Циклы исторических романов. Компиляция. Книги 1-16 (СИ) - Галанина Юлия Евгеньевна
— Да вы что? Госпожу Нарджис не приняли в монастырь? — удивился виконт. — Если надо, я посодействую. Одно мое слово откроет очень многие двери…
— Госпожа Нарджис так юна и невинна, — вздохнула баронесса, — что, конечно же, растерялась в новом для нее мире. Чем и воспользовался господин, предложивший ей руку и сердце. Мы, конечно, были против столь скоропалительного решения, но, с другой стороны, госпоже Нарджис так нужна опора и сильная рука.
— Госпожа Нарджис выходит замуж? Как интересно, — процедил Волчье Солнышко. — И кто же та сильная рука и опора?
Баронесса запнулась и вопросительно посмотрела на Жанну.
— О, это ее давний знакомый господин де Сен-Лоран, — меланхолично объяснила Жанна, печально глядя на меховые отвороты на груди виконта. — Они вернулись из Нанта, где их настигло известие о том, что хозяин госпожи Нарджис скоропостижно скончался и везти ее теперь не к кому. И господин де Сен-Лоран был настолько благороден, что предложил девушке, оставшейся совсем беззащитной в чужой для нее стране — ведь ее увезли отсюда ребенком, — стать его супругой. А поскольку единственный близкий госпоже Нарджис человек — это я, ее подруга по бедствиям, то она захотела выйти замуж из моего дома. На что я, конечно же, как всякая истинная христианка, дала свое согласие. Бракосочетание состоится на днях в соборе Святых Петра и Павла.
— Как трогательно, — признался виконт.
— И не говорите, — подхватила баронесса. — Господь не оставляет своей милостью обездоленных.
Тут баронесса де Шатонуар увидела давних знакомых и, извинившись, отошла.
— Господин де Сен-Лоран — что за господин де Сен-Лоран? — хмыкнул виконт.
— Я вас обязательно познакомлю, — мило улыбаясь, пообещала Жанна. — Он судовладелец, в его роду как французские освободители Гроба Господня, так и греческие аристократы.
— Гасмул… — сплюнул виконт. — Понятно.
— Он пламенно любит госпожу Нарджис, — подлила с радостью яду Жанна. — Так, что мне даже немного завидно, хоть и грешно завидовать чужой страсти.
— Не огорчайтесь, звезда моя, ведь моя страсть к вам и мое предложение руки и сердца остается в силе, — оскалился виконт. — И я смиренно надеюсь, что вы ответите на мою страсть и подарите мне то, о чем я так горячо грежу холодными ночами.
— Не время об этом говорить! — с благочестивым гневом воскликнула Жанна. — Сначала я должна устроить счастье близких мне людей, а затем — последовать за госпожой герцогиней.
— Так будьте же последовательны до конца, — ехидно заметил виконт. — Ваша госпожа выходит замуж за короля, и не сказать, чтобы совсем уж добровольно. Так повторите ее подвиг самопожертвования, ибо я лишь немногим уступаю своему кузену в знатности, так что мы будем просто зеркальным отражением царственной пары.
— Я не готова сейчас об этом говорить, — твердо сказала Жанна, уже пожалевшая, что раздразнила Волчье Солнышко. — И вообще я должна идти — герцогиня Анна собирает нас, чтобы решить наиважнейший вопрос: в каком платье произойдет ее бракосочетание с королем.
— А что тут решать? — хмыкнул виконт и провел пальцем по соболиной опушке своего наряда. Темный блестящий мех заиграл под его рукой.
— У вашей герцогини, насколько я знаю, одно-единственное парадное платье, подходящее для свадьбы с королем. Ну то самое, из золотой парчи, отделанное соболями. Поскольку для добропорядочной жены при живом муже, пусть это и австриец, подобный брак несколько, м-м-м-м… скоропалителен, то, разумеется, о подготовке достойных нарядов речи здесь быть не может. (И, строго между нами, все это весьма напоминает нашу милую поговорку «Breton, larron» [135].) Но поскольку я верный вассал моей будущей королевы, то я тоже щеголяю соболями, как и подобает рыцарю. Боюсь только, не оказаться бы мне роскошнее новобрачных. Так что, по моему мнению, скорые браки это не тот идеал, к которому нужно стремиться. Но разве кто услышит меня в этот суетный век?
— И не говорите, — поддакнула баронесса, пропустившая все самое интересное. — Виконт, я вынуждена похитить вашу даму, герцогиня ее ищет.
— Одно мгновение, буквально одно мгновение, — попросил виконт и тихонько сказал Жанне, целуя на прощание ее тонкие пальцы: — Передайте господину де Сен-Лорану, что я ему шею сверну собственными руками.
— Он просил вам передать то же самое, — нагло улыбнулась Жанна. — Ровно то же самое.
Поздняя осень — излюбленное время для свадеб, когда завершены полевые работы, когда закрома ломятся от природных даров. Но не в вытерпевшем осаду городе.
Поэтому рыжий пират довольно быстро договорился о бракосочетании в пятницу, сразу после обедни.
Известие о том, что свадьба Жаккетты через несколько дней, вызвало в Аквитанском отеле оживление, сравнимое с ураганом.
Ведь столько нужно было сделать — и подготовиться для пира, и свадебное платье для невесты найти, да и вообще просто осознать это событие.
Сама же Жаккетта была пока занята другим: она заучивала то, что велела запомнить госпожа Жанна.
Волчье Солнышко — безумец. Это все знают. Но об этом нельзя говорить в обществе.
Госпожа Жанна замужем за Жераром. Но об этом нельзя говорить. В обществе и особенно баронессе и ее камеристке. Пока виконт тут.
Воскресшая госпожа Нарджис — прислуга госпожи Жанны. Многие знают. Но об этом нельзя говорить в обществе. Главное, чтобы баронесса молчала.
Господин де Сен-Лоран — пират. А не почтенный судовладелец. Но об этом здешнему обществу тоже знать необязательно.
И Жаккетта поняла, что с такими противоречивыми сведениями она будет держаться от общества как можно дальше.
Баронесса де Шатонуар, пробыв некоторое время при герцогском дворе, очень быстро поняла, что здесь говорят решительно обо всем, что угодно, только не о дате отъезда герцогини Анны во Францию. Разводят руками, мило улыбаются, начинают рассказывать об ужасах осады.
Попыталась разговорить виконта — но он, как только Жанна исчезла в покоях юной герцогини, потерял всякий интерес к ней, баронессе де Шатонуар. И вообще покинул двор, всячески раскланиваясь и извиняясь.
Единственное полезное, что удалось узнать в этот день: Вольфганг фон Польхейн, посол императора Максимилиана, знает о помолвке и в гневе покинул Ренн.
Среди мужской части населения Аквитанского отеля приготовления к свадьбе больше походили на подготовку к военному походу.
Большой Пьер, похоже, даже спать стал с арбалетом — он никак не мог пережить, что призрак ушел по крышам, хотя один хороший выстрел мог раз и навсегда положить конец этой головной боли.
Жерар ушел в глубокое подполье. Рыжий пират попросил его не высовываться из отеля все это время, не попадаться на глаза баронессе и не огорчаться. Все наладится.
Большой Пьер и господин Жан — так звали в Аквитанском отеле рыжего пирата, безошибочно распознав в нем большого человека, — стряхнули пыль с копейщиков, несколько подразленившихся за время отсутствия госпожи.
— Нам нужно выйти из отеля. Живыми добраться до собора. Пережить венчание. И живыми добрать до дома, — жизнерадостно описал задачу рыжий пират. — Ничего сложного, я считаю. Это все нам вполне по плечу.
Копейщики мялись и переглядывались.
Среди дам все тоже было не слава богу.
Госпожа Фатима хотела, чтобы Жаккетта под венец шла в восточном наряде. Для красоты.
Эта идея одобрения, разумеется, не получила.
— Представляю лицо святого отца, — радостно пропела баронесса де Шатонуар, услышав захватывающую новость от своей камеристки. — Хорошенькое было бы венчание…
Благородная и великодушная Жанна хотела отдать Жаккетте для обряда какое-нибудь свое платье. Чтобы девушка из Аквитанского отеля, идущая под венец, выглядела прилично.
Но даже полностью расшнурованные, они никак не сходились на невесте.
— Это безнадежно, — вздохнула Жанна, потратив полдня.
