Порочный препод. Напролом (СИ) - Матвеева Инна
Шумно втягиваю воздух, не понимая, почему всё внутри так отзывается на его слова. Я должна оттолкнуть его, а не дрожать в каком-то томящем волнении. Просто оттолкнуть. Срочно. Прямо сейчас.
Хотя всем существом хочется другого — довериться, как он просит. Расслабиться, позволить ему, себе...
Я ведь верю, что Андрей Романович не станет заходить далеко. И набрасываться не будет. Просто немного продлит нашу негу, раскрепостит меня, чтобы подпустила чуть ближе... Чтобы привыкла к нему. Наверное, он понял, что у меня никого не было.
Подсознательно считываю всё это, даже не зная, как. Женское чутьё, видимо. Но какого чёрта внутри такой сумасшедший, просто невозможный отклик на каждую мысль, и уже тем более на его действия, взгляд, слова....
— Нет, — зло рычу, бесясь на себя.
Дрожу всем телом. Вдох. Надо сделать вдох.
Помогает только одно — я вспоминаю Влада. Парень всего этого не заслужил. Он искренне ко мне относится. А этот наглый самоуверенный дерзкий и совершенно невыносимый Андрей Романович...
С силой отталкиваю препода, сталкиваясь с его взглядом с поволокой. Так и не пришёл в себя, значит. Что ж, не оставлю ему такой возможности.
— Я вообще-то звала вас не за этим, — не до конца восстановив дыхание, выпаливаю. При этом поспешно пытаюсь поправить платье дрожащими пальцами. — Ваши коллеги, или кто они там, хотят вас подставить, всучив вам липовый договор вместо того, о котором вы там сейчас ведёте речь.
Готово. Одной фразой я сбиваю всё происходящее между нами безумие, возвращаю обоих в реальность.
Вот только воздух всё ещё горячий и дышу им рвано, почти задыхаясь.
Андрей Романович смотрит немигающим взглядом, но говорит гораздо более уверенно, чем я:
— Откуда такие познания? Что случилось, Веста?
Кажется, он уже пришёл в себя. Спрашивает чуть ли не обыденно, будто не он целовал меня с такой жадностью несколько секунд назад. Странно, но от этого осознания обидно становится. Не понимаю, что со мной. Наверное, то вино лучше было не пить.
— Я случайно услышала их разговор за стеной дамской комнаты, — неловко бормочу. Ну ведь была же смелой несколько минут назад, когда звала Андрея Романовича на разговор, куда это всё делось? — Я записала на диктофон. Вот, сейчас...
Вздыхаю. Не чувствую, чтобы ток, скользивший до этого по позвоночнику, исчез. Препод, как назло, всё ещё близко, пока я усиленно ищу запись, которая вроде была чуть ли не на самом видном месте. Уловив обжигающий взгляд Андрея Романовича, облизываю пересохшие от волнения губы. Так, так... Вот. Нашла, наконец.
Вот только снова поднимать взгляд на препода совсем не хочется.
Просто включаю запись, так и не посмотрев на Андрея Романовича. В первый раз всё прослушиваю и понимаю, что записалось так себе. Неудивительно, ведь говорили через стенку. Хорошо хоть что-то всё равно можно разобрать. Увеличиваю звук до максимума.
Я честно стараюсь сосредоточиться на диалоге, который уже слышала. Но увы, не думать о совсем рядом стоящем Андрее Романовиче не получается. Не чувствовать его — тоже. Причём не только потому, что он настолько близко... Я словно до сих пор ощущаю его прикосновения на своём теле, а губы покалывает от жарких поцелуев.
Боже, где вообще были мои мозги? Я должна была оттолкнуть Андрея Романовича сразу!
Запись заканчивается, и теперь нас снова только двое. А я так и не решилась поднять на него взгляд.
— Можешь скинуть мне её по мессенджеру? — негромко спрашивает препод.
— Конечно, только скажите, куда, — у меня получается ответить сразу, причём в тон ему, размеренно и спокойно.
Андрей Романович диктует мне номер. Я набираю, а сердце почему-то сжимается при осознании, что у меня он сохранится. Как и у препода мой.
Так, всё. Не стоит об этом думать. И уж тем более ни к чему гадать, что у Андрея Романовича сейчас на душе, когда узнал о подставе. Я уже чуть ли не пытаюсь считывать его реакции на новость по голосу, энергетике вокруг, ещё непонятно по чему... Ну уж нет, на сегодня безумия хватит.
Какая разница, что там чувствует Андрей Романович. И совершенно неважно, что он будет делать. Я ему помогла, а остальное меня не касается.
Хотя, признаюсь, интересно, что там у него за вторая профессия такая. Помню, что мельком упоминал об этом, когда рассуждал про чашу весов и свои приоритеты. Но я не думала, что речь о чём-то настолько серьёзном, чтобы ужинать в таком дорогом ресторане и иметь дело с внушительными типами, которые не чураются жёстких методов в достижении целей.
Если бы я спросила Андрея Романовича, он наверняка бы сказал, что за работа такая. Не знаю почему, но уверена в этом. Но нет, я не буду проявлять никакого интереса к этому человеку. Ничем хорошим это не заканчивается.
Игнорирую тёплую волну по телу при этой мысли и занимаюсь, наконец, делом. В поиске зелёного мессенджера нахожу препода сразу. Вот только... Взгляд цепляется за аватарку. Знакомая местность... На фото Андрей Романович смотрит в камеру, обаятельно улыбается, да так, что невольно задерживаю взгляд на этой улыбке. Но гораздо важнее другое — на его плече, шее и чуть растрёпанных волосах гуляет почти кровавый закат. На фоне тоже он, причём хорошо виден. Фото с таким же закатом на странице у Влада, вот только там не видно ни лица, ни даже одежды толком. Просто силуэт. И это единственная фотография в профиле.
Я на время так и замираю. В голове машинально проносятся все мои переписки с Владом... Моё доверие к нему, желание ему нравиться, удовольствие от общения... То, как собиралась ему отправить фото, как ждала встречи...
На какое-то мгновение я так ярко представляю, что всё это время со мной общался Андрей Романович, что аж дышать перестаю. Хорошо хоть это не длится долго. Разум берёт верх. Ну что за бред? Мало ли людей фоткаются возле заката? И такие оттенки на небе тоже не редкость.
Я просто пытаюсь оправдать своё недостойное поведение с Андреем Романовичем. Во мне играет чувство вины перед Владом, не более. Да, мы пока никто друг другу, но он признался мне в симпатии, а я надежду дала.
— Так... Загружаю, — как можно ровнее проговариваю, одновременно и вправду загружая ту злосчастную запись.
Она отправляется, и я машинально смотрю на Андрея Романовича. О Боже... Вот это взгляд. Глаза препода чуть ли не горят и тут же пытаются поймать мой взгляд, но я отворачиваюсь. Дышать становится тяжелее. Надо напрочь стереть все эмоции с лица, взять себя в руки, не дать ему увидеть...
И вообще, что на меня нашло? Мне невыносима дерзость и самоуверенность этого человека. Да я скорее в Толю влюблюсь, хоть он мне как брат, чем заинтересуюсь этим наглым типом! А целоваться за тридцать лет любой бы научился, не повод таять и растекаться лужицей.
Мы всё ещё стоим довольно близко. Ощущение, что этот дворик непростительно узок. Всё пространство вокруг пропитано нами двумя и тем, что было некоторое время назад... Кажется, у меня начинают дрожать ноги. Лучше не думать обо всём происходящем.
— Спасибо, — сдавленно говорит Андрей Романович.
Вроде бы простое слово, но ощущение, что за ним очень много. Даже слишком.
Не отвечаю, не смотрю. Но какого-то чёрта всё ещё остаюсь на месте.
— Ты мне очень помогла, — тогда мягко добавляет Андрей Романович.
Ага, знаю. И довольна даже. Правда приятно, что смогла уберечь его от подставы, и дело даже не в нём, а вообще. Круто помогать людям, это чувство окрыляет.
Но даже оно сейчас не помогает прийти в себя.
— Я пойду, — наконец выдавливаю.
И разворачиваюсь на дрожащих ногах, чуть не споткнувшись о собственный каблук. К счастью, всё же достойно выхожу из этой ситуации, даже равновесие не теряю. Надеюсь, со стороны выгляжу гордо уходящей, а не поспешно и нервно сбегающей. По крайней мере, делаю всё для того, чтобы был первый вариант.
— Веста... — неожиданно говорит Андрей Романович.
Даже не понимаю, это он окликает так, или просто имя моё называет. Причём очень так чувственно называет, словно пробует на вкус. Я чуть не краснею от такого тона.
