Сценарий сериала. Как написать историю, достойную Нетфликса - Ландау Нил
Запретные отношения в комедиях
Зачастую в комедиях есть два персонажа, которые любят друг друга, но не могут быть вместе из-за различных неврозов, мешающих им. Фокус в том, чтобы держать их на расстоянии как можно дольше. В сериале «Чирс» сценаристы не подпускали друг к другу Сэма и Диану, а позже Сэма и Ребекку. Они понимали, что, как только они будут вместе, сериал закончится. В «Новенькой» мы ждали медленного развития отношений между Джесс и Ником, но сценаристы свели их раньше, чем была готова аудитория. На самом деле аудитория была очень недовольна. Когда мы пишем запретные отношения, если говорить о катализаторах сюжета, нам нужно держать персонажей на расстоянии как можно дольше. Если сведение их не добавляет напряжения и конфликта, то, скорее всего, конфликт исчезнет, как только их тайна выйдет наружу и они признаются, что влюблены. Ключ — в продолжительных запретных отношениях.
В «Дне сурка» ситуация Фила (о которой не знает никто, кроме него) повторяется, но мы видим ее по-разному, в зависимости от того, что узнают другие персонажи. В сериалах так же: даже если у персонажей нет какого-то глубокого темного секрета или скандальных запретных отношений, они могут учиться на том, что происходит в их отношениях. У них могут быть мысли, прозрения, на них могут влиять обстоятельства, и они прикладывают это знание к своим отношениям. Все зависит от того, что кажется органичным для истории. Сценаристу не следует навязывать персонажу секреты, ложь или жизненные уроки, но, если они кажутся правдой и согласуются с тоном и основной идеей, с которой мы начали, то можно свести несколько элементов и открыть для истории новые золотые жилы.
Точки зрения: «Любовники»
«Любовники» от Showtime — это пример того, как точки зрения создают двигатели истории — в этом случае потому, что сериал пользуется стилем «Расёмона». В первом сезоне мы видим любовную интрижку между Элисон (Рут Уилсон) и Ноа (Доминик Уэст) с их двух точек зрения. Они разные, это классическое «он сказал, она сказала». То, как Ноа видит Элисон с того мига, как он увидел ее, обслуживающую семью в ресторане, то, как он помнит их первую встречу, очень отличается от того, как это видит она. Есть его версия реальности, ее версия реальности, а еще есть правда. И это удерживает наше внимание, потому что нам интересно, что происходит на самом деле.
Во втором сезоне перспектива расширяется, и у нас есть точки зрения не только Элисон и Ноа, но и мужа Элисон Коула (Джошуа Джексон) и жены Ноа Хелен (Мора Тирни). Перспектива расширяется, история становится богаче, потому что мы видим ту же самую ситуацию, словно в «Дне сурка», с разных точек зрения и разных мнений. Видение в стиле «Расёмона» одного и того же события — этой интрижки, случившейся летним днем в Монтауке, — с нескольких точек зрения само по себе все больше раскрывает историю.
Ансамбли и предыстории
Если мы задумываем ансамбль, то можем посмотреть, как персонажи зарабатывают на жизнь и чем они занимаются в свободное от работы время. Даже вне связи с сюжетом это рассказывает, кто они, каковы их приоритеты, что они думают о жизни в офисе и вне его. Мы можем позволить им сделать больше выборов, ведущих к еще большей возможности выбора. «Офис», «Парки и зоны отдыха», «Американская семейка» и «Сообщество» — достойные примеры ансамблей с богатой историей. В «Сообществе» каждый персонаж приходит в колледж с подробной предысторией, так что, даже если мы проводим время в аудитории колледжа, нам есть куда двигаться, когда нужно расширить историю.
Когда сериал задумывается, в начале процесса нам нужно создать как можно больше опций. Нам нужно решить, что зайдет в тупик, а что даст больше истории, а затем выбрать второй вариант. Для этого может понадобиться углубиться в завязку сериала, также можно скомбинировать персонажей или выбросить того, кто не создает достаточно истории. В сценарной комнате во время четвертого или пятого сезона, после создания множества серий мы по-прежнему ищем новую историю. Очень полезно начать сериал на самом прочном основании, от которого позволяется идти во множество мест.
Когда недостаток становится достоянием: «Девочки»
Неоднозначный, любимый и ненавидимый сериал от HBO «Девочки» в первом сезоне показывает множество особенностей и пороков персонажей как катализатор истории. Это продолжается до самого конца сериала, все шесть сезонов. Сюда входят:
Неуверенность в карьере
(Ханна/Джесса/Марни/Шошанна/Адам/Элайджа/Рэй)
• Станет ли Ханна (Лина Данэм, сценаристка, режиссер и продюсер сериала) успешной писательницей?
• Возьмет ли Джесса (Джемайма Кёрк) себя в руки достаточно надолго, чтобы удержаться на любой работе?
• Перерастет ли Марни (Эллисон Уильямс) фазу «Я художник, который не знает, в чем его искусство» и станет ли профессиональной художницей — или позже певицей?
• Найдет ли Шошанна (Заша Мэмет) работу, которая ей нравится и в которой она хороша?
• Смогут ли Адам (Адам Драйвер) и Элайджа (Эндрю Реннеллс) стать успешными актерами?
• Справится ли Рэй (Алекс Карповски) со своими «неудачами на старте» и сможет ли зарабатывать с помощью своих талантов?
Семена целей, сомнений и ограничений, посеянные в первом сезоне, продолжают приносить плоды на протяжении всего сериала.
Неуверенность в отношениях
(Ханна/Джесса/Марни/Шошанна/Адам/Элайджа)
• Смогут ли Ханна/Джесса/Марни/Шошанна/Адам/Элайджа найти любовь и не испортить все?
Для всех персонажей саморазрушительное поведение в плане любви, секса и отношений — иногда сознательное, иногда нет — это норма. Неверный выбор (а иногда кармически плохое отношение к ним их половинок) ведет к неловким, болезненным ответвлениям истории. Они доходят до пика душевной боли для Ханны, когда Джесса сходится с бывшим Ханны, Адамом. Нарциссичная Ханна видит в этом потерю лучшей подруги и любого шанса на будущее счастье с единственной настоящей любовью. Все крутится вокруг нее — и плевать на счастье двух людей, которые не собирались влюбляться.
Эгоизм и нарциссизм
(Ханна/Марни, в меньшей степени Джесса/Адам/Элайджа; в еще меньшей степени Шошанна/Рэй)
Люди меняются, верно? Это верно для четырех девушек и троих парней, но некоторые растут и осознают себя лучше, чем другие, например Шошанна и Рэй. В предпоследней серии Шошанна обвиняет трех остальных девушек в нарциссизме; они, застрявшие в инерции и неспособные меняться, понимают, что она права.
Тревожность
(Ханна/Шошанна)
В более серьезных сериях, например серии об ОКР Ханны или серии о трудностях со взаимопониманием Шошанны в Токио, сериал полон тревожного чувства. У Ханны регулярные приступы тревожности и сомнений. Она выбирается из них, когда беременеет, и в последней серии, когда ее маленький голодный ребенок отказывается брать грудь.
Гиперчувствительность к родительским и общественным ожиданиям
(Ханна/Марни/Шошанна/Рэй)
Катализатор истории Ханны, то, что родители из поколения бэби-бумеров перестали обеспечивать ее деньгами в пилотной серии, — это подарок, который продолжает разворачиваться, пока она старается найти свой писательский путь. В последнем сезоне круг замыкается, когда ее мама Лорин (Бекки Энн Бэйкер) принимает наркотик и позже ее рвет на стол в людном китайском ресторане — вопреки всем общественным ожиданиям от матери взрослого ребенка. Расти трудно, и мы все достигаем взрослости и принятия себя в нужный срок (или никогда).
«Девочки» подают эту грусть с юмором. В сериале есть другие персонажи, которые становятся катализаторами истории, особенно Элайджа, который впервые появляется как бывший гей-бойфренд Ханны, но в итоге оказывается ее соседом и одним из самых близких и верных друзей. Он становится постоянным членом истории с множеством собственных сюжетных линий, от отвергнутой любви до карьерных сомнений. Затем идут родители Ханны, Лорин и Тед (Питер Сколари), который в итоге инициирует потрясающий поворот сюжета, снова выбивающий у Ханны почву из-под ног (опять все о ней), — он признается, что он гей. Сложности Лорин с принятием перемен в жизни удручают, но в конце появляется надежда, когда она тоже проявляет себя и делится своей мудростью о поиске счастья с Марни, поставившей жизнь на паузу, чтобы помочь Ханне. «Мне не нужно быть счастливой, не моя очередь. Это важно. Ханна — моя лучшая подруга», — говорит Марни Лорин. «Тебе не приходило в голову, что лучшее для тебя и для дружбы — это чтобы и ты была счастлива?» — отвечает Лорин.
