Подарок для Медведевых (СИ) - Кучер Ая

– Да, – горло сжимается от страха.

– Громче.

– Да!

Я вскрикиваю. Меня колотит от всплеска страха. Арман это не Тимур. Он не назовёт со смешком «ебанутая» и не умилится очередной выходке.

Это тот, кто сразу агрессивное лечение проведёт, чтобы мозги на месте встали.

Я сжимаю пальцами краю юбки, стараясь успокоиться. В салоне становится ещё тише. Даже воздух будто стоит на месте, не осмеливаясь двигаться.

Арман заводит машину, но, вместо того чтобы сосредоточиться на дороге, достаёт сигареты.

– Эй! – тут же взрываюсь я. – Это моя машина! Не надо тут курить. Она провоняет твоими сигаретами!

Мужчина затягивается, не обращая на меня внимания. А я уже оплакиваю свой салончик.

– Кому ты чешешь? – хмыкает, постукивая пальцами по рулю. – Здесь и так всё сигами провоняло.

– А я пытаюсь этот запах выветрить!

Машина у меня поддержанная, сменила не одного владельца, пока я забрала мою ласточку себе. Совсем недавно купила.

Да, салон пошарпанный. И рулю нужна новая обивка. И запах тут не самый лучший, будто кто-то двадцать четыре на семь дымил здесь.

И не только сигаретами!

Но я стараюсь привести машину в порядок. Все деньги пока на неё уходят. Поэтому и в горы не поехала…

Арман приоткрывает окно, запуская прохладный воздух. Но это не помогает. Дым обволакивает меня, щекочет горло, скользит по коже.

Я обиженно шмыгаю носом. И дело не в сигарете. Просто я не привыкла, чтобы моими просьбами так откровенно пренебрегали!

Парни обычно стараются казаться лучше, чем есть на самом деле. Цепляют так внимание. Это нормальная практика.

А эти головорезы…

– Малышка, давай без соплей, – хмыкает мужчина.

– Я люблю свою машину!

– А я люблю, когда не долбят мои мозги. Дашь мне нормально подымить – получишь подарок.

– Отпустишь меня?

– Загоню твой драндулет в мойку.

Так себе сделка, но… Вы видели цены на мойку? Я с радостью немножко разорю Армана.

Лишь бы потом по-другому не расплачиваться с ним.

Я поджимаю губы. На языке вертится много колкостей, но я не решаюсь их озвучить.

А после слова и вовсе разбегаются. Потому что пальцы мужчины касаются моего бедра.

Волны острых ощущений прикосновения прокатывается по телу, и я замираю.

Его пальцы медленно скользят дальше, вызывая волны жара и холода одновременно.

– Что ты делаешь? – хрипло я.

Арман молчит. Его рука лениво забирается под подол моей юбки. Моя кожа будто вспыхивает от его прикосновений.

– Ты слишком много нарываешься, – произносит он с ухмылкой. – Пора тебя немного приручить, малышка.

Я сжимаюсь, но он не убирает руку. Даже когда плотно сжимаю ноги, его ладонь всё ещё давит на моё бедро.

– Что ты делаешь? – выдавливаю я.

Арман не отвечает.

Его рука остаётся на моём бедре, тяжёлая, горячая. Пальцы будто намеренно медлят, словно смакуют каждый миллиметр моей кожи.

От этого прикосновения всё тело взрывается чувствами – то ли паника, то ли что-то ещё, от чего стыдно.

Я напрягаюсь, ожидая неизбежного. Тело вибрирует, будто от прикосновений мужчины можно загореться.

Я закрываю глаза, дыхание сбивается. В салоне становится слишком жарко. Запах табака и его одеколона заполняет каждую клеточку воздуха.

Весь мой внутренний мир дрожит от волнения, а близость Армана выкручивает всё до предела.

И пусть он не лезет пальцами совсем уж далеко, это всё равно будоражит кровь. Весь оставшийся путь я сижу как на иголках.

И единственное, что меня держит в этой машине – это осознание, что выпрыгивать из машины нельзя. Лепёшкой я недалеко убегу.

– Малышка, – зовёт он, когда мы заезжаем в город. – Я не любитель повторяться.

– Хорошо? – не понимаю до конца.

– Но для тебя исключение сделаю. Если попробуешь сбежать, я тебя поймаю. Ты даже не успеешь понять, что произошло.

– Хорошо.

– «Хорошо», – передразнивает он, усмехаясь. – Мне не нужны твои пустые слова. Мне нужно, чтобы ты понимала. Если я тебя поймаю – тебе не поздоровится.

Я судорожно киваю, чувствуя, как мой страх поднимается до горла. Его голос звучит резко, хлёстко, как удар плётки.

Но всё очень просто. Мне нужно сделать, чтобы мужчина меня не поймал. И тогда всё будет хорошо.

Просто ведь?

Мы подъезжаем к большему супермаркету. Арман сдерживает слово, загоняет машину в мойку. Пока я выбираюсь из машины – он уже протягивает деньги работнику.

Мою машинку загоняют вне очереди.

Я сильнее кутаюсь в шубку, пока Арман натягивает чёрную шапку. Мои губы подрагивают в усмешке.

На его серьёзном лице это выглядит… Странно. Он такой грозный, а с шапкой этой…

Почти добрый мишка.

– Чё? – рявкает он.

– Ничего, – отвечаю, покачав головой. – Тебе… Тебе идёт эта шапка.

– Да бля, это маскировка. Я не планирую привлекать лишнего внимания. И тебе не советую.

Его глаза сужаются, проводит ладонью по шапке. Будто… Да нет, бред. Не может мужчина смущаться. Но ему явно неловко.

Обдумать я это не успеваю. Одной рукой Арман хватает огромную тележку, а второй – обнимает меня за талию.

– Будь рядом.

Приказывает, а я часто киваю. А что? Вроде и не обещала ничего, не соглашалась. У меня просто спазм!

В магазине на меня накатывает облегчение. Здесь так светло, спокойно. А главное – много людей. Можно затеряться.

Нужно лишь выбрать удачный момент.

В этом хаосе это сделать легко. Бегают люди, едва не дерутся за зелёный горошек. Дети хнычут, выпрашивая подарки.

Полки ломятся от товаров, разноцветные упаковки мелькают перед глазами.

Арман шагает уверенно, но останавливается, когда меня что-то привлекает на полке.

Сначала беру шоколадку, потом хлопья, потом любимые конфеты… И всё ставлю обратно. Цены перед праздником выкрутили ужасно. И это со скидкой!

– Ты вообще что-то планируешь покупать? – спрашиваю его, пытаясь заполнить неловкую тишину.

– Чтобы было что пожрать. Всё.

Он пожимает плечами, будто не понимает, почему я вообще об этом спрашиваю.

Я скашиваю взгляд на пустую тележку. Точнее… Там лежат мои сладости. Но я же ставила их обратно…

Или нет? Ладно. У меня, может, пир перед казнью. Я им наслажусь.

Арман вообще выглядит не заинтересованным в покупках. Кидает что-то, даже не особо рассматривая.

Кто так к празднику готовится?

– С тобой всё ясно, – шепчу я, закатывая глаза, и беру дело в свои руки. – Что вы обычно едите?

– Еду.

– Серьёзно? Даже подумать не могла… Как необычно!

– У тебя язык длинный. Когда-нибудь это станет проблемой.

– А у тебя совсем нет праздничного духа! Нужно думать масштабнее! Разве нет любимых блюд?

– Нет.

Как в нём выключить режим «молчуна»? Мне нужно болтать, чтобы не сойти с ума.

Чем сильнее я волнуюсь – тем больше слов вылетает из моего рта.

– Ну хотя бы, что вы любите? – уточняю.

– Слушай, бляха. Я на тюремном хавчике полгода почти тянул. Если это не галимая водяная каша – мне покатит.

– Всё что угодно? У вас всех нет любимых блюд?

– Нам плевать. Главное, чтобы насытиться.

– То есть, вы едите что попало?

– Если съедобно, пойдёт. Мы не из тех, кто крутит носом перед тарелкой.

– Конечно, – фыркаю я. – Вы, наверное, даже воду с хлебом готовы есть.

– Если прижмёт – и это съедим.

Он говорит это с таким спокойствием, что мне становится не по себе. Его равнодушие к таким мелочам, как еда, выдаёт нечто большее.

Почему-то я не сомневаюсь, что они действительно ели воду с хлебом и не жаловались особо.

Я понимаю, что в криминал не от хорошей жизни идут… Но насколько у них всё плохо было?

А ещё… Полгода? Они отсидели всего полгода? Значит, это не такое страшное преступление!

В наше время намного больше можно получить за неудачную шутку. Значит, они не такие опасные.

Или не попадались…