Будешь моей, новенькая! (СИ) - Сью Ники
— Не очень получается… — шепчу я. — Плохая затея. Прости...
— Попробуем иначе.
Рома вдруг забирает у меня телефон и уже в следующую секунду просто садится на меня сверху. Не придавливает весом, как бы оставляя тяжесть тела в ногах. Но это все равно запредельно. Он на мне. И я от этого краснею до кончиков пальцев, и, кажется, даже перестаю дышать. Ничего не могу сделать, только смотреть на него и растворяться в моменте, смущенно кусая губы.
Я настолько ухожу в свои чувства, что не замечаю, как Рома делает пару снимков, а затем медленно опускает телефон в сторону.
В комнате становится очень тихо. Пожалуй, слишком тихо, что даже звук собственного пульса, мне кажется, разлетается эхом. А еще Рома смотрит на меня обжигающе нежно. Его взгляд скользит по моим волосам на подушке, по губам, по тому, как его футболка слегка сползла с моего плеча. Время будто замедляется. Я чувствую каждую клеточку своего тела: легкую дрожь в пальцах, приятную тяжесть внизу живота, как будто внутри меня оживает весна.
Он наклоняется ближе, почти касаясь кончиком носа моего, и хрипловато, едва слышно, шепчет:
— Можно, я тебя поцелую прямо сейчас?
Глава 54 – Рома
Глава 54 – Рома
Я не жду ответа от Киры. Не могу. Не хочу. Не получается.
Один только ее запах, сладкий, как летние ягоды, ударяет в голову сильнее, чем что-либо. И я дурею. Теряю рассудок и контроль над собой. Глаза сами собой скользят к губам Киры. К тому, как она их слегка приоткрывает, как проводит языком, будто сама ждет, что я сорвусь. Что еще немного, и мы вместе полетим в пропасть страсти, которая кружит между нами.
Еще и моя майка на ней... Вызывайте пожарных.
Она в ней выглядит запредельно круто, как минимум, потому что это моя вещь и сейчас она на девушке, которая мне безумно нравится. Еще и сползает с плеча, открывая мне обзор на шелковистую кожу плеча. Кира ерзает, и ткань футболки натягивается на ее груди.
Все! Пульс уничтожает границы. Долбит так, что из ушей едва пар не идет.
Клянусь, в этот момент я ни о чем не думаю, просто отключаюсь. Наклоняюсь и целую ее. И плевать мне уже на все. Мне нужно чувствовать вкус этой девчонки на своих губах. Она еще и не отвечает сразу, замирает, будто не ожидала, что я решусь на такую наглость. Ее тонкие пальчики впиваются в мои плечи, Кира начинает ерзать подо мной и это еще больше разрушает мои запреты — табу на нее. Не выдержав, я прикусываю зубами нежную плоть. На языке появляется металлический привкус ее крови — всего пара капель, сладко-солоноватых, как запретный нектар. И это окончательно сводит меня с ума. Клянусь, со мной такое первый раз. Словно я держался из последних сил и наконец-то сдался. И это поражение мне нравится, вот если совсем честно.
Я слизываю каплю с ее губы, целую глубже, смешивая наш поцелуй с этим легким, едва уловимым вкусом. Мне классно, уверен, ей тоже. Кира вздрагивает всем телом, но не отталкивает — наоборот, сильнее сжимает мои плечи. Теперь ее дыхание уже прерывистое, горячее, как настоящее бурное течение горной реки.
Я окончательно наглею: скольжу руками под ее футболку, прижимая так крепко к себе, как только могу. Упираюсь в нее, испытывая больше, чем просто желание целоваться. Я растворяюсь в этой девушке: в том, как она беззвучно постанывает в мои губы, когда я снова и снова, впиваюсь зубами в ранку, и наслаждаюсь ее истинным вкусом.
Она — моя.
Только моя.
Отныне и точка!
Но блаженству не дано превратиться во что-то большее. Упасть в бездну чувств нам не дает скрип двери, а затем и громкие голоса моих друзей. Черт, как же я их ненавижу в этот момент. Проклинаю всеми нецензурными словами. Потому что Кира тут же подбирается вся, краснеет до кончиков волос, и отталкивает меня.
— Сорян, — тянет Тим, откашлявшись. Они с Илюхой толкают друг друга, переглядываясь. Ушли бы, уверен, да только поздно уже, момент упущен.
— А мы... мы с Ромой фотографию делали, — шепчет Кира, в которой по счету раз поправляя прическу с майкой. Я перевожу на нее взгляд и улыбаюсь как дурак. В этих своих смущениях она такая милая. Мне хочется запомнить ее такой. Запечатлеть в голове ее первый притупленный взгляд, как она прижимает палец к губе, с которой еще немного струится кровь, и то и дело заправляет прядь волос за ухо.
И я реально это делаю. Беру телефон с кровати, навожу на нее камеру и нажимаю плэй. Она не сразу замечает, и у меня появляется первое видео в архиве, на которое я уверен, буду залипать не один раз.
— Что ты делаешь? — вспыхивает Волкова.
— Контент, что же еще, — жму плечами.
— Может, вы тут и без нас справитесь? Смотрите, как хорошо пошла вода горячая. Ромео, — тянет Тим, проходя в комнату. — Признайся, ты уже руку и сердце предлагал? Или ждешь, пока мы тебя коня и замок придарим?
— Заткнись, — рычу я, но улыбка не сходит с лица. Кира подхватывает подушку с кровати и пытается спрятаться за ней, но я ловлю ее за руку и притягиваю к себе на колени. Знаю, что для нее это что-то запретное, однако ничего не могу с собой поделать. Она еще так забавно сопротивляется, ерзает, что наоборот, только будоражит кровь во мне.
— Да ладно вам, — Илья падает в кресло. — Главное, чтобы годно вышло. Тогда у Вики и Ко произойдет разрыв аорты, по вашему плану. Так что любая схема хороша. Сейчас поза тоже отличная. Сотников, что застыл? Включай оператора.
— Сегодня все отменят допы и домашку, желая перемолоть вам косточки, мои дорогие. И это будет воистину великое зрелище. Мне нужно ведро попкорна.
Мы с пацанами смеемся, Тим вытаскивает телефон, делает пару кадров или видео, я не вникаю. Только на Киру смотрю, на то, как она прячет лицо, уткнувшись носом в мое плечо. Как ее руки проскальзывают вокруг моей талии, и она впервые сама обнимает меня. Сказать, что я на седьмом небе от счастья — ничего не сказать. Меня уносит в дальнее плавание, и вряд ли я оттуда вернусь в ближайшее время.
— Супер, детки мои, — одобряет Тим, кружа вокруг нас с телефоном. — Джульетта, ты давай там, не робей, делай вид, что таешь как шоколадка, которую забыли летом на лавке.
— Тогда и тебя в кадр надо, — толкает Сотникова к нам Илья. — Будешь плакать от умиления и театрально прижимать руки к груди.
— Отвечаю, братишка! Это будет лучшее кино!
— Оскара нам, — соглашаюсь я.
Мы еще перекидываемся шутками, затем углубляемся в съемки. Сначала Кира стесняется, но после пары дублей оттаивает. Я обхватываю ее сзади, целую в висок, потом в щеку. Она поворачивает голову, и мы снова целуемся, это совсем не то, что было до этого. Просто короткий чмок, который я буквально силой вырываю, за что потом получаю подушкой по голове. Тим с Илюхой на фоне кривляются: один делает сердечки руками, второй якобы вытирает слезы.
— Боже, какая пара, я сейчас умру от сахарного диабета! — смеется Тим в камеру.
После Илюха все это монтирует, он больше соображает, как склеить моменты более эффектно. В итоге получается крутое живое видео, ничего наигранного в нем нет. Только дружба. Любовь. Смех. Голоса. Радость на лицах.
— Заливай, красотка, — говорю воинственно я.
— Точно? — мешкает Кира, будто не до конца уверенная, что нужно так категорично заходить.
— Точнее некуда, — подначиваю ее я.
— Для Ромы я сделал тоже, чуть другое, — сообщает Илья. — Ну и мы с Тимом зальем.
— А как... подписать? — робко уточняет Кира.
— Напиши: «Лучший день с моим парнем и его идиотами», — предлагаю я.
— И сердечко не забудь, — влезает Тим, усаживаясь рядом. Теперь мы все сидим на моей кровати и смотрим в телефон Киры. — Типа чтобы чисто по-девичьи.
Волкова смотрит на меня пару секунд, потом кивает и выкладывает пост, и дублирует его в историю. А через минуту начинаются уведомления. Не у Киры, а в нашем школьном чате.
— Ну все, теперь ты официально Ромкина собственность, — объявляет Тимур, поднимаясь. — Предлагаю отпраздновать!
