Хранители чудес - Стайн Элиот
Бингем и Сквайер были далеко не первыми иностранцами, восхитившимися подвесными мостами инков. Когда испанцы в 1532 году прибыли в Перу, открывшееся зрелище, должно быть, потрясло их. В Андах они точно никогда не видели ничего похожего. Подвесные мосты инков имели пролеты более 45 метров, что превышало длину любого европейского каменного моста того времени. Самый длинный римский мост[9] в Испании имел максимальный пролет между опорами в 29 метров{67}. Летописцы писали, что испанские солдаты были так напуганы этими плетеными тросами, протянутыми через ущелья царства инков, что называли их «работой дьявола» и стояли в благоговейном страхе, прежде чем осмелиться проползти весь путь на четвереньках{68}.
«Непривычному человеку переправа кажется опасной, потому что мост провисает из-за своего длинного пролета… так что человек движется вниз, пока не достигнет середины, а оттуда начинает взбираться вверх к дальнему берегу; и мост очень сильно дрожит, когда по нему проходят», — писал конкистадор Педро Санчес де ла Хос в 1543 году{69}. Но, несмотря на хрупкий вид, эти висячие дорожки были невероятно крепкими, каждая из них «настолько прочна, что лошади могут скакать по ней галопом, как будто переходят мост Алькантары или Кордовы», — писал в 1553 году другой летописец, Педро Сьеса де Леон. По его оценке, они были такими же надежными, «как улицы Севильи»{70}. Согласно современным испытаниям, проведенным профессором Массачусетского технологического института и инженером-строителем доктором Джоном Охсендорфом, четыре основных троса Кэсуачака могут выдержать 9 388 килограммов — это примерно 110 человек, равномерно расположенных по мосту{71}. И в отличие от арочных каменных мостов Европы, сплетенные из травы творения инков можно было при наступлении армии быстро разрубить, а затем построить заново. В некоторых случаях одного вида этих чудес инженерной мысли было достаточно, чтобы заставить чужака отступить. «Многие племена добровольно сдавались, благодаря славе этих мостов, — писал в 1609 году Гарсиласо де ла Вега, сын инкской императрицы и испанского конкистадора, один из немногих летописцев инкского периода. — Это было чудом, новинкой, работой, которая казалась выполнимой только для людей, спустившихся с небес»{72}.
Инки соткали свой мир из природных волокон, поэтому, если возникала проблема транспортировки людей через скалы, решение казалось вполне естественным. Они выстилали свои дома толстыми коврами и одеялами из меха ламы и альпаки. Использовали хлопок и шерсть для изготовления самой ценной одежды и текстиля, который когда-либо видели в Америке, — до 120 уточных нитей на сантиметр. Строили лодки из тростника, почти такие же длинные, как корабли Колумба. Вшивали хлопок и шерсть альпаки между слоями кожи, чтобы сделать усиленные шлемы и нательные костюмы, которые были легкими и при этом почти такими же прочными, как испанская сталь. Эти стеганые одеяния настолько эффективно останавливали выпущенные стрелы, что конкистадоры взяли их на вооружение во время завоевания — они выходили из сражений с таким количеством застрявших в них стрел, что были похожи на дикобразов. Одним из самых смертоносных видов оружия империи была варака — связанная из волокон праща, которая позволяла метать камни с такой силой, что ими можно было раскроить человеческий череп и расщепить надвое испанский меч{73}.
Инки даже общались с помощью нитей и волокон, используя для хранения информации сложную систему многоцветных пряденых узловатых шнуров под названием кипу{74}. Эти замысловатые, похожие на ожерелье, связки могли содержать сотни нитей и записывать десятичные числа до 10 тысяч. В отсутствие письменности инки использовали кипу для самых разных целей: от документирования семейной генеалогии и отправки военных приказов до расчета государственных налогов и проведения переписи населения. Однако по мере того, как испанцы устанавливали контроль над инками, способность читать кипу исчезала, а примерно 600 оставшихся не поддаются современной расшифровке. В результате большая часть нынешних знаний об империи инков появилась усилиями этих испанских летописцев, и они рисуют увлекательную (хотя неполную и предвзятую) картину этой огромной федерации.
Древнее Перу было одной из шести мировых колыбелей цивилизации, где общества отказались от кочевого образа жизни охотников-собирателей и поселились в одном месте. Между 8000 и 3000 годами до н. э. люди здесь одомашнили лам и альпак, а также освоили огромное разнообразие сельскохозяйственных культур, таких как картофель, киноа, кукуруза и кабачково-тыквенные культуры. Империя инков — или Тауантинсуйу (можно перевести как «Четыре объединенных провинции») — стала последней великой цивилизацией, появившейся в этих краях, хотя в течение примерно двухсот лет после своего основания в начале XIII века она была не более чем скромной территорией под управлением племенного вождя{75}.
Все изменилось в 1438 году, когда на трон взошел девятый правитель инков, Пачакути. Во время 33-летнего правления Пачакути этот «инкский Александр Македонский» начал ошеломляющую серию инженерных и военных кампаний. Он перестроил Куско в имперский город, вымощенный идеально обработанным камнем, велел построить многие из архитектурных памятников империи, таких как Мачу-Пикчу, и расширил территорию инков от Чили до Эквадора, превратив некогда скромную деревушку в самую большую империю в то время на Земле. Для этого Пачакути создал Кхапак-Ньян — огромную систему дорог, которая начиналась на центральной площади Куско и продолжалась в противоположных направлениях, соединяя четыре сую (региона) Тауантинсуйу{76}.
Пачакути посылал группы шпионов вдоль своей Королевской дороги, чтобы оценить военную мощь и богатство соседних краев. Затем он пытался убедить вождей этих земель присоединиться к империи, обещая, что они станут еще могущественнее, если объединятся с племенем инков, при этом, ведя переговоры, он предварительно выставлял на своих дорогах весьма угрожающего вида подкрепление.
— Типичная стратегия инков по привлечению сторонних общин к себе заключалась в том, чтобы приехать на окраину населенного пункта, где проживало, скажем, пять тысяч человек, с армией в 50 тысяч человек и сказать: «Мы приглашаем вас стать частью империи инков. Если вы согласитесь, мы построим вам здания, мы будем кормить вас, мы будем защищать вас. А если нет, мы проводим вас к границе империи. Так или иначе, эта земля наша. Не хотите ли присоединиться?» — рассказывает доктор Эдвин Барнхарт, археолог, специализирующийся на древних цивилизациях Америки. — Эта стратегия была весьма успешна и совершенно невозможна без Кхапак-Ньян.
Любые общины, которые сопротивлялись, были разгромлены постоянно растущей армией Пачакути, а те, которые смирились, мирно влились в мультикультурную империю инков{77}.
Когда армия инков маршировала по безупречно ухоженной Королевской дороге, на ночлег воины устраивались в похожих на бараки убежищах под названием тамбо (tambos), которые располагались на расстоянии дня ходьбы друг от друга (примерно в 20 километрах), и брали продукты из специальных каменных хранилищ кюлька (qullqas). Помимо запасов основных продуктов питания длительного хранения, таких как кукуруза, бобы и сублимированный картофель, в каждом из примерно 10 тысяч хранилищ инков также обычно устраивались склады одежды, одеял, инструментов и оружия. Все эти запасы записывались на кипу и передавались по всей империи через разветвленную систему связи, состоящую из гонцов, отправленных вдоль Кхапак-Ньян{78}.
Эти гонцы, известные как часки, были самыми быстрыми и сильными людьми из близлежащих к пунктам отдыха городов. Эти курьеры в белых одеждах преодолевали 10–15 километров от точки до точки по Королевской дороге через горы, неся заученные наизусть послания и сжимая в руках кипу, — они были настолько важны, что в случае неверного толкования могли повергнуть империю в хаос{79}. Пачакути и его преемники использовали кипу и часки для быстрой мобилизации и руководства армией инков прямо из императорской резиденции в Куско. Однако, в отличие от многих христианских империй, инки не вытесняли силой местные верования и обычаи по мере расширения своей территории. Вместо этого они впитывали новые культуры и традиции, внедряя характерные элементы инфраструктуры инков в каждую новую завоеванную коммуну: гонцов, хранилища и новые участки мощеной Королевской дороги.
