводу воспитания.
Эйми отмахивается. Ей совершенно не нужно, чтобы Антон вмешивался. С Лизой она разберется сама.
— Все нормально. Никаких обид.
— Да нет, дело не в этом, — бросает он с раздражением, буквально вибрируя от нервного напряжения. Оглядывается назад, словно проверяя, не подслушивает ли кто, и снова поворачивается к ней.
— Антон? — зовет из прихожей Гвен.
— Кажется, Гвен тебя ищет. — Эйми кладет руку ему на плечо, мягко подталкивая в сторону входной двери.
Появляется Гвен:
— Вот ты где! Ты что, не слышал, как я зову? Нам пора. Мальчики совсем вымотались. — Напряжение в ее голосе очевидно. Гвен терпеть не может выставлять неприглядное напоказ. У нее все завязано на тотальном контроле. Идеально убранный дом. Близнецы в одинаковой одежде. Работа в престижном пиар-агентстве с влиятельными клиентами. Единственное, что отказывается подчиняться ее воле, — это Антон.
Он ходячая катастрофа.
И сегодня он еще более не в себе, чем обычно.
Обойдя мужа, Гвен обнимает Эйми.
— Спасибо за картофельный салат, — говорит Эйми. — Вот книга, о которой я говорила. Меня от нее только чувство вины накрыло, но, может, тебе зайдет больше.
Гвен берет книгу и поворачивается к выходу, но Антон за ней не идет. Не сразу. Он подается к Эйми, словно для прощального объятия, но вместо этого замирает, зависнув в паре сантиметров от ее уха.
Эйми чувствует его горячее дыхание на своей шее, улавливает запах бурбона. Чужой муж так непозволительно близко, и это выбивает из колеи. Она инстинктивно отстраняется, но он успевает прошептать ей на ухо:
— Ты заслуживаешь знать правду.
Глава 2
Глава 2
НАСТОЯЩЕЕ
Гвен ведет мальчиков в их дом по соседству, а Антон плетется следом. Оказавшись внутри, мальчишки сбрасывают обувь и бегут наверх. Антон заходит в дом, перешагивая через разбросанные вещи по дороге на кухню, пока она наклоняется, чтобы их поднять. Ей не хватает прихожей в их старом доме под Бостоном. Она никогда не хотела уезжать, но после того, что натворил Антон, у нее просто не оставалось выбора.
— Я помогу им надеть пижамы и почистить зубы, — кричит она Антону, начиная подниматься по лестнице. — Когда позову, поднимешься и почитаешь сказку.
Она не ждет ответа. Ей не положено так себя вести. Обращаться с ним как с бестолковым подчиненным. Рявкать приказы. Этому она научилась на консультациях по семейной терапии. Там же ей втолковали, что в его измене виновата она сама. Что она «кастрировала» его морально. Заставляла чувствовать себя ничтожеством.
Последние несколько лет она старалась быть другой женой, и по большей части у нее получалось. Но иногда, когда он делает что-то унизительное для нее, например, напивается на глазах у друзей, а потом возвращается домой и в упор игнорирует бардак у себя под носом, она не может сдержаться. И скатывается к прежним привычкам.
Гвен прекрасно умеет строить мальчиков. Она всегда считала себя одной из тех матерей, у которых нет проблем с границами и распорядком. Ей казалось, что она способна управиться с целым отрядом детей, и она всегда этого хотела. Таков был план: столько детей, чтобы набралась целая бейсбольная команда. В детстве их было всего двое: она и сестра, старше ее на пять лет. В их огромном красивом доме под Ричмондом было одиноко. Родители купили ей коня по кличке Шэдоу, на котором она ездила верхом всю старшую школу. Но лошадь не заменит тепла и любви большой дружной семьи.
Однако во время родов близнецов она потеряла столько крови, что едва не умерла. Еще одна беременность была слишком рискованной. К тому же ее брак вряд ли пережил бы стресс от еще одного ребенка.
Рафи и Джордж спят в одной комнате, хотя в доме есть еще две свободные спальни. Они не разлей вода. Сколько бы они ни дрались, они всегда возвращаются друг к другу. Это казалось подарком вселенной, когда год назад они переехали сюда и выяснилось, что в семье по соседству тоже растут мальчики-близнецы. Еще одна мать, которая понимает это чувство, когда наблюдаешь за развитием чуждой цивилизации прямо у себя на глазах. Иногда мальчики впускают ее в свой круг, но порой Гвен остро чувствует себя чужой. У Рафи и Джорджа есть свой тайный язык, понятный только им двоим. Их большие карие глаза полны смыслов, расшифровать которые способны лишь точно такие же глаза напротив. Иногда она чувствует себя одинокой в собственной семье. И не без зависти смотрит на то, что у Эйми есть еще и дочь. Единственное спасение в ее одиночестве — пес Сабаба.
Мальчики залезают на двухъярусную кровать: Джордж наверх, на односпальное место, а Рафи вниз, на полуторное, хотя она знает, что среди ночи Джордж с большой вероятностью переберется в постель к брату. Утром она часто находит их внизу вместе, словно переплетенный клубок из одеял и конечностей.
— Папа придет почитать вам сказку, — говорит она.
— Сначала подоткни, — просит Джордж.
— Хорошо. — Гвен начинает привычный ритуал: заправляет края одеяла вокруг его худенького тела, вставая на нижний ярус, чтобы дотянуться и плотнее прижать ткань, приговаривая «хоп» на каждое нажатие.
Пока она этим занята, мысли возвращаются в прачечную Эйми. Что там произошло? Антон клеился к Эйми? Неужели он на такое способен? Внутри вскипает злость. Иногда ей кажется, что она готова его убить.
— Хоп, хоп, хоп.
Ярость бурлит внутри нее. Что-то шло наперекосяк уже минимум месяц, а может, и вовсе с самого начала лета. Но ей не хочется верить, что весь этот кошмар повторяется снова.
— Моя очередь! — пищит Рафи.
Гвен садится на нижний ярус и начинает все заново.
Ей до боли хочется выговориться, но рядом никого нет. Она даже Эйми не рассказала о прошлых проблемах в браке. Это единственное, о чем она умолчала за все время их дружбы. Несмотря на все выпитые вместе бокалы, смех и ночные разговоры на отдыхе. Она выложила Эйми всю изнурительную историю родов, включая то, как балансировала на грани жизни и смерти, двадцать восемь часов схваток, послеродовую депрессию, но об Антоне не обмолвилась ни словом. Потому что Гвен знает: стоит рассказать людям, что муж тебе изменил, и они уже никогда не посмотрят на него, или на тебя, прежними глазами.
Она знает это по собственному опыту.
Уложив мальчиков, Гвен спускается в холл и зовет Антона по имени. Услышав его приближение со стороны гостиной, она сворачивает в противоположную сторону: через столовую на кухню, чтобы их пути не пересеклись. Ужасно злиться настолько, что не хочется даже видеть лицо собственного мужа. Она подождет его на кухне, чтобы устроить очную ставку, но сначала пусть почитает мальчикам. Пусть сделает хоть что-то полезное по дому.
Она проходит мимо пары антикварных оловянных подсвечников, которые Антон подарил ей на десятилетие брака, и на миг замирает. Гвен считает их уродливыми, громоздкими и тяжелыми, но держит на виду, потому что они служат напоминанием об обещании Антона спасти их семью. На кухне она достает из холодильника ополовиненную бутылку вина и наливает его в кофейную кружку. Вещи Антона — ноутбук, несколько книг, блокноты, ручки — лежат беспорядочной грудой на кухонной стойке.
Предполагается, что он пишет вторую книгу. Первая, опубликованная много лет назад, когда они были молодоженами, а Антон только-только выпустился с престижного писательского курса, стала оглушительным хитом. Это была редкая книга, сумевшая стать одновременно и любимицей литературного мира, и международным бестселлером. Права на экранизацию выкупили еще до того, как «Последний цикламен» лег на прилавки магазинов, хотя экранизация, кажется, намертво застряла на этапе препродакшена. Роман удостоился подобострастных похвал таких авторитетных медиа, как NPR иThe New York Times , и стал фаворитом книжных клубов.
Те первые годы брака прошли под знаком литературного триумфа Антона. Куда бы он ни ехал, выступать на фестивалях, подписывать книги, она всегда следовала за ним. Ее распирала гордость: казалось, ее отчаянная ставка сыграла. Успех Антона стал доказательством для ее родителей, которые так и не одобрили этот брак. Она отправляла им каждую восторженную рецензию, каждую публикацию, которую только могла найти. Когда разошелся миллионный тираж, она прямо дала родителям понять, что в их финансовой помощи больше нет нужды. Антон был не просто признанным автором, он зарабатывал реальные деньги.
