Выстрел милосердия (ЛП) - Несбё Ю
— Чего тебе? — спросил мужчина так тихо и мягко, что его голос едва перекрывал мелодию бамбуковых флейт.
— Пришёл на массаж, — ответил Харри.
Мужчина усмехнулся, и Харри проследил за его правой рукой, которая скользнула чуть ближе к ремню брюк, но не слишком явно.
— Вот, — сказала Ламай и протянула мужчине бумагу, которую держала в руках.
Тот приподнял бровь. Жестом остановив её, он властно выставил левую ладонь.
— Оставьте себе и подумайте ещё, госпожа Неслунн. Скажем, до завтрашнего утра. Мы вернемся, и я надеюсь, вы это понимаете.
Она молча кивнула.
Мужчина зашагал прямо на Харри, и тот в самый последний момент успел отступить в сторону, пропуская его к выходу.
Ламай судорожно сглотнула. Её глаза были полны слез.
Харри помахал рукой перед носом, разгоняя оставленный датчанином шлейф.
— Давай уйдем отсюда, — предложил он.
— Анаболические стероиды, — заметил Харри. — Из-за них некоторые мужчины сильнее потеют, и запах от них становится резким. Не замечала?
Ламай покачала головой и сделала глоток чая, который Харри ей купил. Они сидели в небольшом пабе в английском стиле в паре минут ходьбы от массажного салона. Дорогой интерьер заведения разительно контрастировал с его публикой. Бармен посмотрел на Харри с явным удивлением, когда тот заказал чай и кофе — намётанный глаз профессионала сразу признал в нём пропойцу.
— Для курильщика у тебя поразительное обоняние, — сказала она. — Ты почувствовал запах благовоний у меня дома, хотя был день и я зажгла всего одну палочку для тхам ват чхао [33].
— У меня специфическая аносмия, — пояснил Харри. — Я не чувствую трупного запаха. Мой врач считает, что из-за этого у меня обострилась чувствительность ко всему остальному. А как ты догадалась, что я курю?
Ламай мимолетно улыбнулась.
— Твои пальцы. Они желтые.
Харри поднял руку и осмотрел пальцы.
— Неужели так заметно?
Она улыбнулась.
— Нет, просто я привыкла обращать на это внимание. Когда я работала гримером в кино, нам приходилось маскировать пожелтевшие пальцы у актеров, которые много курили.
Харри вспомнил рассказ Эйстейна о том, как гримерам месяцами приходилось замазывать пальцы Гэри Олдмену, когда тот играл Черчилля с его неизменной сигарой.
— Кино, — задумчиво повторил Харри. — Так вот почему ты пришла на похороны Фелиции Хени?
Ламай пролила чай. Прежде чем ответить, она тщательно вытерла стол салфеткой.
— Фелиция была постоянной клиенткой у нас с сестрой в массажном салоне. Однажды я пожаловалась ей, что Биргеру не нравится моя работа там, и она упомянула, что в кинопроект, где она снимается, требуется гример. Так я попала на съемки двух фильмов. Жаль, что этим всё и ограничилось, было очень весело, и мне кажется, у меня неплохо получалось.
— Да, судя по всему, маскировать ты умеешь отлично.
Она явно уловила перемену в его тоне и вопросительно на него посмотрела.
— Маскировать гримом, — уточнил Харри и поднял кофейную чашку. — Скрывать следы.
Сделав глоток, он заметил по её лицу: она уже обо всем догадалась.
— Облако пороховых газов, возникающее при выстреле, оседает на всем в радиусе полуметра, — спокойно произнес он. — То, что попадает на кожу, легко смыть водой. А вот на одежде микрочастицы застревают глубоко в волокнах ткани. Только несведущие убийцы не избавляются от вещей после дела. Ну или те, кто вырос в нужде и просто не может позволить себе выбросить дорогую вещь. Такие люди несут одежду в химчистку.
Харри внимательно наблюдал за ней во время этих слов, но не увидел на её лице ни шока, ни настоящего страха. Лишь усталую обреченность. Как будто она в глубине души давно ждала этого разговора.
— Ты думаешь... — прошептала она. — Ты думаешь, это я убила своего мужа?
Харри покрутил в руках чашку. Если он хотел вытянуть из неё всю правду, ему не следовало выкладывать свои выводы напрямую. Иначе он сам бы подсказал ей удобную версию, до которой она, возможно, и не додумалась бы. С другой стороны, нужно было заставить её говорить, раскрыться.
— Нет, — ответил он. — Но я думаю, ты в него стреляла.
— Как это понимать? Я стреляла, но не смогла убить?
— Скажем так: ты сделала выстрел милосердия. С той лишь разницей, что в момент твоего выстрела он уже был мертв.
Глава 24
— Биргер был слишком импульсивным. Соображал быстро, но умом не блистал.
Ламай медленно помешивала ложечкой в новой чашке чая, которую Харри поставил перед ней.
— Он всегда думал, что мгновенно всё схватывает, и сразу начинал действовать. Человек дела, понимаешь? Обычно всё обходилось. Но когда он неправильно понимал заказ клиента и совершал ошибку, ему и фирме приходилось покрывать дополнительные расходы. На этом сгорала вся прибыль, а порой мы уходили в чистый убыток. Я пыталась помочь ему, сама читала договоры, но он только злился и спрашивал, не держу ли я его за дурака. А потом он снова вляпывался в очередную дорогостоящую промашку. Ничему не учился. То же самое случилось и с тем займом, который он взял у этих ужасных людей. Быстрый подсчет, за которым последовало неверное решение. И со страховкой вышло точно так же. — Она вздохнула.
— Когда я поднялась из подвала и нашла его мертвым на полу, рядом лежало его письмо ко мне. Там было написано, что теперь я и дети сможем получить выплату по страхованию жизни, поскольку самоубийство совершено после полуночи, то есть уже в новом году. Там же лежал и страховой полис, где пункт о самоубийстве был обведен ручкой.
— Угу. Полис выплачивается и при самоубийстве, «если только страхователь не лишит себя жизни в течение года с момента заключения договора».
— Да. Я перечитала это трижды, и мне сразу закралось подозрение, что Биргер опять всё напутал. Биргер не был глупым, но, к несчастью, был далеко не так умен, как сам о себе думал. Мысль о том, что он мог неверно истолковать этот пункт, даже не пришла ему в голову.
— Имелся в виду не календарный год, а следующие двенадцать месяцев.
— Я не знаю, сколько именно времени прошло с момента, как ему пришла эта идея, и до того, как он её исполнил, но, как я уже сказала, он был человеком дела. Мне, стоявшей там, понадобилась ровно минута, чтобы проверить по Google, что он снова совершил ошибку. — Она горько усмехнулась. — Ведь комично, правда? Или трагикомично.
— И тебе пришлось всё исправлять.
— Да. Я понимаю, это должно выглядеть так, будто у меня ледяное сердце: первое, что я делаю, найдя собственного мужа в луже крови, — лезу в Google проверять, получу я страховку или нет. А потом... потом всё остальное. Но дети, Харри, я должна была думать о них. Я не могла позволить себе сломаться, если мы хотели выжить. Я ведь знала, что долг с нас всё равно стрясут.
— И ты выстрелила в него. Чтобы всё выглядело как убийство, а не суицид.
— Да.
— Ты убрала все следы самоубийства, включая то письмо.
— Я сожгла его на следующий день.
— Ты сняла с него куртку, с себя — платье, и вымыла вам обоим руки, чтобы эксперты не нашли следов пороха, которые выдали бы, что вы оба держали пистолет.
— Любой, кто хоть немного смотрел сериал CSI [34], знает такие вещи.
— Угу. А ты знала, что он проглотил часы вашей дочери?
Она кивнула.
— Он написал об этом в письме. Написал, что сделал селфи на фоне салютов как неопровержимое доказательство того, что он был жив после полуночи. И что снимок надежно спрятан у него в желудке, откуда его никто не сможет забрать, но его обязательно найдут при вскрытии.
Харри сделал ещё глоток. Она последовала его примеру.
— Криминалисты нашли волос, — сказал Харри. — Человека, который полгода назад проходил курс химиотерапии.
— Да. Летом Биргеру подарили жизнь. А потом он сам от неё отказался. — Ламай подняла голову и слегка запрокинула её, стараясь удержать подступившие к глазам слезы, чтобы они не покатились по щекам. — Отказался ради нас.
