Пересекая черту (ЛП) - Солтани Симон
Когда в зал входит Аксель, я вижу последние из цветов топ-команд — темно-синий и неоново-желтый Specter Energy.
Он почти не удостаивает нас взглядом. Подходит к моей стороне дивана и одним кивком головы предлагает мне подвинуться. На другом конце полно свободного места, но садиться рядом с Заидом он не собирается. После всего, что между ними произошло, максимум времени, который они готовы проводить рядом, — это церемония награждения, когда по очереди занимают первую и вторую ступени пьедестала.
Последние четыре года чемпионский титул тоже постоянно переходил от одного к другому. Прошлый сезон выиграл Аксель после невероятно плотной борьбы. Сейчас лидирует Заид, но отрыв минимален. Между ними настолько маленькая разница по очкам, что никто не рискнет предсказать, кто в итоге поднимет кубок над головой. Но, как и всегда, я болею за Заида.
Неохотно я придвигаюсь ближе к Риду, который, в свою очередь, сдвигается к Томасу. Надо отдать Акселю должное — усаживаясь рядом, он благодарит меня. Еще несколько лет назад он бы даже не подумал этого сделать, когда был еще большим эгоистичным мудаком, чем сейчас. Мы с ним одного возраста и вместе прошли младшие формульные серии, так что я знаю его куда лучше, чем хотелось бы.
Рид и Томас тоже гонялись рядом с нами. Все четверо мы дебютировали в «Формуле-1» в один и тот же сезон. Но если остальные между собой дружили, то Аксель всегда держался особняком.
И я не могу его за это осуждать. Нигде не написано, что мы обязаны быть кем-то большим, чем просто коллегами. Мы никогда не были друзьями. И, скорее всего, уже никогда ими не станем. Особенно учитывая, как он ведет себя за пределами трассы. Пусть орет расистские оскорбления, подпевая песням, где-нибудь подальше от меня.
Наш ведущий, Стивен Уоттерс, все это время терпеливо сидел напротив дивана, ожидая, пока мы устроимся. Теперь, когда все на местах, он поворачивается к камерам и зрителям, представляет нас и начинает пресс-конференцию.
Как и ожидалось, почти все вопросы летят Заиду и Акселю, сидящим по разные стороны дивана, а взгляды всех присутствующих жадно мечутся между ними. Атмосфера напряжена до предела. На прошлой гонке оба сошли после того, как рискованная атака Акселя закончилась аварией. Им повезло выбраться из нее без травм. Но если их противостояние станет еще жестче, в следующий раз удача может отвернуться.
— Дев, теперь вопрос к тебе, — спустя несколько минут говорит Стивен. Пульс слегка ускоряется. Я беру микрофон, к которому до сих пор даже не прикасался. — Всем нам известно о твоем… скандале после Гран-при Австралии. После заявления, в котором ты опроверг обвинения, ты деактивировал свои аккаунты в соцсетях и на некоторое время исчез. Но, похоже, теперь ты вернулся.
Надо отдать ему должное — он не стал ходить вокруг да около. Хотя то, как неловко он произнес слово «скандал», почти смешно. Будь этот парень не таким чопорным, вопрос прозвучал бы куда жестче.
— Вернулся, — спокойно отвечаю я, расслабленно откидываясь на спинку дивана и закидывая руку на нее. — Жизнь становится скучной, когда во время похода в туалет нечего листать в телефоне.
По залу прокатываются смешки журналистов и представителей команд. Стивен прочищает горло, явно слегка смущенный моим ответом.
— Понятно… Что ж. Что побудило тебя вернуться?
Бросив взгляд на Уиллоу и Пэтси, я решаю придерживаться плана.
Пэтси, конечно, почти каждый день пугает меня до чертиков. Но разочаровать Уиллоу я боюсь гораздо сильнее.
Когда смех в зале и усмешки пилотов рядом наконец стихают, я снова прочищаю горло.
— Просто пришло время, — легко отвечаю я, стараясь при этом не звучать легкомысленно. — Мне нравится делиться частью своей жизни с болельщиками и людьми, которые меня поддерживают. Социальные сети позволяли это делать, и без них я чувствовал себя оторванным. Будто потерял очень важную связь.
Я делаю вдох и оглядываю зал.
— Послушайте. Я понимаю, что интернет — место без правил. Там на каждом углу найдутся люди, которым лишь бы унизить кого-то или смешать с грязью. Но есть и другие. Те, кто поддерживает так искренне, что именно благодаря им я продолжаю двигаться вперед и каждый раз выкладываюсь по максимуму. Я не хочу их подводить. Потому что без них я бы вообще не оказался здесь, не смог бы идти к своей мечте. Ради них мне хочется бороться. Ради них мне хочется отдавать всего себя.
Среди этих людей есть и девушка на другом конце зала. Та самая, чья улыбка озаряет все ее лицо и которая сейчас показывает мне поднятый вверх большой палец. Я искренне не понимаю, как можно смотреть на нее… видеть ее… и не растаять. Один ее вид заставляет меня едва не признаться всему миру, что именно благодаря ей я сейчас спокойно сижу на этом диване, а не борюсь с тошнотой от нервов. Тема разговора не самая приятная, но я здесь только потому, что она сказала: так будет лучше.
И она права.
Без нее я бы до сих пор прятался от всего мира.
— Так что… — заставляю себя закончить, пока случайно не сказал то, что уже невозможно будет забрать обратно. — Готовьтесь. Скоро я вам надоем.
По залу снова прокатывается приглушенный смех, но все мое внимание приковано к Уиллоу, которая прикрывает ладонью губы, пытаясь скрыть собственную улыбку.
Я не отвожу от нее глаз даже тогда, когда Стивен переключается на Рида и задает ему вопрос о том, как, по его мнению, D’Ambrosi выступит в эти выходные. Я едва слышу этот вопрос. Уиллоу продолжает смотреть прямо на меня, и в ее глазах читается немой вопрос. Из-за этого я не способен думать ни о чем другом.
В ответ я подмигиваю ей.
Я почти не замечаю вспышек фотокамер в зале и прекрасно понимаю, что уже совсем скоро в интернете появится ролик с этим моментом.
Ну и пусть.
Пусть все ломают голову, кого именно я пытаюсь очаровать.
Главное, что она знает и понимает: я больше не собираюсь сдерживаться.
— Рид, подожди.
Он оборачивается и отходит к стене в коридоре, дожидаясь, пока я подойду. Нам пора на автограф-сессию, но он жестом отсылает своего директора по коммуникациям, чтобы мы могли немного поговорить без лишних ушей.
— Не могу поверить, что Стивен вообще задал кому-то из нас вопрос, — говорит он, когда я прислоняюсь к стене рядом с ним. — Сегодня надо было просто позвать Заида с Акселем и оставить их вдвоем. А не заставлять остальных сидеть и слушать всю эту чушь про их соперничество.
— Согласен, — отвечаю я, но тут же наклоняюсь ближе и понижаю голос. Их противостояние меня сейчас интересует меньше всего. — Слушай… хотел спросить. Ты все-таки ходил на тот ужин к Баку?
Рид качает головой, и я одновременно чувствую облегчение и разочарование.
— Нет. Появились другие дела. На вечеринку тоже не попал.
Я медленно выдыхаю.
— Ясно. Понял.
— Дев. — Он кладет руку мне на плечо и слегка сжимает его. — Меня совершенно не интересует переход в Argonaut, что бы Бак мне ни предложил. Меня все устраивает там, где я сейчас. И… — Он быстро переводит взгляд в коридор за моей спиной, затем оглядывается через плечо. — Только между нами: я вот-вот подпишу новый контракт с D’Ambrosi. Остаюсь еще на три года.
— Да ну нахрен, — выдыхаю я, не скрывая потрясения. — Это же офигенно, дружище. Поздравляю.
Он снова сжимает мое плечо и смотрит прямо мне в глаза.
— Проболтаешься хоть одной живой душе — и то, что сделала Джани, покажется детской шалостью.
— Твоя тайна умрет вместе со мной.
Через минуту мы расходимся, а у меня в голове все идет кругом. По крайней мере, теперь можно перестать бояться, что Рид займет мое место в команде. Если Бак все еще мечтает посадить рядом с Натаниэлем другого американца, ему придется искать кого-то еще. Это выиграет мне немного времени. Страх никуда не исчез, но пока и этого достаточно.
Я наконец могу перевести дух, пусть дыхание всё ещё остаётся поверхностным.
