Манагер Антон - Бобков Павел
— Сегодня я, как и последние полгода, в образе скорой помощи. Ибо руководителя вашего мощного и, не побоюсь этого слова, достойного всего, самого лучшего отдела у вас и у меня нет. Нет руководителя у нас. Нету! Ваши всплески профессионализма, и рыночная конъюнктура, и, возможно, действия нашего правительства, и звезды на небе, и замыслы Бога, Аллаха, не без участия Будды, конечно же, не позволяют мне ни нанять руководителя со стороны, ни выбрать его из вас, и не сильно напрягают экономическое развитие моей, надеюсь, восходящей линии жизни, временно попавшей на поле из дурацких и никому не нужных кочек. Но я хочу, чтобы у вас появился руководитель, а у меня возможности оплачивать его услуги! Никит, а ты хочешь?
— Конечно! — Никита, планируя вечер, всегда был по утрам в смартфоне, но знал главное правило поддержания любого невнимательного диалога — согласие на последний вопрос. — Вот и сегодня, прямо перед нашим собранием, думал об этой возможности. Считаю, что надо пробовать!
— Что пробовать?
— Все, что может увеличить продажи! Любые технологии. Главное — разумный подход!
— К чему подход?
— К инновациям в продажах. Вот это важно. Когда они есть, тогда и возможны улучшения бизнес-процессов. А без них никак!
— Отлично, Никит, молодец, но что конкретно ты предлагаешь?
— Я стремлюсь к возможностям и поддерживаю эту тему. Полностью. Это отличная идея пробовать новое.
— Да что новое-то? — по Марку было непонятно, веселят ли его ответы Никиты или сердят. — Предлагай!
— Ну вот… Например, я считаю, надо с рекламой думать. Трафик у нас слабый. Прямо ручеек.
— Он никогда сильным не был. Наша задача отрабатывать текущие лиды, причем стремясь к ста процентам! И тридцать — это не почти сто. Девяносто девять — вот это почти! Нам нужна именно такая реализация лидов, мы не можем разбазаривать и этот ручей, что пока затекает в наш милый салонишко! Все это понимают?
— Да, а что такое лиды? — спросил менеджер, недавно переведенный из механиков.
— Любой человек! Ты поконтачил с человеком — это лид! Да просто «здрасьте» сказал — это тоже лид, — Марк встал, обошел кресло и положил локти на его спинку. — Понимаешь?
— То есть и входящий звонок?
— Да, и входящий звонок, и визит в салон. Это вообще горячие лиды! К сожалению, у нас лишь они — вы же инициативно клиентосов не ищете. Нет холодного поиска. Нету… А могли бы! Я видел, как работают в Штатах. Там менеджеры на улицу перед салоном выходят, глазами улыбаются проезжающим водителям, рукой машут, предлагая заехать. А как устали на ногах стоять и нет текущей работы, заходят внутрь, садятся перед компьютером и… Нет! Не шарятся тупо в интернете, а начинают обзванивать не купивших клиентов с типа новым КП. Или купивших сто лет назад, мотивируя поменять на новую модель. Или забравших тачку да хоть вчера! Зачем? А затем, чтобы порекомендовали знакомых, кому можно предложить купить авто! Вот так! Они не сидят без дела! Они приходят на работу не курить, а именно зарабатывать деньги. Каждую секунду! Зарабатывать деньги. Понятно?
— То есть лид — это любой контакт, что может привести к покупке?
— По сути да, и неважно, как он получен, благодаря нагону трафика маркетологом или личной активности менеджера.
— Понятно, — ровно ответил менеджер. — Интересно.
— Никит, раз ты разговор, по сути, начал, хотя и вижу, что случайно, но расскажи потом коллеге почетче про лиды.
— Конечно, Марк, не вопрос, — Никита отложил телефону в сторону. — Про лиды объясню.
— Короче, стараться надо! Это главное. Вы за деньги здесь тусите! Ну еще светло, тепло и с боссом повезло — душка душкой, да?
Собравшиеся заулыбались: вежливо, пытаясь зацепить внимающим взглядом босса, или искренне, как Антон, кому нравились речевые заходы поживей. В телефонах сидели лишь двое: тусовочный друг Никита и Евгения — чаще Женечка — плотная, тёмно-рыжая женщина лет тридцати плюс.
Все были уважительны и милы с ней, будто играя в западную вежливость. Она улыбалась каждому и поначалу казалась лицемерной, охотно хихикая и повторяемым по забывчивости шуткам, произнесенным гендиром ли, ресепшионисткой или перегонщиком машин. И нравилась она всем: демонстративный позитив тушил любые сложности с клиентами, с бухгалтерией, с сервисом — да с кем угодно. Никита, веселясь, пытался пару раз растормошить ее на конфликт — они с Антоном были уверены, что Женечка носит трудную маску всем приятного человека, — но ничего не получилось, она лишь усмехнулась и ушла. Женечка была лидером продаж, выполняя план. Всегда.
Спустя месяц после ее появления они с Антоном задержались в салоне допоздна, каждый с клиентом. Не имея тогда машины, Женечка попросила коллегу подвезти ее до дома. По дороге разговорились, и она предложила Антону вместе поужинать в кафе, составить дружескую «я ничего такого не имею в виду» компанию. Тогда и узнал, что она из Омска или из Томска, отработала после местного пединститута в школе, до брака не дошло, и, хотя у всех подруг незаметно народилось по двое-трое детей, она не хотела становиться милой и одинокой Женечкой, с кем можно иногда оставить ребенка и хорошо бы познакомить с приятелем мужа, ну и пусть выпивающим, ведь он сильно не бузит и вроде не сидел. Такая роль не нравилась, и она решила начать жизнь заново, в другой стране, трендово выбирая для «надо валить» между Канадой и Австралией.
Долгое сидение на форумах, сравнение миллиарда мелочей, подача кучи документов в посольства, вечерняя зубрежка английского — все завершилось двойным провалом. Обе страны не дали долгую визу. Она летала туристом в США, через Ниагару ездила на трехдневную экскурсию в Торонто, видела толпы потерянных, с трудом изъясняющихся на чужом языке китайцев и пакистанцев, удивлялась, чем она хуже них.
Вернувшись, подала документы заново, но канадское посольство снова ответило отказом, а добрые люди на форумах писали, что нет в России перенаселения и косвенной поддержки на эмиграцию в другие страны, страна не выдает левые документы о том, что ты высококвалифицированный программист или «хай скиллс» врач. И любой посол ее сочтет за проститутку, что, перелетев границу, мигом испарится, так что пусть забудет и про рабочую, и про учебную визы. Пусть ищет другие варианты. А лучше страны.
Тогда Женечка начала визуализировать себя в Москве. В новой двушке. И преподавание. Или ведение тренингов. Ради этого и пошла в маленький дилерский центр в Подмосковье, чтобы быстро наработать опыт и из продавцов перейти в руководители, а там до тренера пара уверенных шагов, уж этого-то она добьется. Такою была мечта. Реалистичная и простая. Про личную жизнь не думала. Или не рассказывала.
Тогда они в кафе напились и ушли к ней. Трахались. Без робости. Без стараний. Обоим было приятно, не более, и во второй, а то и третий раз, наверное, было бы лучше, но не стали загадывать. Антон вызвал такси за пять минут до полуночи.
Воспоминаний о случайной близости не произошло и на следующее утро. Женечка и Антон вели себя без намеков и полутонов. Оставшись вдвоем в курилке на заднем дворе сервиса, переговаривались как обычные коллеги. После вчерашнего секса никто не влюбился, и это обоих устраивало.
Больше никого постоянного в отделе продаж не было. Женечка да Никита. Дружок, для кого работа — комфортный фундамент тусовочной жизни. Временный, как им не раз заявлялось, пока не найдет вакансию поденежней, понадежней, попрестижней. А в идеале «эх, надо бизнес мутить».
Иногда в салоне появлялся Александр Сергеевич, бывший военный летчик, майор с фамилией Пушкин, что к своему полувеку вышел на пенсию и, будто сезонный работник, начинал продавать машины осенью, а завершал свою гражданскую службу в апреле — накануне дачного сезона, когда он страстно испытывал все: грядки, шашлыки, рыбалку, надзор над внучками, а иногда и оплачиваемую помощь соседям в переукладке уличной плитки, вечно уступающей прорастающим сквозь щели сорнякам, реже в выравнивании да в подкрашивании аутентично-деревянных сараев и заборов.
