Есения (СИ) - Джолос Анна
— Шлем был. Я его снимала, чтобы кружок записать. И вообще, это один раз всего было, — зачем-то оправдываюсь.
— Иногда одного раза бывает достаточно. Вы, кстати, опять типа «вместе», что ли? — скривившись, фактически выплёвывает это слово.
— С чего такие выводы?
— Таскаетесь повсюду вдвоём.
— Нам нравится проводить время вместе, — отвечаю достаточно размыто.
— Ясно.
Это его «ясно» звучит как-то зло и резко.
— Что? — не могу не спросить, когда в салоне авто повисает напряжённая пауза.
— Ролики, мороженое, велосипеды, шаурма, — выдаёт он пренебрежительным тоном.
— Это называется маленькие радости. Счастье порой ощущается в мелочах.
— Детский сад, ей богу…
— А ставить на каждый рилс «палец вниз» — это так по-взрослому! — смеюсь, намеренно его задевая. — И не лень же было….
— На островах заняться особо нечем, а ваши дурацкие видео постоянно всплывали в ленте.
— Можно было просто игнорировать. Кстати, про ленту. Сухоруков действительно собирается жениться на твоей сестре?
— Спросила бы сама.
— У неё? — хохотнув, уточняю. — Боюсь, мы с ней не в столь дружеских отношениях.
— У Богдана. Ты же видишь его в кофейне.
— Да как-то неудобно задавать такие вопросы в лоб.
— Ты и неудобно — антонимы.
— Так это правда? Они поженятся осенью?
— Правда.
— Тогда сочувствую, — подытоживаю, глядя в лобовик, когда мы несёмся по длинному, подземному тоннелю.
— Кому конкретно?
— Твоей сестре конечно. Только из женской солидарности, разумеется. Она у вас — та ещё змеюка.
— И чем тебе не угодил Сухоруков?
— Может тем, что он постоянно ходит налево? Ну какой с него муж? Смешно…
— Одно другому как мешает?
Мои глаза становятся по пять рублей.
— Обалдел? Как можно собираться жениться на одной и спать при этом с другой? С другими!
— Наивная ты звездец. Все вокруг так живут.
— Какая отвратительная философия заблуждения, Разумовский! И да, речь сейчас, на минуточку, о будущем твоей сестры.
— Эти двое сами разберутся.
— Она постит бесконечные картинки с невестами, а он каждый день практикуется в мастерстве пикапа. Мне не понять, хоть убей.
— Даже не пытайся.
— Неужели она настолько одержима свадьбой с Богданом? А куда мы едем вообще? — осведомляюсь, когда машина выезжает из тоннеля.
— Поужинаем где-нибудь для начала.
— Ой, вот только не надо, пожалуйста, этих ваших пафосных новомодных ресторанов. Мой шмот явно не будет соответствовать тамошнему дресс-коду.
— На шаурму я не созрел ещё, извини.
— Очень жаль. Ты многое теряешь, между прочим!
Ухмыляется.
— Это ты про сутки, проведённые в обнимку с унитазом?
— Да можно подумать! Посмотри на меня, я ни разу шаурмой не травилась. Жива-здорова.
— Нашла с чем сравнить. У тебя закалённый деревенский организм.
— О, это башни Москва-Сити? — моё внимание привлекают знакомые стеклянные постройки. — Хочу поглядеть на них, пока проезжаем мимо. А ну открой люк, — быстренько отстёгиваю ремень и энергично скидываю с себя кроссовки.
— Куда ты собралась, ненормальная?
— Открывай давай! — требую уверенно.
Раз уж сейчас я нахожусь в этой крутой тачиле, абсолютный грех не воспользоваться предоставившимися возможностями.
Всегда мечтала высунуться вот так и как в кино: ветер в волосах, свобода в горящих глазах, а вокруг тебя тысячами огней сверкает огромный город…
Просто проехать мимо — это не про Разумовского.
В какой-то момент он сворачивает влево и уже через несколько минут мы оказываемся прямо посреди высоких башен Москва-Сити. В тёмное время суток они выглядят особенно эффектно и футуристично.
— И куда мы? — залезаю в салон, когда улица сменяется подземной парковкой.
— Машину надо оставить.
— А пропуск у тебя откуда? — нахмурившись, наблюдаю за тем, как он преспокойненько проезжает через КПП.
— Отец тут квартиру приобрёл недавно.
— И зачем вам нужно столько квартир? — рассуждаю вслух.
— За тем, что вкладываться в недвижимость — лучшее из решений. Не надо париться на тему того, что бабло утечёт в никуда или что ты прогоришь с каким-нибудь бизнес-проектом.
— Господи, как хорошо, когда денег толком нет. Вообще париться ни о чём не надо.
— Так рассуждают те, кто никогда не жил на полную катушку, — притормаживает и сворачивает направо, чтобы занять свободное место. — Или те, кто привык довольствоваться малым.
— Зато мы, в отличие от касты золотой молодёжи, к которой ты принадлежишь, умеем ценить каждую копейку. Вот скажи, например, сколько стоит твоя рубашка?
— Косарей тридцать-сорок. Не помню.
— Джинсы?
— Также плюс-минус.
— Ремень?
— В районе сотки.
Мои брови поднимаются всё выше.
— Мне сейчас плохо станет. Ты серьёзно?
— Качество и бренд, Бриж. Из этого складывается цена, — покручивая руль одной левой, отзывается он невозмутимо.
— Кроссовки? — прочистив горло, продолжаю допрос.
— Это лимитка. За двести десять, по-моему, взял.
Кошмар.
Без комментариев.
Беру назад свои слова по поводу недорогого и не пафосного образа.
— Про трусы-носки даже спрашивать страшно. Там Кляйн, небось, какой-нибудь?
— Тебя мои трусы интересуют? — заглушив двигатель, поворачивается ко мне.
— Мы сейчас про стоимость твоих вещей говорим, — чувствую, что стремительно краснею.
Благо, сейчас достаточно темно вокруг и он этого не видит.
— Армани. Пятнашка за пару.
— Гмм…
— Что?
— Разумовский, каким идиотом надо быть, чтобы отдать за трусы пятнадцать тысяч!
— Если есть возможность, то почему нет?
Вздыхаю.
— Ну а часы? Как крыло от самолёта стоят? Давай, добей…
— Подарок матери на совершеннолетие. Лям двести по тому курсу, если не ошибаюсь.
— Погоди, что? У тебя миллион на запястье? — уточняю на всякий случай.
Послышалось, может, или не так поняла.
— Что тебя удивляет? — моя реакция для него кажется странной. — Это Cartier, алё!
— Ни о чём не говорит. Я ж деревня, — напоминаю любезно.
— Тогда вся эта информация на кой икс?
— По моим подсчётам на тебе сейчас приблизительно миллион шестьсот в общей сложности.
— И?
— Это, на минуточку, — поднимаю указательный палец вверх, — двадцать две мои зарплаты! То есть жить на эти деньги можно почти два года. Целых два года, Разумовский!
— Не жить, а существовать.
— Ты заблуждаешься. Этой суммы на всё хватит: на продукты, на шмот, на подарки близким, на помощь нуждающимся. Впрочем, о чём это я? Ценности у нас с тобой абсолютно разные, — криво ухмыляюсь.
— Моя вина в том, что я родился в обеспеченной семье?
— Нет, но дай угадаю. Потерять счёт в банке — твой самый большой страх. Ты ведь уже не сможешь обойтись без дорогущих трусов, фуагры, мерседеса и островов, да?
— Я не думал об этом, — пожимает плечом.
— А не мешало бы. Иногда полезно поразмышлять о том, как ты бездарно проживаешь свою идеальную жизнь.
— Всё сказала? Можем идти ужинать? Я с утра ничего не ел.
— Пфф, — фыркаю, — что ты знаешь о голоде, Разумовский? В Загадаево я могла позавтракать в школе в пятницу и в следующий раз поесть что-нибудь только в понедельник.
Его взгляд задерживается на моём лице дольше обычного. Густые русые брови сходятся на переносице.
— Я это не к тому, чтобы вызвать жалость и сочувствие, — разъясняю, осознав, что ляпнула лишнего. — А к тому, что сейчас очень ценю то, что имею. Идём, куда ты там собирался…
Вылезаю из салона первой. Потому что не хочу продолжать этот бессмысленный разговор.
— И куда дальше?
— К лифту.
Он ставит машину на сигнализацию и мы пересекаем парковку.
— Ни в какую квартиру я не пойду, — обозначаю сразу. На что блондин в ответ лишь закатывает глаза.
