Есения (СИ) - Джолос Анна

— А…

— Б. Шустрее давай!

Но, увы, он никуда не торопится. Ухмыльнувшись, поднимает руки вверх.

— Обыщешь? — стреляет в меня хмельным взглядом.

— Слушай, ну твою мать! Два часа ночи! — возмущаюсь, глядя на него с упрёком. — Устраивает перспектива остаться в коридоре? Бога ради, располагайся! Телефон только отдай и я поехала.

Выдрал его у меня из рук, когда препирались возле фургона. Взял его себе в качестве залога, обещал у своего дома вернуть.

— А кто такой Олежа? — интересуется, скривившись. — Который смайлики и котики…

— Стажёр наш новый. Погоди…

До осознания три секунды.

— Ты шерстил мой телефон? Обнаглел совсем? — толкаю его в грудь.

— Унылая переписка с Галдиным и ни одной голой фотки. Скукота!

— Это. Моя. Личная. Вещь.

— П — пароль, не слышала, нет? Набор из цифр типа 1234…

— Разумовский! — выдыхаю гневно, скрипя зубами.

— М? — он убирает руку назад и магическим образом в ней появляются ключи.

Которыми он попасть в замок сразу не может.

— Господи, ну наконец-то.

— Будь как дома, — язвит, широко открывая передо мной дверь.

— Я не собираюсь заходить к тебе в квартиру! Ясно?

— Ты незаконно проживала на моей территории херову тучу времени, — бросает, перемещаясь в прихожую.

Спотыкается о свою же обувь и матерится.

— Я не знала, что квартира твоя! — цежу в ответ. — Эй… — всё же переступаю порог и шагаю за ним. — Отдай мне телефон! Надо срочно позвонить Оле.

— Ты там сейчас не в тему. Миронова с Богданом. У них всё найс, — шарится по темноте и опять что-то сбивает.

Цокнув языком, включаю подсветку.

— Найс? Из-за тебя Оля упала с лестницы. Под колёса машины! — напоминаю сухо.

— Я не хотел. Говорил уже, — передвигаясь вдоль стеночки, добирается до кухни-гостиной и заваливается там на диван.

Осматриваюсь.

Знакомые стены и мебель, но я себя странно ощущаю тут, если честно.

— Отдай телефон. Мне пора ехать.

— Свари кофе. Тогда отдам, — вещает с дивана.

— А не пошёл бы ты…

— По-братски.

— Иди к чертям!

— Сыыыыпь. Гармооооника. Скука, — глядя на меня, опять орёт какие-то стихи незнакомые. — Немало вас!

Но с такой вот, как ты, со стервою

Лишь в первый раз!

Поджимаю губы.

— Телефон! — требовательно выставляю ладонь вперёд.

— Воды хоть дай, Есенин. Взбодриться.

Теряю терпение.

Ладно.

Раз. Два. Три.

Стиснув челюсти, направляюсь к холодильнику, открываю дверцу и достаю оттуда ледяную Боржоми в стекле.

Откручиваю крышку. Возвращаюсь к дивану.

— О… Класс…

Приподнимается на локтях и, довольно хмыкнув, протягивает к вожделенной воде руку.

Прищуриваюсь.

Вместо того, чтобы отдать бутылку, резко переворачиваю и выливаю содержимое прямо ему на голову.

Он от меня этой выходки не ожидает явно.

— Пфф… Дьявол…

— Взбодрился? — ядовито осведомляюсь, продолжая лить на него воду.

— Коза…

Разозлившись, проявляет чудеса необычайной ловкости и дёргает меня в свою сторону.

Роняю бутылку. Теряю равновесие и падаю.

— Отвали, скотина пьяная! — ору, пытаясь вырваться из его хватки, но, к сожалению, даже в таком состоянии он намного сильнее.

— Как же ты меня достала! — тяжело дыша, намертво фиксирует руками и ногами, чтобы я никуда не могла повернуться-сдвинуться.

— Отпусти!

— Невыносимая на хер. Шмотки поджигаешь. Пикеты устраиваешь. Подносами лупишь. Шины битой бутылкой режешь. Кто тебя выдержит такую двинутую?

— Везунчик, выигравший в этой жизни джекпот!

Он смеётся низкой вибрацией и, наклонившись к шее, шумно вдыхает мой запах, касаясь кожи носом.

— Ты не джекпот. Ты наказание за все грехи.

— Отстань, козёл! — стараюсь не реагировать на ворох разбегающихся мурашек. — Мне холодно!

— Да ну? — приподнимает голову и трясёт волосами.

— Хватит! Отпусти! Ты весь мокрый! — ору, когда наваливается на меня своей тушей. — Разумовский!

Ощущаю, как стремительно приливает кровь к щекам.

В очень неудачном положении оказываюсь. Я внизу. Он нависает надо мной и мы находимся слишком близко друг к другу.

Я ощущаю каждую мышцу напряжённого мужского тела. Вижу в полутьме его взгляд и то, что транслируют в данную секунду его горящие глаза мне совершенно не нравится. Он же невменяемый.

— Встань с меня немедленно! — начинаю паниковать.

Ошибкой было зайти в квартиру. Плевать на телефон. И без него нашла бы возможность убраться отсюда.

— Про шубу. Мне ни хрена от тебя не надо. Твои деньги приходят на счёт в банке. Можешь пойти их снять и забрать назад, — несёт какую-то сказочную фигню.

— Встань!

— Нет.

— Что значит нет?

— Мне всё нравится, — заявляет, убирая с моего лба волосы.

— Зато мне не нравится!

Его ладонь ложится на мою скулу сбоку.

— Ты дрожишь, — подмечает довольно, выгибая бровь.

— Я замёрзла, идиот!

Большой палец касается моих губ, призывая замолчать. Медленно поглаживает, очерчивая верхнюю, проходится по нижней, чуть оттягивает её…

Мой рот непроизвольно приоткрывается. От волнения рвано выдыхаю воздух, застрявший в лёгких, и вижу, как дёргается его кадык.

— Разумовский…

Но его уже не остановить.

Сокращает ничтожное расстояние между нами и случается то, чего не должно было случиться больше никогда.

Он меня целует. Пьяно. Развязно. Настойчиво.

И в этот раз всё куда опаснее. Каждое движение языка и тела пропитано желанием, которое ощущается сейчас в моменте особенно остро.

— Я… Против и…

Вынуждает замолчать, когда губы касаются шеи и страстно прихватывают кожу.

Вцепившись в его плечи, обтянутые мокрой рубашкой, зажмуриваюсь и погружаясь в абсолютную кромешную тьму.

Зачем-то позволяю себе ощутить нечто новое: пугающее, но волнующее.

Ныряю всё глубже и глубже в опасный омут.

Оттуда меня вытаскивает его севший голос.

— Я тебя хочу....

— М?

Часто моргаю, пока зрение фокусируется.

— Согреемся? — выпаливает он, прожигая меня глазами.

— Нет. Встань с меня.

История повторяется, когда осознание происходящего накрывает реальным положением вещей. Я для него очередная возможность нескучно провести остаток этой ночи.

Наутро о случившемся он и не вспомнит даже. Либо не предаст этому значения. Или что ещё хуже, просто посмеётся над моей непроходимой тупостью.

— Я не буду с тобой спать.

— Сень… — шепчет на ухо, намеренно задевая его губами. — Ты охренеть какая сексуальная, знаешь? — заливает по пьяной лавочке.

— Знаю, — отвечаю уверенно.

— Даже в грёбаном костюме косолапого уродца. Когда виляешь задорно этой свой коричневой мохнатой задницей, это так заводит...

— Лечи голову, Разумовский.

Он смеётся и в этот момент звучит мелодия, которую я устанавливала на Олю.

— Дай сюда! — пользуясь размазанным состоянием парня, выдёргиваю свой телефон из его заднего кармана и принимаю вызов — Оля, Оль? Как дела там у вас? — спихнув с себя блондина, подрываюсь с дивана как ужаленная. — Вывих? Перелом? Что? Скорее рассказывай, — поднимаю с пола свою джинсовку.

Глава 30 

Утром, зевая, выхожу из комнаты, намереваясь посетить туалет, и в коридоре сталкиваюсь с Мироновой.

— Не поняла, — уставившись на подругу, упираю руки в бока.

— Доброе утро, — крепче стискивая костыли, растерянно лепечет Оля.

Эта зараза намеревалась втихую свалить из дома. Думала, мы с ней не пересечёмся.

— Ты куда? — прищуриваясь, осведомляюсь недовольно.

— Как куда? В универ. Понедельник сегодня, — вещает подруга невозмутимо.

— Знаю, что понедельник.

— Ну и вот…

— Оль, тебе открыли больничный, алё! — напоминаю, покручивая пальцем у виска.

Совсем ку-ку, что ли?

— Пропускать нельзя. Я отстану по программе, — заявляет мне эта неадекватная женщина.