Выстрел милосердия (ЛП) - Несбё Ю
Харри невольно поморщился. Он слишком долго расследовал убийства, чтобы смерть продолжала производить на него впечатление. Но боль и ужас жертв по-прежнему задевали его.
— Следы?..
— Нет, никаких следов секса — ни по согласию, ни насильственного.
— Значит, убийца, скорее всего, был её первым клиентом за вечер.
— Не факт, что это вообще был клиент.
— Ну да, но восемь вечера — самый час пик для клиентов проституток, так что, полагаю, вы начнёте оттуда.
— Именно. Обычно она стояла в Квадратурене, но ни одна из девчонок, с которыми мы говорили, не видела, чтобы её кто-то забрал.
— Значит, она стояла чуть в стороне от них, подальше от камер Банка Норвегии?
— Почему ты так думаешь?
— Если бы у вас были свидетели или записи, ты бы сказал об этом в первую очередь. И я знаю, что девушки предпочитают стоять под камерами. Это дает им хоть какое-то чувство безопасности. Но у этой женщины была своя ниша. Клиенты, которые не хотят, чтобы их номера попали на запись.
Олег улыбнулся и покачал головой.
— М-да. И никаких других улик, так?
— Иначе я бы рассказал о них сначала?
— Логично. А это значит, что начинать со строителей — неверный путь.
— Вот как?
— То, как он выбрал жертву, сам способ убийства и отсутствие следов — все указывает на тщательно спланированное преступление. Едва ли убийца стал бы выбирать место, которое напрямую указывает на него самого. Опустевший на праздники строительный городок — идеальное место для кого угодно, кроме тех, кто там до сих пор живет, согласен?
Олег кивнул.
— Но тогда ты предполагаешь, что мы имеем дело с умным, расчетливым и хладнокровным убийцей, а ты ведь всегда говоришь, что...
— ...большинство из них не такие. Верно. И основное правило гласит: сначала спроси себя «как», и не забивай голову вопросом «почему». Многие убийцы сами не могут внятно объяснить, зачем они это сделали. Сосредоточившись на том, «как», ты найдешь орудие убийства, которое сможешь связать с преступником. Быстро, просто и чисто — дело раскрыто. Но здесь этого не будет.
— Не будет?
— Ну, всякое может случиться, но если я не прав, с меня... — Харри криво улыбнулся. — Чашка кофе. В делах вроде этого главное правило не работает.
— Значит, мне нужно начать с поиска ответа на вопрос «почему»?
— Возможно. Но когда убивают проституток, жертву обычно выбирают случайно. То есть дело не в том, что убийца мечтает очистить мир от порочных женщин, просто они — самая легкая добыча. Если мотив не завязан на конкретные личные отношения, он не приведет нас к преступнику.
— Ты думаешь, у нас тут очередной безумный серийный убийца?
Харри приподнял бровь.
— Намекаешь, что я во всяком убийстве вижу гвоздь только потому, что у меня в руке молоток?
— А разве нет?
Харри пожал плечами.
— Психологи тратят всю жизнь на изучение серийных убийств, а я всего лишь прослушал годовой курс в Чикаго. Это не молоток.
Они снова замолчали. Снизу доносилось тихое пение Хельги.
— Ты скучаешь по ней?
— Все время, — ответил Харри прежде, чем Олег успел договорить.
— Я тоже. Поэтому ты сорвался в последний раз?
Харри пожал плечами.
— Не знаю. Думаю, у меня просто была затяжная депрессия. Столе наверняка объяснил бы это тем, как прошлая зависимость влияет на психику. А у тебя как?
— Что у меня?
— Как дела?
Олег быстро взглянул на Харри.
— Все хорошо. Работы много, только и всего.
Харри кивнул.
Олег прокашлялся.
— Раз уж Столе больше нет, тебе, наверное, стоит найти кого-то другого.
— Психолога, хочешь сказать?
— Да. Хильде Витт. Она сменила Столе на посту консультанта нашего отдела.
— Столе был мне скорее другом, чем психологом, Олег. Такого человека трудно заменить. Но теперь, когда у меня появится работа, голове будет на чем сосредоточиться. Но спасибо, что подумал об этом. Ты сам к ней ходишь?
— Бывает.
— Помогает?
— Трудно сказать. Хуже точно не становится.
— Хуже в каком смысле?
— Вот сейчас ты говоришь точь-в-точь как она.
Харри рассмеялся.
— «Life... But How to Live It» («Жизнь... Но как её прожить?).
— Норвежская панк-группа на букву «L» в твоей коллекции.
— Молодец.
— Когда ты начал встречаться с мамой, а я был ещё совсем пацаном, помнишь, какую песню ты поставил мне первой?
— Должен помнить?
— Я тебя ненавидел. До тех пор, пока благодаря тебе я не осмелился прыгнуть с десятиметровой вышки во Фрогнербадете [11], а на обратном пути в машине не включил Ramones...
— О нет, только не это...
— Да. «I Wanna Be Sedated» («Я хочу под наркоз»).
Они громко расхохотались, и на мгновение пение внизу прекратилось. Но вскоре возобновилось.
— Женщины в твоей жизни, — сказал Харри. — Ракель. А теперь Хельга. Тебе чертовски повезло, молния ударила дважды в одно место. Ты ведь знаешь это?
Олег кивнул. Они снова замолчали, делая вид, что вслушиваются в тишину и тихое пение, стараясь не думать о продолжении фразы, которую Харри так и не произнес вслух: «Так что не просри всё это, как сделал я».
Глава 8
Жители Осло проснулись очередным холодным зимним утром — настолько морозным, что кое-кто даже поминал обещанное глобальное потепление. Инженер-химик Александра Стурдза к их числу не принадлежала. Первое, что она усвоила, приехав в Норвегию в двадцатилетнем возрасте, — это правило «шерсть к телу», совет по выживанию, которому она следовала с тех пор и сегодня в том числе. Она выросла в бедности в Румынии и в Норвегии тоже ничего не получила даром, если не считать учебного места в NTNU [12]. Тем не менее сейчас, когда она стояла на пороге просторной комнаты с видом на такую же просторную террасу и Фрогнер-парк, изумило её вовсе не это. И даже не дубовый паркет, покрывавший более ста квадратных метров гостиной. А кровь, залившая большую часть этой площади. Всё это, очевидно, вытекло всего из одного трупа, который лежал ничком посреди комнаты на стеклянном журнальном столике. У мужчины, в котором опознали владельца квартиры Джона Дейла, были глубокие раны на обоих боках, словно в его теле просверлили дыры.
Роар Мидтстуэн, ветеран криминалистической службы, подошел и встал рядом с ней.
— Это я звонил, — сказал он. — Подумал, будет правильно, если вы из Института судебной медицины приедете и сами взглянете. Что скажешь?
Александра посмотрела сверху вниз на Мидтстуэна, который был на целую голову ниже неё. Он стоял в типичной для криминалиста позе — разведя руки в стороны и подняв ладони в перчатках, словно давая понять, что лично он тут ровным счётом ничего не понимает.
— Не знаю, — ответила Александра. — Есть информация, когда его в последний раз видели живым?
— Один из соседей видел его в лифте вчера в шесть часов вечера. Нам позвонили из клининговой компании. Они отперли дверь своим ключом час назад.
— И что, по-твоему, здесь произошло?
— Да кто ж его знает. Следов взлома нет, и единственный намёк на то, что что-то могли украсть, — вон там.
Он указал в сторону прихожей, где Александра увидела четыре уродливые дыры в стене рядом с дверью, словно оттуда что-то вырвали с корнем.
— Дорогая картина? — спросила Александра.
— Нет. Уборщик сказал, там висел самый обычный нож в рамке под стеклом, ничего особенного. А ещё это может быть самоубийством.
— Почему?
— Потому что в крови нет никаких следов обуви, а она, как сама видишь, залила весь пол. И отпечатки пальцев мы уже проверили.
Он кивнул в сторону прихожей, где ещё один криминалист в белом защитном костюме сидел на складном стуле с ноутбуком на коленях.
— На предмете, который мы считаем орудием убийства, есть только отпечатки самого погибшего.
Он поднял прозрачный пакет для улик, внутри которого лежал Т-образный инструмент.
