Под вересковым небом - Танзен Метте

Как по команде раздается следующее «Уху-уху-хухухухуу», звук проносится сквозь темные кроны деревьев — и я вдруг чувствую себя ужасно одиноко. Будто выпала из реальности. Крошечный человечек, мерцающий свет, а вокруг только пугающий мрак.

Когда телефон в велосипедной корзине загорается, мне вдруг кажется, что это хорошая весть. Сердце замирает. Я снова возвращаюсь в реальность, торможу и хватаю телефон: Юстус написал. Боже мой, как-то слишком много реальности.

— Юстус, — я специально здороваюсь кратко и слезаю с велосипеда.

— Ты запыхалась, занимаешься спортом?

Вопрос как нельзя лучше соответствует ситуации.

— Я сейчас в дороге на велосипеде. Извини, не было времени позвонить, — выпаливаю я.

Я сразу же злюсь на себя из-за этой дурацкой вежливости. Почему я не могу просто взять и сказать ему правду: «Я не хотела с тобой разговаривать, не хотела ссориться».

— Да, я заметил, — отвечает он недовольным голосом, — но очень хорошо, что я до тебя дозвонился.

— …

— Как ты уже поняла из сообщений, я беспокоюсь. Госпожа Хельмштедт рассказала мне, что ты съехала. Это правда?

«Старая ябеда», — снова думаю я и говорю:

— Да, следующие три месяца я буду жить в Люнебурге.

— В Люнебурге? Господи!

— Я здесь по работе, у меня заказ.

— У тебя что? Извини, связь плохая.

— Заказ, — повторяю я громче.

— Ага, — в голосе Юстуса слышится удивление. — Наверняка крупный.

— Да.

Мужчина медленно начинает действовать мне на нервы:

— Поправь меня, если я что-то не так понял, но это значит, что наш пентхаус будет пустовать в ближайшее время. Если это так, то мне это не нравится, вообще не нравится.

Я не успеваю ответить, как в лесу раздается громкое «Уху-уху-хухухухуу!».

— Что это было? — кажется, мой муж серьезно обеспокоен. — Фрауке, где ты?

Я стону. Я устала. Юстус раздражает меня. Его сложный характер и притом посреди этой темноты.

— Юстус, мне нужно ехать дальше…

— …но пентхаус, нужно найти какое-то решение, как…

— …бла-бла-бла, пентхаус, — я в точности повторяю тон Юстуса, потому что меня это все уже действительно достало. — Мне плевать. Если ты думаешь, что барахло, которое ты там насобирал, не сможет прожить самостоятельно, можешь отправляться к нему.

— Но Фрауке… — Юстус демонстративно вздыхает.

— Никакой Фрауке, — перебиваю я его. — Мы взяли перерыв. Забыл? Три месяца, в течение которых я ничего не хочу о тебе слышать.

— Ты не хочешь… Послушай, что на тебя нашло?

— Перерыв в отношениях! До Рождества. До этого момента можешь делать с пентхаусом все что хочешь.

— Ну, я не собираюсь жить там один, я…

— Делай! Что! Хочешь! — перебиваю я его, потому что теперь с меня действительно хватит. — Сейчас я в Люнебурге, и я останусь здесь.

Я резко нажимаю «Отбой» и завершаю звонок. С глаз долой. Затем включаю режим полета и бросаю телефон обратно в корзину.

«Что за дурак, — размышляю я, снова сажусь на велосипед и начинаю крутить педали. — Это, конечно, звучало не совсем красиво от тренера по коммуникациям, но зато это чистая правда. Понятия не имею, в чем его проблема с этой проклятой квартирой. Кажется, он сам себя в ней чувствует некомфортно, хотя это и тяжело себе представить. В конце концов, он купил ее и обустроил. Единственное хорошее в нашем разговоре — это то, что теперь — из-за моей ярости — динамо-машина ярко светит. И плевать на боль в ногах».

Я со скоростью ветра пересекаю темный лес. Кроны деревьев расступаются — и проглядывает луна. Ее бледный свет падает на два убранных кукурузных поля, между которыми отчетливо виднеется тропинка. Я чувствую облегчение и немного замедляюсь.

Я мысленно возвращаюсь к письменному столу, ведь дома ждет немало работы. Как минимум мне нужно еще раз просмотреть презентации к завтрашнему семинару и список участников, который прислала госпожа Маллинкродт. Ладно, это не первый раз, когда мне нужно будет поработать ночью. Такие ночные смены хорошо знакомы мне со времен «Ламберти». Странно, что сегодняшняя работа в кафе принесла мне так много удовольствия. Действительно удивительно, ведь «Ламберти» в свое время стал для меня последней каплей. В любом случае мы с Лив сразу же сработались, и это было так здорово, что мы смогли подготовить что-то вместе. Наши гости были невероятно счастливы просто потому, что мы были счастливы — я чувствовала это каждый раз, когда подносила к столику вафли. Гости смогли в полной мере насладиться этим сказочным осенним днем в саду Лив. И я тоже. Какое же все-таки особенное и прекрасное место — ферма Лобекхоф! Неудивительно, что Лив хочет сохранить его. Старые каменные стены предстают перед моими глазами; кажется, они веками окружали просторные лужайки за домом, на которых растут старые деревья. В центре — дуб с такой раскидистой кроной, что под ней можно было бы вполне провести свадьбу и разместить всех гостей. Жаль, что садовое кафе закрывается на зиму, было бы так здорово…

Из мыслей меня вырывает странный запах. Maggi? Тут пахнет приправами? «Опять у тебя все мысли о еде», — автоматически мелькает у меня в голове любимая фраза Юстуса. Я снова принюхиваюсь. Никаких сомнений: пахнет приправами Maggi. Я растеряна, вопросительно оглядываюсь и замечаю в лунном свете диких кабанов. В кукурузном поле. Я не знала, что они такие огромные. Целое стадо. «Боже, они меня заметили?» Я исподлобья рассматриваю самого большого и крепкого кабана. Кажется, он очень занят: уткнулся носом в землю, роется в ней. Я представляю, что это животное может сделать нечто подобное с колесами моего велосипеда. Вот и приехали… К счастью, кажется, в поле для животных достаточно еды, они наверняка сейчас выискивают оставшиеся после уборки поля кукурузные початки. В любом случае они меня не замечают. Кабаны похрюкивают и чавкают, будто пришли на роскошный римский пир — и, видимо, так оно и есть.

Я тихо, насколько позволяет мой старый велосипед, уношу ноги с поля.

Золотой запас

— Камамбер просто восхитительный, — я стою в очереди перед небольшим ларьком Лив и решаю поговорить с кем-нибудь. — Я не пробовала ничего лучше.

— Ах, правда? — Дама рядом со мной поправляет очки на носу и изучает сыр на прилавке.

— Я сочетаю его с инжиром или мелко нарезанной грушей, а еще хорошим хлебом. Вы знаете, — я делаю небольшую театральную паузу, — больше для счастья и не надо.

Сегодня суббота, поэтому я вновь приехала в свое любимое место — на рынок в Люнебурге. Позади первая рабочая неделя в судоходной компании. Поскольку новых модулей действительно не было — команда из Гамбурга хотела сохранить всё в точности так, как было раньше, — неделя выдалась на удивление простой. С логистикой тоже не возникло никаких проблем: в понедельник, вторник и четверг утром я на велосипеде ехала на вокзал неподалеку, садилась на поезд и через двадцать шесть минут уже была в Гамбурге. На следующей неделе будет та же программа, но уже с новыми участниками.

А пока — выходные. Точнее, выходные закупки.

— А какой из этих сыров — камамбер, о котором вы только что рассказывали? — Дама с нетерпением смотрит на меня, при этом мне вдруг бросается в глаза, что она очень похожа на актрису Зенту Бергер.

Я указываю на камамбер и иду дальше:

— Вот тот сыр рядом тоже очень вкусный. Невероятно нежный бри! Вам только нужно будет достать его из холодильника за полчаса до еды, и тогда появится такой изысканный аромат. — Я поднимаю глаза к небу. — Поверьте, это просто невозможно описать словами!

— Ну, если вы так считаете. — Зента Бергер подходит ближе.

— А еще, покупая этот сыр, не нужно испытывать чувство вины. Козы каждый день проводят на пастбище, их хлев большой и светлый, они ощущают себя просто прекрасно.

— Правда?

Мы еще немного продвигаемся в очереди.