В угасающих сумерках (ЛП) - Коулс Кэтрин

— Поняла.

— Ладно, не хочу уподобляться своему чрезмерно заботливому братцу-остолопу, но давай проверим, все ли у нас есть на случай непредвиденного?

Я скорчила Маву гримасу, но он лишь рассмеялся.

— Сочту это согласием. Вода?

Я указала на бутылку, закрепленную на велосипеде.

— Аптечка?

— Благодаря твоей душе бойскаута.

Мав дал мне небольшую аптечку, которая крепилась к рулю.

— А телефон при тебе?

Я кивнула и похлопала по карману легинсов.

— Отлично, — продолжил Мав. — Думаю, ты готова.

Я широко ему улыбнулась.

— Погнали.

Он только покачал головой.

— Кажется, ты вполне способна потеснить меня с места главного любителя адреналина в нашей компании.

Увидь он, как я прыгаю со скал, понял бы, насколько это верно.

Мы надели защитное снаряжение и направились к началу маршрута. Тропа сразу расходилась на три, а дальше разветвлялась еще сильнее. Со всех сторон ее поглощал лес. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь листву, расцвечивали все вокруг и напоминали, как мне повезло остаться в живых. Как повезло испытать все, что могла предложить жизнь.

Маверик остановился на вершине холма и оглянулся, безмолвно спрашивая, готова ли я. Я кивнула, и он направил велосипед вниз.

Все мое тело уже гудело, отчаянно требуя разрядки, которая заглушит тревогу и страх. Они вновь усиливались после нашей утренней перепалки с Колом. Будто прошлой ночью он не вымотал меня, оставив полностью удовлетворенной и обессиленной.

Я отогнала тревожную мысль, что привычные способы спасения больше не помогают, как раньше. Оседлала велосипед и сосредоточилась на Маве. Меньше всего мне хотелось отвлечься и сломать ключицу или вывихнуть плечо.

Маверик явно был настоящим мастером. Его велосипед словно прилипал к каждому изгибу тропы. Тело заранее подстраивалось под то, что ждало впереди.

Я старалась мысленно запоминать, как он преодолевает каждое препятствие: наклоняется на поворотах, не вжимается в седло, ускоряется и тормозит.

Добравшись до конца спуска, Мав выбрал центральную тропу и исчез среди деревьев. Теперь моя очередь. Гул под кожей усилился. Тело, разум и душа отчаянно жаждали эйфории, которую обещал этот спуск.

Оттолкнувшись, я приподнялась над седлом и перенесла вес на педали, когда велосипед нырнул с края. Падение казалось раем. Ветер хлестал по лицу, пока я неслась вниз по склону.

Я слегка нажала на тормоза, хотя меньше всего хотела сбавлять скорость. Велосипед замедлился ровно настолько, чтобы я вошла в поворот и не рухнула. Едва я выровнялась, тропа резко ушла вниз, и велосипед взмыл в воздух.

Я подалась вперед и согнула колени, готовясь к приземлению и смягчая удар всем телом. С моих губ сорвался восторженный крик. Я перевалила через гребень холма и нырнула в следующий поворот.

Это было именно то, что мне нужно. Постоянно меняющийся пейзаж заставлял оставаться в настоящем. Не позволял мыслям цепляться за прошлое или тонуть в будущем. Существовал лишь этот миг.

Мы с Мавом поймали общий ритм, петляя по лесным тропам. Иногда встречали велосипедистов или пеших туристов, даже пару человек с собаками. Все наслаждались разгаром осени, пока не пришла зима, а снег здесь мог выпасть в любой момент.

Мне нравилось, что они тоже жили полной жизнью. Но больше всего я любила минуты, когда оставались только я, велосипед и природа вокруг. Мое дыхание громко отдавалось в ушах, напоминая: я все еще жива. Я полностью растворилась в ощущениях. Деревья сливались в размытую полосу, пока я проносилась мимо. Ветер остро резал лицо. Мышцы работали на пределе, заставляя меня мчаться быстрее.

Я петляла по тропам, пока легкие не заболели, а бедра не задрожали. Сбавив скорость, я нахмурилась. Это место совсем не походило на то, что я видела на карте. Вдоль маршрута Медоу-Пик тянулись журчащий ручей и луг, в честь которого его назвали. Я уже не помнила, когда в последний раз видела хоть что-то из них.

Теперь вокруг были только деревья — выше и гуще, чем в начале пути. Сквозь ветви не проглядывали ни луг, ни ручей. Меня накрыла тревога, но я прикусила щеку изнутри, не давая ей разрастись. Мав не зря проверил мои запасы на случай непредвиденного. Я отвела велосипед с тропы, чтобы не попасть под другого гонщика, и достала телефон. Разблокировала экран и нажала на имя Маверика.

Ничего.

Ни гудков. Ни сигнала. Вообще ничего.

Я посмотрела на экран. Связи не было. Потом появилась половина деления. И снова исчезла.

Меня накрыла волна головокружения, и я заставила себя слезть с велосипеда.

— С тобой все хорошо, Нова. Ты в полной безопасности.

Но я слышала напряжение в собственном голосе. В слова уже вплетались тонкие нити паники.

— Тебя никто даже не хватился. Никто не ищет. Всем плевать.

В голове закружились слова Трэвиса. Жестокая усмешка на его губах. Руки, сжимающиеся на моем горле.

Я не могла дышать.

— Ты жива. Ты дышишь.

Я пыталась заглушить слова Трэвиса словами Кола. Отчаянно цеплялась за безопасное место в своем сознании, пока с трудом толкала велосипед вверх по тропе, возвращаясь тем же путем. Я найду дорогу назад. Я не потеряюсь.

— Никто даже не знает, что ты пропала.

Голос принадлежал Трэвису, но слова были новыми. Жестокими, издевательскими — плодом моего воображения. И все же заставить их замолчать я не могла.

— Они рады, что тебя нет.

— Без всех проблем, которые ты создаешь, жить было бы гораздо проще.

Теперь слова смешались: голос Трэвиса и голос моей матери. Та извращенная жестокость, которой они оба так наслаждались.

— Исчезни. Именно этого мы и хотим. Мы и все остальные.

36

Кол

Над головой крикнула птица. Я запрокинул голову, разглядывая крохотное тельце и вспышку красных перьев на макушке. Красноголовый королек, скорее всего, летел на юг с приближением холодов.

Он инстинктивно знал, как позаботиться о себе и что нужно для выживания. Наверное, и я тоже.

Пробираясь через лес, я позволял звукам природы успокаивать мои истерзанные нервы. Все во мне словно выбилось из колеи. И Уэйлон сразу это заметил.

Он предложил забрать Скай на весь день, взять ее с собой по делам на ранчо, а потом сводить в «Гроув Гриддл». И сам факт, что ему пришлось это предложить, заставлял меня чувствовать себя еще большим неудачником.

Даже в хорошие дни в моей голове бывало темно. А история с Новой окончательно лишила меня равновесия. И все же я не мог не задуматься, не было ли это именно тем, что мне требовалось.

Я посмотрел на телефон. Три звонка и четыре сообщения. Все без ответа.

Ни черта. Ни малейшего ответа. Даже эти три точки не появились и не исчезли.

Нахмурившись, я опустил телефон и пошел дальше.

Лес стал моим убежищем с тех пор, как я поселился у Уэйлона. Здесь было тихо, и я мог оставаться самим собой. Мог переживать все, что бушевало внутри, не показывая этого братьям, которым досталось куда больше, чем мне.

Так часто мне казалось, что я вообще не имею права на подобные чувства. Но в глуши ничего не приходилось скрывать. Я мог просто быть.

Только сегодня привычные покой и утешение не приходили.

Я не находил себе места, весь был как на иголках. Выругавшись, снова поднял телефон. На этот раз набрал Маверика. Мне было плевать, что этим я выдам больше, чем хотел. Нужно лишь узнать, что с Новой все хорошо.

Мав ответил после второго гудка, слегка запыхавшись.

— Йоу.

— Ты что, рэпер из девяностых? — проворчал я, разворачиваясь к пикапу. Он стоял примерно в четырехстах метрах, на дороге лесной службы.