Пересекая черту (ЛП) - Солтани Симон
На его лице появляется хитрая ухмылка. Он бросает вилку, обхватывает меня рукой за талию и вместе с барным стулом подтягивает ближе к себе.
— А можно мне быть твоим маленьким грязным секретом?
— Можешь быть кем захо…
— Да вы, блядь, издеваетесь, — стонет Чава с другой стороны кухонного острова и бросает лопатку. — Не поймите неправильно, мне нравится, что вы теперь вместе, но у меня слишком сильное похмелье, чтобы с утра смотреть на всю эту вашу мерзкую романтику. Идите куда-нибудь в другое место.
В глазах Дева вспыхивает лукавый огонек.
— Может, тогда поднимемся наверх? — тихо предлагает он.
— Ненадолго, — отвечаю я, хватаясь за его футболку. — Но ты должен мне макаруны.
Его губы находят мои, а Чава на заднем плане начинает ругаться, но я слишком растворяюсь в поцелуе, чтобы мне было до этого дело. Этот момент слишком идеален, чтобы позволить чему-либо его испортить.
— Все, что захочешь, jaanu, — говорит Дев, отстранившись, и в его глазах нет ничего, кроме любви. — Я дам тебе все.
ЭПИЛОГ
Как город Сингапур мне нравится. Но погода здесь — просто пиздец.
— Ненавижу выражение «жара — хоть яйца вари», — пыхтит Чава, пока мы идем из зоны гостеприимства к гаражу, — Но у меня яйца реально горят, и, клянусь, воздух примерно такой же температуры. Кажется, я уже насквозь пропотел. Черт, у меня на шортах сзади не видно пота?
Он выворачивается, пытаясь заглянуть себе за спину и осмотреть заднюю часть темно-синих шорт Argonaut.
— Вот когда будешь сидеть несколько часов в машине в огнеупорном комбинезоне, тогда и получишь право жаловаться, — ворчу я и, не сбавляя шага, осматриваю его. — И нет, задница у тебя не вспотела.
Улыбаясь, поворачивается обратно.
— Спасибо, что заценил мою задницу.
— Пожалуйста, больше никогда так не говори.
Когда мы заходим в гараж, он хлопает меня по спине, желает удачи в гонке и отправляется на свое место в глубине боксов, где располагаются остальные сотрудники команды, не относящиеся к инженерному составу. По привычке мой взгляд задерживается там, хотя Уиллоу здесь нет. Сейчас она наверняка стоит примерно на таком же месте в гараже Scuderia D’Ambrosi.
Даже спустя две гонки с тех пор, как она начала работать на них, мне все еще непривычно видеть ее с головы до ног в красном цвете D’Ambrosi, хотя отрицать, что он ей невероятно идет, невозможно. Последнюю неделю летнего перерыва она провела в Италии, в штаб-квартире команды, готовясь к работе с Ридом. Пока мы были в разлуке, она звонила мне по несколько раз в день, чтобы поделиться каждой новой мелочью, которая приводила ее в восторг, а я с радостью отвечал на каждый звонок.
Вот такие отношения на расстоянии я выдержу. Мы остаемся в одном мире и достаточно близко друг к другу, чтобы проводить вместе ночи и свободные дни. Если она не может постоянно быть рядом со мной, то противоположные концы паддока — компромисс, на который я согласен. Среди всего этого безумия меня успокаивает одна мысль: до нее всегда всего несколько десятков метров.
И это самое безумие начинается в ту секунду, когда я забираюсь в машину.
Благодаря совершенно нелепым штрафам, которые несколько пилотов получили в квалификации, и тому, что нескольким машинам из-за необходимых изменений приходится стартовать с пит-лейна, я начинаю гонку шестым. До сих пор дико осознавать, что моя стартовая позиция находится в третьем ряду, но в следующем году это уже не будет чем-то необычным. Если только Mascort за зиму не угробит машину в процессе разработки, я редко буду стартовать дальше той позиции, на которой нахожусь сейчас. Это, блядь, мечта, и совсем скоро она станет реальностью.
В ожидании, пока пилоты позади займут свои места, я разминаю пальцы на руле. Впереди Зайд на поуле, рядом с ним Аксель — классическая расстановка. Прямо передо мной, на четвертой позиции, стоит Отто, слева от него — Лоренцо. Рядом со мной — Томас на McMorris, а позади — Рид. Он получил штраф за то, что помешал другому пилоту на быстром круге, хотя на трассе ему попросту некуда было деться, чтобы вовремя освободить дорогу.
Но теперь он позади меня, и главное — там его и оставить.
Когда огни загораются один за другим, я медленно вдыхаю. Жду. Я готов.
И вот огни гаснут.
Я отлично стартую и сразу сажусь на хвост Отто, но Томас начинает меня теснить. Стиснув зубы, я удерживаю позицию в первой связке поворотов. Когда перед нами открывается вторая прямая, я понемногу выхожу вперед относительно Томаса, одновременно отбиваясь от Рида сзади и высматривая возможность для атаки.
Как только она появляется, я не медлю. Перестраиваюсь перед Томасом буквально в нескольких сантиметрах от его переднего колеса, вынуждая его тормозить, чтобы не врезаться в меня на входе в следующий поворот. По-свински? Конечно. Но правила я не нарушаю.
Впрочем, наша стычка — ерунда. Настоящая драма разворачивается впереди, где, судя по всему, Зайд, Аксель и Лоренцо сцепились в трехсторонней борьбе. Я держусь достаточно далеко, чтобы наблюдать за ними, понимая, что, если хочу остаться в стороне, реагировать придется мгновенно. Именно это я и собираюсь сделать, потому что Лоренцо на трассе — настоящий террорист, и, похоже…
Блядь.
Я моргаю. Этого достаточно. Доля секунды.
Задетое заднее колесо. Разворот на триста шестьдесят градусов. Резкий маневр в сторону. Реакция, запоздавшая всего на мгновение.
Вспышка пламени.
Пожар.
Я успеваю увидеть все это прежде, чем врезаюсь в стену.
В ушах звенит. Шея болит так, словно мне ее едва не свернуло. Руки все еще лежат на руле и дрожат, а в кровь ударяет адреналин, пытаясь заглушить боль.
Я снова моргаю, на этот раз медленнее, пока сознание пытается поспеть за действиями, которые тело совершает автоматически. Но едкий запах дыма заставляет меня повернуть голову и посмотреть в единственное уцелевшее зеркало.
Мне даже не обязательно смотреть. Я чувствую жар пламени. Но все равно заставляю себя взглянуть и посчитать.
Один.
Два.
Три.
Три машины. Искореженные груды металла. Вся цена риска, на который мы идем, прямо перед глазами.
— Дев.
В ухе звучит голос, зовущий меня по имени. Лишь через секунду я понимаю, что человека рядом со мной нет.
— Дев, ты в порядке? — спрашивает Брэнни, и в его голосе звучит такая тревога, словно он уже не в первый раз задает мне этот вопрос.
Но я впервые по-настоящему его слышу.
В его голосе паника.
У Брэнни никогда не бывает паники в голосе. Он всегда спокойный, хладнокровный, собранный. Он мой капитан в этих бушующих водах.
— Дев, ответь мне, — умоляет он. — Мне нужно знать, что ты в порядке.
Я сглатываю, чувствуя во рту привкус дыма, и пытаюсь вспомнить, как вообще складывать слова.
— Я в порядке, — хриплю я. — Со мной все нормально.
Так и есть. Меня просто оглушило и дезориентировало от силы удара. Мысли путаются, и я никак не могу нормально облечь их в слова.
— Но Зайд. И… и Аксель. Лоренцо. Они… Что произошло?
Мир вокруг меня кружится. Теперь надо мной склоняется маршал и что-то кричит, пытаясь узнать, не пострадал ли я. Я не могу разобрать, что говорит мой гоночный инженер. Отвечаю маршалу, что со мной все нормально и чтобы он шел помогать остальным.
В зеркале пламя разгорается все сильнее.
— Брэнни, скажи мне, что происходит, — снова требую я, чувствуя, как во рту появляется горько-кислый привкус, пока дрожащими руками пытаюсь расстегнуть ремни безопасности. — Все… Они в порядке?
Голос срывается.
— Брэнни, ты должен мне сказать. Пожалуйста.
В ответ снова тишина, а дым становится все гуще.
Меня сковывает ледяной ужас.
— Все плохо, Дев, — наконец произносит он. — Все очень плохо.
