Выстрел милосердия (ЛП) - Несбё Ю
— Большинство сотрудников нашего отдела, как и вы, в прошлом работали в полиции, — говорил начальник отдела кадров. — Методы нашей работы во многом схожи с обычным полицейским расследованием. Задача отдела расследований — устанавливать истинные обстоятельства дела, а не просто экономить деньги компании на страховых выплатах. Это означает, что теоретически расследование может пойти на пользу самому страхователю, и мы выплатим больше, чем выплатили бы без расследования. Причём проведённого за наш же счёт.
Клементс полуобернулся, кивнул и весело, с иронией улыбнулся Софи. Словно слова кадровика были их общей шуткой. Но у Софи с Клементсом вообще было мало общего, так что она не улыбнулась, а лишь коротко кивнула в ответ.
— Впрочем, в полиции, пожалуй, все устроено так же, — продолжал начальник отдела кадров. — Ведь одинаково важно установить невиновность, как и вину.
Когда последовавшее за этим молчание затянулось настолько, что стало ясно: это был вопрос, а не просто утверждение, соискатель спокойно прочистил горло.
— Ну.
Снова пауза. Мужчина отвел взгляд от сидевших перед ним сотрудников и посмотрел прямо на Софи. Его голос звучал хрипло, он говорил медленно, но отчетливо:
— Мы больше времени тратили на то, чтобы находить виновных.
Софи не смогла сдержать улыбки.
Руководитель отдела взял лежавший перед ним лист бумаги.
— Ваше резюме весьма лаконично, Холе. Итак, юридический факультет, Высшая школа полиции, затем должность следователя в отделе убийств здесь, в Осло. Однако ваше имя хорошо известно по целому ряду убийств. Полагаю, это далеко не всё, что вы можете рассказать о карьере длиной почти в тридцать лет?
— Вы правы, далеко не все, — ответил он и повернулся к окну, словно уже рвался отсюда прочь. — Но это всё, что я собирался сказать.
Софи внимательно разглядывала его. Разумеется, она читала о его жене, убитой в их собственном доме, — об этом знали все. Была ли это затаенная боль, которую она сейчас видела в его глазах, или же просто усталая меланхолия, с которой не расстаются иные мужчины, а некоторые ею даже упиваются?
— Дела, о которых вы читали, мы по большей части раскрыли. Но были и другие, которые раскрыть не удалось. Если вы свяжетесь с теми, кого я указал для рекомендаций, они наверняка расскажут больше.
— Надо полагать, вы оставили контакты тех, кто настроен к вам благожелательно, — заметил начальник отдела кадров. — А о чем они предпочтут умолчать?
— О, не думаю, что они станут меня перехваливать. — Не тронутый шрамом уголок рта чуть приподнялся. — Но они вряд ли скажут вам, что я алкоголик.
В комнате снова воцарилась тишина, но на этот раз её нарушил непривычный для Софи звук — далекий приглушенный хлопок. Она посмотрела в окно. Там, в угасающем дневном свете где-то над Осло-фьордом, мерцали искры разорвавшейся ракеты — должно быть, остатки новогодних запасов двухдневной давности. Она терпеть не могла Новый год. Эрик, как обычно, успел набраться ещё до прихода гостей.
Начальник отдела кадров кашлянул.
— В завязке, надо полагать?
— Верно.
Кадровик и Клементс кивнули, словно это было хорошей новостью. Разговор зашел в тупик.
— Семья? — спросила Софи. — Простите, я не представилась: Софи Гулльстранн, заместитель генерального директора.
— Не женат. Вдовец, — ответил Харри Холе.
— Дети?
— Взрослый пасынок...
Холе осёкся. Софи догадалась: есть дети, насчёт которых он сам не уверен, можно ли считать их семьёй. Что ж, нетрудно было представить, что у этого человека за плечами кочевая личная жизнь. «Несерьёзный тип» — как с осуждением назвали бы его подруги Софи.
— Родились и живёте в Осло, насколько я вижу. — Она кивнула на лист резюме.
— Родился в Оппсале, живу на улице Торвальда Мейера.
Ист-эндер [8]. Это слово её подруги выплёвывали с ещё большим пренебрежением, чем «несерьёзный».
— Почему вы хотите работать расследователем — то есть ловить тех, кто нас надувает? — спросила она.
Софи заметила, как от такой формулировки напряглись спины сидевших впереди мужчин, зато взгляд Харри Холе потеплел. Она так и думала: ему понравится прямой разговор.
— Потому что вы за это платите, — ответил Холе.
— В полиции тоже платят.
— Тамошнее начальство не хочет иметь дела со мной, а я — с ними. И вы платите лучше.
— Вы в этом уверены?
— Если хотите заполучить меня — придётся.
Она рассмеялась. Сидевшие перед ней мужчины удивленно обернулись. Мало кому доводилось слышать, как смеётся Софи Гулльстранн.
— Как скоро вы готовы приступить? — спросила она.
Холе пожал плечами и посмотрел на часы.
Глава 6
Джон Дейл стоял у балконной двери своей роскошной двухсотметровой квартиры на девятом этаже недавно построенного жилого дома. Перед ним лежал окутанный инеем и залитый лунным светом Фрогнер-парк [9]. Чуть дальше над городом и фьордом белой простыней стлалась морозная дымка.
Он пригубил «Монтгомери» и посмотрел на часы. Девушка, с которой у него сегодня было свидание, должна была прийти через полчаса, но он начал без неё. «Монтгомери» — сухой мартини, который помогал ему успокоить пульс в обществе. А ещё это давало повод порассуждать о том, что Монтгомери был английским генералом, который нападал на врага в пустынях Северной Африки только при пятикратном численном превосходстве. Это говорило не только о пропорции джина и вермута в его бокале, но и об излюбленной деловой стратегии самого Джона Дейла.
Дейл поднялся — а когда требовалось, и послушно падал на ринг — ещё в бытность боксёром, втихую делая ставки на собственные бои. Выигранные деньги он в какой-то короткий безрассудный период инвестировал в кино, но едва уцелел и вернулся к своей беспроигрышной стратегии: никогда не ставить, если шансы против тебя. Теперь он занимался криптовалютой, флиппингом квартир и краткосрочными займами на сером рынке, в основном кредитуя индивидуальных предпринимателей. И здесь перевес всегда был на его стороне. Банки мало что могли сделать, когда недобросовестные конторы объявляли о банкротстве, но если уж ты дал обещание Джону Дейлу, отделаться так просто не получалось.
Он сделал ещё глоток. Вкусно. Ах, год обещал быть просто отличным, особенно теперь, когда он снова холостяк. Жена — без пяти минут бывшая — удовольствовалась единовременной выплатой, подписала соглашение о неразглашении и теперь наверняка глушит вино под зонтиком на Майорке.
Раздался звонок в дверь.
Он снова взглянул на часы. Рановато она. Он приложил указательный и большой пальцы к шее. Пульс слегка зашкаливал. Он подумывал о виагре, но решил, что это будет капитуляцией ещё до начала боя.
Он поставил бокал с мартини на кухонный остров и вышел в прихожую.
Камера видеонаблюдения над входной дверью на первом этаже показывала человека в куртке DHL и кепке; он держал картонную коробку и что-то на ней читал.
— Посылка для Джона Дейла.
Джон нажал кнопку домофона и стал ждать. Посмотрел на реликвию, висевшую под стеклом в рамке на стене рядом с дверью. Это был подарок от американского кинопродюсера, который хотел выкупить права на ремейк «Проповедника». По словам продюсера, это был один из двух оригинальных ножей из бальсового дерева, использовавшихся при съемках сцены убийства в душе в «Психо» [10], а второй экземпляр выставлялся в музее кинореквизита «Movie Madness» в Портленде, штат Орегон. Впрочем, Дейл заметил с обратной стороны надпись «Психо 2», так что особой уверенности у него не было.
Он услышал, как в коридоре с тихим шорохом открылись двери лифта, и уже потянулся к замку, когда ощутил секундную заминку. Знакомое, но неуловимое ощущение, похожее на дежавю. Он нажал на ручку и толкнул дверь.
Человек перед ним действительно был в куртке DHL. Однако Дейлу сразу бросилось в глаза, что гость одет на удивление легко для такого мороза. Зато не вызывало удивления то, что курьер был гораздо ниже и тоньше его самого — Дейл все-таки боксировал в тяжелом весе. И все же почему-то он подумал именно об этом. О боксерском поединке.
