Основано на реальных событиях (СИ) - Салах Алайна
— Потому что я люблю писать код, — Влад все еще улыбается, но в его глазах проступает горечь. – Потому что постоянные отчеты, тренинги, контроль за другими – это не мое. Во мне мало корпоративного духа и дисциплины. Я люблю творчество.
— Но ты ведь добровольно согласился.
— Так и есть. Интуиция трезвонила, что мне туда не надо, но я все равно согласился. Мы тогда переживали сложные времена, и мне очень не хотелось тебя подводить.
Я хмурюсь.
— А при чем здесь я?
— Ты не помнишь тот наш разговор, да? Мне в тот день позвонил заместитель Плотникова и сделал предложение. От которого, по его словам, в здравом уме ни один человек не откажется. — Влад усмехается. — Сумма была в пять раз больше, чем я получал в «Карсаксе» и это сбило меня с толку. Я понимал, что не хочу никуда уходить, потому что меня все устраивало: и проект, и коллектив. Но сумма будоражила, и я не мог не рассказать тебе.
Влад делает паузу и просто смотрит, будто бы давая мне возможность вспомнить.
И я вспоминаю. То лето трехлетней давности было для нас действительно сложным. В июне я узнала, что снова беременна, а через месяц выяснилось, что и опять неудачно.
Той боли, которую я испытала в первый раз уже не было, зато отчаяния и страха – выше крыши. Если одна неудача могла быть случайностью, то вторая воспринималась как закономерность. По какой-то причине я могла забеременеть, но не была способна выносить и это, с большой вероятностью, еще не раз бы повторилось. А я не чувствовала в себе сил проходить через это вновь.
— Ты сказала, что надо быть дураком, чтобы отказаться от денег и карьеры, — продолжает Влад. – Почти слово в слово повторив слова Иванова. Показала прайс-лист о стоимости услуг суррогатной матери и сказала, что если мы хотим в будущем стать родителями, то нам потребуются большие деньги. И что наша квартира со временем станет тесной, потому что ребенку нужна будет своя комната. Ты много плакала, и я конечно не мог оставить тебя в этой неопределенности. В тот момент я готов был отдать все, лишь бы помочь тебе вернуться.
Я слушаю его в онемении, пока перед глазами плывут кадры из прошлого. Я сижу на горчичного цвета диване, занимающего половину гостиной, со слезами обрисовывая Владу план наших будущих финансовых затрат. Помню, в тот момент я так сильно злилась, что он вообще способен сомневаться в том, стоит ли принимать то предложение. За четыре года я трижды переходила из фирмы в фирму, потому что меня не устраивала зарплата. А на него высокооплачиваемая вакансия фактически обрушилась с неба. Надо быть идиотом, чтобы не использовать этот шанс.
— Не думай, что я виню тебя. Думаю, на тот момент я принял единственно верное решение. Да и в новую квартиру мы все же переехали. Но как результат, я полностью выгорел. Каждое утро вставать, напяливать белую рубашку и тащиться в офис, чтобы заниматься тем, от чего меня тошнит… Все перестало приносить удовольствие. Даже не знаю, с чем это сравнить… Как будто трижды в день из года в год вместо еды жуешь бумагу. Понятия не имел, что так бывает. Когда мир вокруг по-прежнему цветной, а ты видишь его черно-белым.
— Ты же мог уволиться, — растерянно роняю я, полностью обескураженная таким признанием. От этого разговора я ждала чего угодно: от объяснения, что с годами пары всегда утрачивают страсть, до обвинений, что это я изменилась… Но точно не этого.
— Контракт ведь на три года. Я уже вписался и не мог подвести людей. А уйти раньше срока означало выплатить огромную неустойку. Я вроде тебе об этом говорил.
— Но почему ты со мной не поделился? Когда я спрашивала, что не так?
— Я не знаю. Возможно, я не был уверен, что ты поймешь. Сегодня ты снова повторила, что надо быть дураком, чтобы отказаться от такой должности. А у любого мужчины есть амбиции состояться финансово. Ты дала понять, что для тебя это тоже важно, и я не мог просто вывалить, как мне было хреново. Ты привыкла на меня полагаться и это тоже давило.
Влад тихо смеется.
— И все равно, каких слов ни подбери, звучит как обвинение. На самом деле проблема в другом. Я долгое время был уверен, что для счастья мне достаточно делать тебя счастливой. Я хотел этого с самого первого дня, как увидел тебя в том кафе. Но как только я потерял ресурс, даже это утратило значение. Я видел, что не даю тебе того, к чему ты привыкла, но ничего не мог сделать. У меня не было ни сил, ни, что самое паршивое, желания. Я был в жестком минусе и где-то даже злился на тебя за то, что ты требуешь от меня обратного. Ждешь доказательств, что между нами все как раньше, и хочешь предельной ясности, тогда как я сам себя с трудом понимаю.
Теперь приходит мой черед разглядывать свои руки. Мыслей так много, но ни одной связной. Ясно только, что все это время Влад был несчастлив, но не мог мне открыться, потому что не доверял.
— А сейчас тебе легче? – сипло спрашиваю я, глядя на дрожащие фаланги пальцев.
— Думаю да. Раз уж я наконец могу об этом говорить.
27
— Я тебя удивил, да? – Влад неловко передергивает плечами. — Не такого ты ждала от нашего разговора?
— Совсем не такого… — подтверждаю я, уставившись в воротник его рубашки, пока память словно взбесившаяся от голода чайка мечется по просторам нашего прошлого в попытках ухватить упущенные знаки. — Сижу и думаю, почему мне ни разу не пришло в голову, что тебе сложно там работать.
Первое, что вспоминается, это то, как я подначиваю Влада по поводу того, что офисная рубашка сидит на нем как толстовка, и ему требуется носить размер меньше. Он отнекивается. Говорит, что ненавидит, когда ткань трется об кожу и мешает свободно двигаться, и что в целом презирает дресс-код. Я пытаюсь убедить его, что хорошо подобранная рубашка не доставляет дискомфорта, но не получаю результата, и потому на нашу шестую годовщину дарю ему дорогущую белую сорочку из элитного бутика, которую Влад так ни разу и не надел.
— Думаю, тебе не приходило это в голову, потому что я пытался это скрывать. Не хотелось выглядеть слабаком, который не вывозит свое же обещание. Ты сама много раз меняла работу и легко осваивалась на новых местах, и мне… Даже не знаю… Было стыдно, наверное, что я не справляюсь с тем же.
Все так же таращась в его воротник, я мотаю головой. Даже если Влад пытался скрывать, он бы не смог хорошо это делать на протяжении трех лет. Актер из него никудышный. Однажды он испортил сюрприз-вечеринку в честь моего дня рождения, только потому что не смог толком мне соврать. А значит это я что-то упустила.
В качестве подтверждения память тут же подбрасывает новый фрагмент из прошлого. Мы на даче у Марины, только что вышли из бани и любуемся закатом. Влад, который почти не пьет, глотает пиво и признается, что так сильно не хочет ехать на завтрашний тренинг управленцев, что думает на пару дней притвориться больным. Этот несвойственный ему инфантилизм неприятно меня удивляет, заставляя разразиться тирадой о том, что если Влад хочет стать достойным лидером команды, ему придется повзрослеть и принять правила игры.
А все это время ему просто не хотелось лидировать. Он любил писать код.
— Как у тебя дела? – учтивая нейтральность его тона дает понять, что порыв откровений прошел и наш разговор перетекает в более формальное русло.
— Все так же… — потерянно роняю я. — Работаю. Почти никуда не выхожу.
— Да, я видел фотографию, — с усмешкой кивает он.
Последствия той идиотской вылазки снова по мне бьют. В первый раз я проревела всю ночь из-за согласия Влада дать развод, теперь ежусь от иронии в его голосе. Он не требует ответить, что за мужчина был со мной в баре, не выказывает признаков негодования. Влад словно принял, что больше не имеет права вмешиваться в мою жизнь.
— Это была моя единственная вылазка со дня рождения Марины, — слабовольно поясняю я, оправдавшись необходимостью быть с ним до конца честной. – Мне тогда морально было не очень хорошо… В общем, глупо вышло… Пачка и пиво принадлежали соседу по стойке, с которым мы разболтались. Я, честно говоря, уже и не помню, как его зовут.
