Есения (СИ) - Джолос Анна

— Ей бы в баню, помыться.

— Ну прекратите! Она пахнет для него как запретный плод.

— Чего?

— Сейчас я вам всё разложу по полочкам. Эдвард — вампир. Вампиры питаются кровью. Белла в этой серии пока ещё человечек. Сечёте? — выгибаю бровь.

— Что значит пока? — уточняя, хмурится.

— Эдвард её потом укусит. Ну чтобы они были вместе тысячу лет. Так сказать жили долго и счастливо, не умирая.

— Жуть какая! Я свою бабку еле пол века вытерпеть смог. Думал, коней двину.

— Видите, как он мучается и страдает?

— Так получается, Эдгар влюбился в еду?

Смеюсь уже я, но в целом, вывод логичный.

— Там и есть-то нечего. Обнять и плакать. Тощая вон какая, моль бледная.

— Вы что? Белла всем мальчикам нравится. Её друг, Джейкоб, тоже в неё влюбится. Он, кстати, будет превращаться в огромного пса. Точнее волка. Между прочим, эти двое будут бороться за сердце Свон аж на протяжении нескольких серий фильма.

— Н-да.… Не повезло девке с парнями, — задумчиво потирает подбородок. — Один упырь, второй кобель.

Хохочу и в параллель пишу Мироновой очередное сообщение.

— Господи, какую муйню несусветную снимают, — плюётся и матерится дед Мухомор, но почему-то не переключает.

Вырубается в кресле в какой-то момент, а Оля тем временем не отвечает ни на звонки, ни на сообщения. И это заставляет встревожиться.

Оля — очень ответственный человек. Она трепетно относится к нам обоим и ни за что не стала бы без причины игнорировать входящие. На неё это совсем-совсем непохоже…

— Пришла Ольга? — дед Корней внезапно просыпается от своего же храпа.

— Неа, — выглядываю в окошко, пока он пытается до неё дозвониться через свой древний кнопочный аппарат.

Раз пять трезвонит без перерыва. И ей, и Авдееву. Поочерёдно.

Монотонные гудки нагнетают жути. Ощущаю дурное предчувствие, а оно, к сожалению, никогда меня не подводит.

— Погодите. Стойте, куда это вы настрёмились?

Он с хрустом разгибает поясницу.

— Знамо куда. К доходному этому. За внучкой.

Бегу следом в сени.

Корней Степанович одевается, обувается, кряхтя.

— А ружьё зачем? — с опаской наблюдаю за тем, как он уверенно снимает его со стены.

— Надобно.

Настрой воинственный. Дым из ушей валит. И кто знает, чем бы это всё могло закончиться, не столкнись он на пороге с растрёпанной и запыхавшейся Олей.

— Прости, деда, — опуская глаза, первое, что она выпаливает виновато.

Глава 5 

— Совести у тебя нет, Ольга! Деда в могилу свести удумала? Ночь на дворе, а ты невесть где шастаешь! Что за поганое отношение к старику? Так я тебя разве воспитывал?

Мухоморыч песочит Олю долго и основательно. Она — стойко терпит, но в какой-то момент её глаза наполняются слезами.

— Ну ладно, хватит вам ругаться. Достаточно по-моему.

— Я сам решу, когда достаточно! — рявкает он на меня.

— Пойдём мы, дед Корней, уже пора спать ложиться, — хватаю подругу за руку и увожу за собой в комнату.

— Никуда больше не выйдешь у меня! Помяни моё слово! — разносится по дому.

— Что случилось? — спрашиваю, плотно прикрывая дверь спальни.

Миронова снимает куртку, в которой всё это время стояла в сенях, и я сразу понимаю, почему она не сделала этого раньше.

Проходит секунда, две, три, и мысли, которые приходят мне в голову, дико пугают.

— Оля, а это чё такое вообще? — хмуро взираю на порванную блузку. — Он тебя…

— Нет. Всё нормально, — уверяет она, — мы просто поругались и…

— Ты почему мокрая?

Пришла вся в снегу. С головы до пят.

— Не знаю даже, с чего начать, — растерянно теребит рукав. — Мне не понравилось то, что происходило на дне рождения. Я хотела уйти домой, но Никита просил, чтобы я осталась. Мы повздорили. Он запер меня в своей спальне. Обещал проводить гостей и вернуться, но проводы затянулись.

— Какая бессовестная рожа!

Я в шоке от того, что слышу. Что значит «запер?» Совсем попутал?

— Телефон был в кармане куртки. Она внизу. Я поэтому вам с дедом так долго не отвечала.

Вздыхаю, качая головой.

Вот чувствовала же: что-то случилось.

— Урод этот твой Авдеев! — убеждаюсь в очередной раз.

— Кружку разбила, — бормочет она расстроенно.

— Да и чёрт с ней! Сбежала ты как в итоге?

— Пришлось прыгать из окна в сугроб, — признаётся Оля, опустив глаза.

Прыгать.

Из окна.

— Я убью его, — решительно выдаю, стиснув зубы.

— Не надо, Сень.

— Целенаправленно покалечу! Хочешь, прямо сейчас туда пойду? — куртку её хватаю.

— Что ты? Не хочу, конечно! Не нужно, пожалуйста, — цепляется за меня отчаянно. — Сень…

Делаю глубокий вдох.

— Ладно. Давай быстро переодевайся в сухую одежду, пока не заболела, — достаю из шкафа тёплую пижаму. — Я тебе чай горячий сейчас принесу.

Она пытается протестовать, но против Есении Бриж нет приёма. Спорить со мной бессмысленно.

— Сень, — Оля ловит мою ладонь своей, — ты точно не пойдёшь туда? Пообещай.

— Обещаю, — отвечаю нехотя. — Ложись в кровать под одеяло, Миронова.

***********

Ночь выдаётся бессонной. И мало нам произошедшего, под утро новости прилетают такие, что Оля моя, и без того в край расстроенная, совсем сникает.

Нецензурно выругавшись, отбираю у неё телефон, чтобы сбросить видеоролик, который она пересмотрела уже трижды.

— Ты ведь мне говорила, что он к её дому ходил, — вытирает слёзы.

— Оль, забудь про него. Это мусор, ничтожество.

Вот скажите, разве променяет нормальный, порядочный парень свою любимую девушку на местную шалаву? Нет.

— Не плачь, пожалуйста, — обнимаю и успокаиваю по новой.

Видеть Миронову вот такой больно и обидно. Этот светлый и хороший человек подобного к себе отношения ну никак не заслуживает.

— Зачем Никита поступил так со мной? — она поднимает на меня заплаканные глаза.

— Подонок, вот и всё объяснение.

— Как дура с подарком и тортом к нему понеслась…

— Дурак тут один и это — он. Прекращай реветь.

— Не буду, — кивает. — Пойдём скорее в школу, пока дед спит, — предлагает, шмыгая носом.

— Пойдём.

В школе легче не становится от слова совсем. Деревня-то у нас маленькая и, естественно, все одноклассники уже в курсе того, как отпраздновал свой день рождения Авдеев. Кто-то лично на нём присутствовал, кто-то успел посмотреть видео. Одни, разбежавшись по углам, активно обсуждают между собой подробности случившегося, другие, возомнившие себя бессмертными, лезут напрямую к Мироновой.

— Оль…

— Отвалите от неё, Семакина, — коршуном защищаю подругу от каждого, кто пытается к ней подойти.

— Да мы это, поддержать её хотим.

— Идите на фиг со своей поддержкой. Оля в ней не нуждается, ясно? — яро отгоняю от нашей парты всех сострадающих.

«Он себя безобразно на днюхе вёл, если честно»

«А конкурс с поцелуями?»

«Фу»

«Неудивительно, что всё вот так закончилось»

«С кем поведёшься…»

«Капец конечно»

«И с кем изменил! С Кэт!»

«Кошмарище»

«А слухи ходили же»

«Жалко Миронову, хорошая девчонка»

— Вы можете уже наконец заткнуться? — не выдержав, громко ору на весь класс и эти идиоты затихают.

Правда сама я уже за первые два урока заведена на максимум. Наверное, именно поэтому, когда в конце перемены в дверях кабинета появляется грёбаный виновник прошедшего торжества, нервы мои не выдерживают. Закипаю я моментально и… Взрываюсь.

— Нет, ну какой же урод! — сорвавшись с места, налетаю на него с кулаками, по первой наградив звонкой тяжёлой пощёчиной, в которую вкладываю всю ту злость, что накопилась внутри.

— Отвали от меня, чокнутая! — вопит Авдеев, пока я таскаю его за волосы.

— Сень, не надо, Сень! — за спиной слышу встревоженный голос Оли.

— Козлина! — безжалостно выдираю удачно отросшие для этих целей патлы.