Под защитой вратаря (ЛП) - Лоусон Энджел

Хоть это и странно для той, кто так тянется к спортсменам, но командные виды спорта — не мое. Конечно, родители отдавали меня в стандартные детские секции: футбол, волейбол, баскетбол, софтбол. Но меня ничего не зацепило. У меня неплохие данные, хорошая координация, баланс, но бегать за другими девочками по полю, площадке или базе меня не прельщало. Девочки злые, а спортсменки еще хуже. К средней школе стало ясно, что я не найду «своих» таким путем.

Но это не означало, что меня отпустили в свободное плавание, не совсем. Моя мать, в частности, видела пользу в тренировках вне зависимости от причастности команде. По ее мнению, спорт полезен не только для тела, но и для ума. И, как бы я ни ненавидела это признавать, но она права. Тренировки действительно помогают мне чувствовать себя лучше, снижая тревожность. После нескольких проб и ошибок я поняла, что мне не нужны игры. Я хотела быть сильной.

Я ходила в спортзал университета с первого курса. Мне нравилось просто заниматься. Посещать программы для осанки, работать со свободными весами или кардио. Но после всей истории с Брентом и СиДжеем, когда я приходила домой и заставала Твайлер и Риза, прижавшихся друг к другу на диване за просмотром очередной из ее жутких документалок, я сдалась и спросила Эбби, менеджера зала, есть ли у них вакансии.

Слава богу, она сказала «да».

— Было бы здорово, если бы вы с вы Брайаном, когда он придет, разложили маты в студии, — говорит Эбби, когда я прихожу на утреннюю смену. — Последняя группа оставила там жуткий бардак.

— Я разберусь, — она открывает рот, и я быстро добавляю: — И продезинфицирую.

— Спасибо, — она улыбается, натягивая куртку. — О, еще в мужской раздевалке глючит термостат. Техники должны быть в течение часа. Проводишь их, когда придут?

— Без проблем.

Из дальнего угла, отражаясь от высоких сводов, разносятся громкие крики, и она вздыхает.

— Проследи за тем углом, ладно?

— «Хочухи» вернулись?

— Ага.

У нас есть небольшая компания, которую мы прозвали Хочухами — потому что они отчаянно хотят казаться крутыми качками. Да, они в форме, но слишком заняты понтами и съёмкой роликов для ChattySnap, чтобы соблюдать хоть какие-то правила зала. Их главный грех, помимо того, что они без спроса снимают на видео других посетителей, в том, что они оккупируют зону со свободными весами и оставляют там полный бардак.

— Я просила их убирать веса, но ты знаешь, они никогда не слушают. Некоторые слишком тяжелые для меня, так что если будешь проверять их почаще, я буду благодарна.

— С удовольствием.

— Спасибо, Надя. В следующий раз принесу кофе в знак благодарности.

Эбби уходит, оставляя меня одну на первой утренней смене.

Пик раннего наплыва прошел, и сейчас довольно тихо. Я регистрирую посетителей (в основном студентов, редко преподавателей), выдаю инвентарь вроде мячей для баскетбольной площадки и полотенец для бассейна. Работа несложная и не требующая особой умственной нагрузки — именно то, что мне сейчас нужно.

Один из плюсов кампусного спортзала, здесь нет спортсменов университетских команд. У них свои тренировочные залы, так что это моя личная безопасная зона.

Безопасная зона.

Вспоминаю, как два дня назад на пороге появился Аксель, в отчаянии, на грани принятия неверного решения. Как он пришел за помощью ко мне. Никто никогда не считал меня человеком, на которого можно положиться. Странное чувство.

— Надя?

Поднимаю взгляд.

— О, привет, Эрик.

Не видела своего партнера по проекту с того дня, как подслушала неловкий разговор между ним и моими бывшими любовниками после пары.

— Не знал, что ты здесь работаешь, — он протягивает телефон, и я сканирую его студенческий.

— Да, — говорю я. — Устроилась пару недель назад.

— Круто, — он отходит, и я регистрирую его друзей. У некоторых на одежде одинаковые греческие буквы — братство.

— Я собирался связаться с тобой насчет встречи. Нам пора начать работать над проектом, как думаешь?

— Да, конечно, давай, — говорю я, стараясь подавить беспокойство в животе. — На этой неделе?

— Мы можем, эм, встретиться в доме «Зеты Сигмы», если хочешь. Там есть комната для учебы или, ну...

Если бы я и не поняла намек, глупая ухмылка его друга прояснила бы ситуацию.

— Знаешь... — У меня пересыхает во рту. Старая я просто сказала бы «да». Не стала бы раскачивать лодку. Поступила бы так, как от меня ожидают. И, честно говоря, сейчас мне очень сложно отказать. Ведь согласиться, это легкий путь. Но я вспоминаю Акселя на пороге моего дома, сующего мне коробку с травкой. И мне кажется, что я смогу отказаться пойти одной с этим парнем в дом братства, учитывая, что он уже явно представляет, как я делаю ему минет. — Может лучше в библиотеке? Так мне будет удобнее вписать встречу в график.

— О, — его брови ползут вверх. — Конечно. Без проблем. Напишу тебе по времени.

Я выдавливаю улыбку.

— Отлично. Спасибо, Эрик, я ценю это.

Сзади подходит Брайан, давая мне возможность закончить разговор.

— Эбби попросила разложить маты в студии. Ты справишься один?

— Без проблем, — он уже достает ноутбук. Нам разрешено делать учебные задания в свободное время, а Брайан на инженерном. У него вечно какие-то дедлайны.

Я направляюсь в студию, когда слышу крики из дальнего угла.

— Отлично, — бормочу себе под нос, не будучи в настроении разбираться со второй группой парней за утро. Иду мимо силовых и кардио тренажеров к зоне работы со свободным весом. Их музыка заглушает остальные звуки зала, закатываю глаза, осознавая, что им мало музыки, звучащей для всех. Классическое чувство превосходства. Когда я прохожу мимо эллипсов, вижу группу парней, а именно «Хочух», столпившихся вокруг скамьи со штангой, нагруженной огромными весами. Двое страхуют, а третий снимает на телефон того, кто жмет от груди.

— Охренеть, он сделает это! — кричит кто-то на весь зал. — Ты заснял вес?

— Снял! — ухмыляется оператор. — Личный рекорд!

Когда я подхожу ближе, вижу, как руки под штангой дрожат, сгибаются под весом.

Страх сжимает горло, но прежде чем я успеваю запаниковать, он (с помощью страховки) возвращает штангу на стойку.

— Да, черт возьми! — кричит он победно.

Ох, черт, только не это.

Я подхожу к Акселю, футболка которого промокла от пота, пока он медленно встает со скамьи, встряхивая руками.

— Что ты здесь делаешь?

— Ти, — восклицает он. — Как дела?

— Не «как дела»-кай. Почему ты здесь?

— Набираю массу. — Он напрягает бицепсы, демонстрируя татуированные мышцы. — Видела? Личный рекорд.

Глаза скользят к немыслимому количеству блинов на штанге. Хватаю его за предплечье и оттаскиваю от остальных.

— У тебя же есть свой зал в арене. Какого черта ты в кампусном спортзале с простыми смертными?

— Решил проверить, за что плачу взносы, — он указывает большим пальцем на «Хочух». — Отличные ребята.

Я сверлю его взглядом.

— Что?

— Ты на спортивной стипендии. Ты не платишь за обучение.

— Ох, точно, — он потирает затылок. — Если что, я тут не впервые. Иногда мне нравится тренироваться без давления команды. Проверять себя.

— Под «давлением» ты имеешь в виду Риза.

Он пожимает плечами.

— Ага. С ним все такое... напряженное, понимаешь?

Риз и правда напряженный. Это аура таких, как он, лидеров команд. Тех, кто идет в проф-лигу. Судя по тому, что я видела и слышала, у Акселя тоже есть все навыки, но нет той же целеустремленности.

— Йоу, Акс, глянь видео, я собираюсь его запостить! — зовет один из парней, размахивая телефоном.

Аксель не двигается, застыв так близко, что я остро ощущаю в нём каждую деталь. Татуировки. Мышцы. Блестящий в губе и брови пирсинг. Пот.

Он должен бы вонять, но, чёрт возьми, от него исходит только яркий мужской аромат.

Я сглатываю и оглядываюсь на гантели, раскиданные по полу.