Выстрел милосердия (ЛП) - Несбё Ю

— Полицейских, — сказал Олег.

— Да.

В комнате на пару секунд воцарилась тишина.

— Другие впечатления? — спросила Катрине. — Что скажут остальные?

— Эти заторможенные движения, — сказала Сири Хеймен. — Как по мне, он выглядит так, будто что-то принял.

— Это тоже вполне возможно, — согласилась Витт. — Что-то, способное убрать часть реальности. До половины всех самоубийц имеют алкоголь в крови, а при повешении до трети принимали бензодиазепины.

Харри снова прокрутил фильм перед мысленным взором под эхо только что сказанных Хильде слов.

Убрать часть реальности.

Она говорила об одурманивающих средствах, но его мозг связывал эти слова с чем-то другим, только он никак не мог ухватить с чем именно.

— Как бы то ни было, — сказала Катрине. — Нет никаких сомнений, что Брандт покончил с собой, и всё указывает на то, что он же убил Трима Хёугена.

— Разве? — спросил Олег.

— Да, — сказал Эдди. — Мы сняли отпечатки пальцев с шеи Трима Хёугена, и они совпадают с отпечатками Роберта Брандта. Брызги крови на одежде Брандта и следы на снегу сходятся с тем, что он опустился на колени, наклонился над Хёугеном, положил левую руку ему под голову, запрокинул её и перерезал горло правой рукой. То же самое с отпечатками на ноже и кровью на ладони Брандта.

— В то же время мы знаем, что Брандт был в кинотеатре «Вега», когда убили Фелицию, — сказала Катрине. — Следовательно, у нас не один, а два убийцы. Насколько это необычно, Харри?

— Необычно, — ответил Харри, все ещё не открывая глаз. Затем он открыл их и выпрямился в кресле.

— Но подобные примеры известны. Когда их двое, обычно это семейные пары.

— Почему?

— Общее восприятие реальности, — перехватила инициативу Витт. — Как правило, есть одна доминирующая личность, чаще всего мужчина, который со временем создает моральную вселенную, принимаемую вторым партнером.

— Брандт не был женат, и у него, насколько нам известно, не было партнерши, — сказала Катрине.

— Я тут как раз смотрел фильм про двух сумасшедших серийных убийц, которые не были парой, — вставил Скарре. — Убили как минимум одиннадцать человек в восьмидесятых и снимали все на видео, прямо как у нас. Один американец, а второй узкоглазый...

В комнате послышалось деликатное покашливание.

— ... Ну ладно, азиат. Их звали... э-э...

— Леонард Лейк и Чарльз Нг, — сказал Харри, подавляя зевок.

— В любом случае, — сказал Скарре. — Этот Лейк покончил с собой, приняв таблетку цианида, когда его повязали. Они были просто двумя парнями, которые делились друг с другом своими садистскими фантазиями.

— То есть, по-твоему, мы имеем дело именно с этим? — спросила Катрине.

— Разве это не очевидно? — Скарре развел руками. — Мы же слышали криминалистов. Брызги крови, отпечатки, всё это — такое невозможно подстроить.

— Еще как возможно, — возразил Харри.

Воцарилось молчание, все повернулись к нему.

— Можно все подстроить так, будто человек убивает добровольно. У нас один убийца, и он накачал Брандта наркотой, точно так же, как поступил с Кнутом Грипом. Он угрожал Брандту — к примеру, приставил револьвер к его голове — и заставил зарезать Хёугена ножом. Брандт обычно ходит в перчатках, но он заставил его снять их, чтобы тот оставил отпечатки. После чего принудил Брандта включить камеру и повеситься.

— Да ладно тебе! — воскликнул Скарре. — Ты хоть сам слышишь, насколько невероятно это звучит?

— Слышу, — сказал Харри. — Но когда мы исключаем вероятное, нам остается лишь невероятное. И среди невероятных гипотез мы должны в первую очередь рассмотреть наименее маловероятную. То, что Брандт или кто-либо другой является соучастником в паре серийных убийц, по статистике ФБР имеет вероятность десять в минус девятой степени. Можешь заняться подсчетами на досуге, Скарре, пока все остальные будут думать над более вероятным сценарием — а именно, как наш единственный серийный убийца заставил Брандта свести счеты с жизнью.

— Угроза длительной физической или психологической боли, — сказала Витт. — Или необратимая потеря близких людей. В «Интерперсональной теории самоубийства» Джойнер утверждает [64]... — Она заметила выражение лица Катрине. — ...в общем, много всего.

— Спасибо, Хильде, — прервала её Катрине. — Ладно, давайте за основу возьмем версию с одним убийцей, но при этом ничего исключать не будем. Что-то ещё?

— Мы нашли револьвер, из которого стреляли в Грипа, — сказал Эдди. — Он валялся в снегу перед террасой. «Уэбли». Заряжен холостыми, все как ты и говорил, Харри.

— С какой стати он пытался убить его холостыми? — удивился Малик.

— Патроны уже были в барабанах револьверов, когда он украл их в Яре, — сказал Харри. — Он не знал, что один из них заряжен холостыми. Он был уверен, что всадил в Грипа настоящую пулю.

Скарре усмехнулся: — Чистое невезение, значит?

— Я бы назвал это как раз везением, — парировал Харри.

— Хорошо, — сказала Катрине. — Давайте перейдем к распределению задач...

— Откуда ты взял эти десять в минус девятой степени? — спросила Витт, когда они с Харри спускались по лестнице Полицейского управления.

— С курса по серийным убийствам в Чикаго.

— Мне это число ни о чем не говорит.

— Это вероятность перетасовать колоду и вытянуть пики в порядке возрастания от двойки до валета. А затем проделать то же самое ещё раз.

— Но если один серийный убийца у нас уже есть, какова вероятность, что он работает с сообщником?

— От десяти до двадцати процентов.

— Погоди! Это же очень высокая вероятность. Зачем ты соврал?

— Я не врал.

— Ты преподнес это так, будто это абсолютно исключено.

— Я думаю, он один, — сказал Харри, вынимая из кармана телефон.

— То есть, если Харри Холе во что-то верит, статистику и научную психологию можно выбросить на помойку?

Он приложил трубку к уху: — Ты сама говоришь, что он действует как массовый стрелок, а они более чем в девяноста процентах случаев работают в одиночку.

— Но черт возьми, остаются же ещё десять процентов...

— Он один, — оборвал её Харри и поднял руку, показывая, что отвечает на вызов. — Слушаю.

Хильде Витт возмущенно покачала головой, пока Харри слушал трубку.

— Я включу громкую связь, чтобы наш специалист тоже слышала, — сказал он. — Повтори ещё раз, Александра. — Он держал телефон между ними. Голос судмедэксперта звучал ещё резче, чем обычно, отражаясь от кирпичных стен лестничного пролета.

— Я говорю, что мы обнаружили у Кнута Грипа ту же смесь опиоидов и бензодиазепинов, что и у Роберта Брандта. Конкретно с таким сочетанием мы раньше не сталкивались, но вообще подобный коктейль используют при изнасилованиях на свиданиях, чтобы усыпить жертву. Смесь особенно опасна, поскольку вызывает глубокую потерю сознания и действует гораздо дольше.

— Грип утверждает, что ничего не помнит, — сказал Харри. — В том числе и того, что было до приема наркотика — например, кто ему его дал. Ты бы в это поверила?

— Вполне. Бензодиазепины блокируют функции гиппокампа и вызывают антероградную амнезию.

— А по-человечески?

— Информация просто не переносится в долговременную память, — подсказала стоявшая рядом Витт.

— Дамочка права, — подтвердила Александра. — Все, мне пора бежать.

— Понял, спасибо, — сказал Харри и убрал телефон обратно в карман.

— То, что это один и тот же наркотик, ничего не доказывает, — заметила Витт. — Брандт и его сообщник делились колесами точно так же, как делились своими фантазиями об убийствах, как те двое маньяков, о которых вы говорили.

Харри придержал перед ней дверь, а затем вышел следом на мороз и зашагал вниз по склону в сторону церкви Грёнланн.

— Допустим, Грип действительно все забыл, — сказал Харри. — Существует ли способ как-то восстановить эти воспоминания?

— Смотря по обстоятельствам. Если вещество не помешало так называемой консолидации памяти, то теоретически это возможно.