Найду тебя. Часть 1 (СИ) - Малиновская Маша

Сидит напротив меня и ковыряет вилкой омлет. Взгляд недовольный, губы поджаты. На запястье новый браслет. Вчера его не было.

Мать делает вид, что ничего не замечает.

Она вообще умеет делать вид лучше всех в этом доме. Смотрит на Амину поверх чашки всего секунду, потом переводит взгляд на отца. Тот занят телефоном.

Заметила.

Конечно.

— Может, если бы ты сжёг его дом и отрезал пальцы, он бы передумал, — всё-таки не выдерживает Амина.

Отец даже не поднимает головы.

— Амина.

— Что? Твою дочь бросили.

— Я в курсе.

— Что-то незаметно.

Теперь он смотрит на неё и этого хватает. Амина поджимает губы и опускает глаза в тарелку.

Макс усмехается. Пётр не реагирует вообще. У него с утра паршивое настроение, и причина, судя по сообщениям, которые он читает уже минут десять, не семейная.

Я допиваю кофе.

— Зато Кир у нас времени зря не теряет, — Амина снова подаёт голос. Теперь смотрит на меня. — Новую зверушку завёл.

Макс поднимает голову. Мать — нет. Отец тоже.

Но слушают все.

— Уволил горничную, — отвечаю я. — Взял другую.

— Которая спит у тебя в спальне?

Я смотрю на сестру. Сдаёт она меня намеренно. До сих пор бесится из-за сумки.

Мстительная коза. Вся в отца.

— На полу.

Макс хмыкает. Амина улыбается.

— Какая прелесть.

— Ешь.

— Не командуй мной.

— Тогда заткнись сама.

— Кирилл, — спокойно произносит мать.

Я замолкаю.

Мать наконец смотрит на меня. Недолго. Лицо совершенно спокойное.

Вот только чашку она больше не поднимает.

Ей интересно. Отцу тоже, хотя он уже снова смотрит в телефон. Но не смотря на интерес, никто не спрашивает подробности. Никто, разумеется, кроме Амины.

— А предыдущая чем не угодила? — сестра возвращается к омлету.

— Оказалась слишком амбициозной.

В этот раз смеётся Макс, а Амина закатывает глаза.

На самом деле так и было. Девка насмотрелась «Дикого ангела» в детстве по ламповому телеку в доме бабки и решила, что я только и мечтаю, чтобы она согрела мою постель.

Я беру телефон со стола, решив, что разговор, как и завтрак, пора заканчивать.

С утра пришло подтверждение по порту. Пока всё идёт по плану, но это ничего не значит. Как раз когда всё идёт по плану, люди чаще всего расслабляются и начинают косячить.

До среды расслабляться рано.

Особенно теперь.

Существо оказалось лишней переменной в этом уравнении, которой там вообще не должно было быть. Моя ошибка. Я слишком поздно заметил её за стойкой.

Зато потом уже не терял.

В полицию она не ходила. С барменом не связывалась. Второй девчонке ничего полезного не рассказала. Сестре тоже.

За последние несколько дней вообще не сделала ничего, что создавало бы проблему. Ну, кроме попыток разбить мне голову всем, до чего смогла дотянуться.

— В тир? — спрашивает Макс, тоже вставая.

Смотрю на часы.

— Пошли.

Сегодня мы с ним берём луки. Огнестрел проще, лук же требует больше внимания к мелочам: стойка, плечо, кисть, дыхание. Ошибка в любом движении уводит стрелу.

Мне нравится лук. Он лучше отзывается на контроль.

Макс стреляет первым и стрела входит на три сантиметра левее центра.

— Руку завалил, — говорю ему.

— Сам вижу, — недовольно бормочет брат.

Если бы видел, не завалил бы. Но я решаю вслух не говорить, он и так сам нужные выводы сделал.

Я беру стрелу. Наконечник чистый, древко ровное. Провожу пальцами по оперению, проверяю.

Накладываю.

Натягиваю тетиву.

Выдох.

Стрела входит в шею человеческого силуэта.

Макс смотрит на мишень, потом на меня.

— Амина сказала, новая горничная спит в твоей спальне.

— На полу, — прицеливаюсь, выравнивая картинку перед выстрелом. Делаю вдох и плавно выдыхаю.

Не вижу, но знаю, что Макс вздёргивает брови — его фирменное выражение лица.

— Ты с ней спишь?

— Нет.

Стрела срывается, вонзаясь в цель. Прямо рядом с первой.

— Тогда… почему в твоей комнате? — удивляется. — Ты ведь не любишь, когда туда лишний раз кто-то входит. Кто-то, кроме твой кошки.

— Она услышала. Про порт и время. Девчонка была там, в баре, когда мы допрашивали бармена. Под барной стойкой. Я сначала не видел. Допустил оплошность.

Он молчит, ждёт продолжения. Я беру ещё одну стрелу, снова медленно выдыхаю, сужая зрение до точки цели.

— В расход её пока смысла пускать нет. Паниковать не начала, не истерит особо. Но диковата, мало ли что учудит. Пока в порту всё не решится, будет под моим наблюдением.

— Приручить её хочешь? — усмехается брат. — У тебя даже с дикой кошкой получилось, что говорить про какую-то там девчонку.

— Мою кошку зовут Рита. Имей уважение и не фамильярничай, — третья стрела находит цель. Правый глаз. — А девчонка — просто девчонка. Существо. Будет вести себя хорошо — может, отпущу, когда в порту закончим.

Макс хмыкает, но на тему больше не говорит. Разговор окончен. Макс тоже понимает. Берёт лук и больше не лезет с вопросами.

Мы стреляем молча ещё минут двадцать. Он уходит первым. У него сегодня какие-то дела в городе. Я остаюсь. Собираю стрелы, осматриваю каждую перед тем, как вернуть в стойку. На одной повреждено оперение. Откладываю отдельно для последующей починки.

Телефон вибрирует в кармане. Пришло сообщение от человека отца. По порту.

Читаю дважды. Ничего нового.

Хорошо.

До среды существо останется здесь. Потом посмотрим.

Убивать её смысла нет. Она не истеричка и не дура. Если объяснить правила достаточно доходчиво, проблем не создаст. А потом вернётся в свою общагу.

Вспоминаю её комнату: узкая кровать, старый шкаф, дешёвый освежитель, которым пытались перебить запах еды из коридора. На столе кружки. Чисто, но так убого, что противно там было находиться.

Как там вообще можно жить?

Убираю телефон и возвращаюсь в дом. Галина попадается мне возле лестницы. Останавливается, едва меня замечает. Выглядит недовольной.

— Что?

— Девушка отказывается надевать форму.

Разумеется.

— И?

Галина поджимает губы.

— Сказала, что скорее будет ходить голой.

Несколько секунд смотрю на неё.

— Дословно?

— Почти.

Я киваю и иду к лестнице.

— Кирилл Викторович, — окликает Галина. — Мне настоять?

Останавливаюсь.

Можно было бы. Галина умеет настаивать. Через полчаса существо будет в переднике, с убранными волосами и ненавистью ко всему человечеству.

Но это будет уже неинтересно.

— Не надо. Я сам, — бросаю Галине и поднимаюсь наверх.

17

Анжелика

Я продолжаю сидеть на покрывале в углу спальни, не могу заставить себя даже пошевелиться. Тело напряжено, все мышцы сковало.

Ублюдок совсем обезумел? Притащил меня в свой дом, чтобы сделать уборщицей? Нянькой для этой дикой зверюги?

Чёрт, я в это даже поверить не могу, что вообще всё это происходит.

Упитанная, огромная когтистая зверюга сверлит меня своими жёлтыми глазами, не мигая. Будто тоже не понимает, какого хрена я забыла в этом углу.

— Ну и что мне теперь с тобой делать? — бормочу почти шёпотом, с опаской.

Рысь не отвечает, разумеется. Только щурится лениво и морщит нос, будто я пахну ей не так.

Я даже представить не могу, чтобы каким-то образом уговорить это мохнатое чудовище пойти в ванную, а потом ещё и начать поливать водой без риска, что оно меня за это просто сожрёт, ну или распустит когтями на ленты.

Пока я раздумываю над своей участью, дверь щёлкает и открывается, заставляя вздрогнуть.

Я подскакиваю на месте — сердце пропускает удар, руки сжимаются в кулаки. Но в комнату входит не Вяземский. И не его пришлёпнутая из-за угла мешком сестрица.

Это женщина. Высокая, сухая, на лице строгое выражение. Полностью седые волосы собраны в безупречный пучок. Серое строгое платье, чёрные туфли, ровная спина — она будто сошла с кадра какого-нибудь английского сериала. В руках — стопка одежды.