Выстрел милосердия (ЛП) - Несбё Ю

— Вот как. А мне ты это зачем рассказываешь?

— Я руковожу людьми вроде Ксавье Клементса как раз потому, что я умнее их. Я знаю, что ты приложил руку к этому делу и рассказал нам далеко не все, что тебе известно о той смерти.

Харри промолчал.

— Я просто хочу быть уверена, что эти деньги не достанутся тем, кому они доставаться не должны.

— Потому что это выставит тебя в дурном свете, если всё вскроется?

— Мне лишний свет ни к чему, Харри. Мне нужны перемены, и я собираюсь уволиться с этой работы. Нет, я просто хочу услышать это от тебя, потому что терпеть не могу несправедливость.

— Это не несправедливость, — сказал Харри. — Это отвечает сути страхового договора в том виде, в каком его заключили стороны. Возможно, застрахованный неверно истолковал какую-то техническую деталь, но об этом тебе, думаю, знать не обязательно.

— Отлично, — сказала она. — На том и порешим.

Они продолжили молча курить, и, как ни странно, это молчание никого не тяготило.

— К слову о том, что это хороший город, — она кивнула на огни внизу. — Тебе никогда не хотелось... сбежать? Убраться подальше от всего этого идеального.

— Не потому, что все вокруг было идеально, но я сбегал пару раз. И возвращался. Ты чувствуешь такое желание?

Она пожала плечами. — Судя по всему, да. — И подняла сигарету в качестве доказательства. Они направились обратно к машинам.

— Наша встреча... — начала она перед тем, как сесть в свою «Теслу».

— ...никогда не было, — закончил за неё Харри, втайне надеясь, что «Эскорт» заведется.

Когда «Тесла» бесшумно покатила вниз по склону в сторону Хольменколлена, Харри остался сидеть в раздумьях. Нащупал в заднем кармане бумажку, вытащил её. Набрал записанный там номер.

— Да?

— Это Харри Холе. Мы виделись в сортире в «Шрёдере». Ты говорил, что за тобой должок или вроде того.

Никто не сможет меня отыскать. Я нахожусь так глубоко под землей, за такими толстыми запертыми дверями, что они могут сбрасывать бомбы, искать меня тепловизионными дронами или спустить с поводков всех собак на свете. Никто, абсолютно никто меня не найдет. Потому что это тайное прибежище. Место, где мы с тобой можем монтировать и шлифовать нашу картину без помех, подобно скульптору, который отсекает от глыбы камня все лишнее. Пока она не станет совершенной — такой, какой и должна быть. Стэнли Кубрик и Найджел Голт монтировали «С широко закрытыми глазами» [65] непрерывно четыреста дней, Ричард Линклейтер потратил двенадцать лет на «Отрочество». У меня нет столько времени. Честно говоря, я даже не знаю, сколько у меня есть, но часы тикают. Здесь царит такая мертвая тишина, что я слышу каждую секунду, когда секундная стрелка, подрагивая, делает очередную паузу.

Грип уставился на меня, когда я стоял за его террасной дверью, словно на чужака. Но когда он наконец узнал меня, я по лицу его понял: до него дошло. Что я пришел за ним. И все же он открыл дверь, впустил меня. Конечно же впустил, а что еще ему оставалось делать?

Сюда не проникает ни единый звук, и наружу тоже ничего не выходит. Никаких сигналов, никакой киномузыки, никаких криков о помощи — ничего. Лишь мерный ход часов, гул вентиляторов да мерцание экранов.

Глава 58

Харри чувствовал, как маленькая теплая ладошка сжимает его пальцы, пока они с Гертом скользили по льду в свете прожекторных мачт над головой.

Когда Харри забирал его у Катрине, Герт уже надел коньки с чехлами. Катрине рассказала, что еле-еле отговорила Герта ложиться в них спать: он так ждал, когда они с дядей Халли снова пойдут на каток, что его даже стошнило. Харри снес Герта на спине с четвертого этажа и усадил в «Эскорт».

— Мама говолит, что вы с папой были лучшими длузьями.

— Все верно, — сказал Харри и посмотрел в сторону низких трибун за западным виражом стадиона «Фрогнер». Они тонули во тьме, и свет прожекторов слепил глаза, но не чудилась ли ему фигура на самом верхнем ряду? Он заметил её ещё на втором круге. Если это человек, то место он выбрал странное. Слишком далеко от катка, чтобы общаться с кем-то внизу, и слишком холодно и темно для того, чтобы просто присесть отдохнуть. Первую автоматическую мысль — что это Катрине шпионит, проверяя, как они с Гертом справляются вдвоем, — он легко отогнал. Он знал, что она доверяет ему. Знал, что, несмотря на родительскую склонность сгущать краски, она понимает: он ни за что не потащит мальчишку в бар, чтобы там напиться, или что-то в этом роде.

— А у тебя появился новый лучший длуг? — Герт посмотрел на Харри с неподдельным беспокойством на личике.

— У меня есть Эйстейн, — сказал Харри. — Мы с ним дружим с самого детства.

— Он доблый?

— Добрый? Ну... пожалуй. А ещё с ним весело.

— Как с тобой?

— Со мной?

— Ты доблый и веселый.

Харри улыбнулся и сжал руку Герта. Веселый — в миноре. Пожалуй, это было своего рода итогом.

— А ты? — спросил Харри. — У тебя уже есть лучший друг?

— Да, — сказал Герт. — У меня есть ты.

— М-м. — У Харри перехватило горло, и ему пришлось дважды сглотнуть, прежде чем ответить: — Здорово. Значит, у меня теперь два друга.

— А это много?

— Не знаю, но вполне достаточно, если они настоящие. Зазвонил телефон.

— Какао? — спросил Харри.

— Да!

Они подкатили к скамейке, Харри расстегнул клипсы на коньках Герта и налил какао в пластиковый стаканчик из термоса, который Катрине дала сыну с собой. Звонил Эдди. Харри перезвонил ему.

— Отпечатки пальцев на стекле террасной двери с наружной стороны, — сказал Эдди. — Большинство из тех, что мы нашли, стерлись от солнца, ветра и непогоды. Но один оказался свежим. Сегодня нам даже повезло — он дал совпадение по базе судимостей.

— Вот как?

Харри посмотрел на Герта. Тот с любопытством глядел на него снизу вверх — должно быть, уловил предвкушение в голосе дяди Халли.

— Некий Тим Каландер, — сказал Эдди. — Живет здесь, в Осло. Адрес: Блиндернвейен. Рабочий адрес: Ведель Ярлсбергс вей, тридцать шесть.

— Это Фильмпаркен. Что ты нашел в базе судимостей?

— Всего один приговор за хранение наркотиков. Больше двадцати лет назад. Получил год, большей частью условно, так что ничего особо серьезного.

— Мм. Сделай одолжение, звякни в «Дельту» и организуй задержание.

— Серьезно? — спросил Эдди.

— В каком смысле? Если это тот, кого мы ищем, он забрал из Яра несколько единиц огнестрельного оружия.

— Да нет, я просто подумал, не захочешь ли ты перепоручить само задержание кому-то другому. Это же лакомый кусок для опера — во всяком случае, я так слышал. От кого-то в управлении, кто цитировал Харри Холе.

— Сейчас это уже не так важно, как тогда. Я занят, понимаешь ли. — Харри протянул Герту салфетку и жестом показал, чтобы тот вытер рот, перемазанный какао.

— Как знаешь, — сказал Эдди. — Я все устрою. Они повесили трубки.

— Хочешь ещё покататься? — спросил Харри.

— Да, — сказал Герт.

— А сколько?

— Не знаю.

— Три круга?

Герт склонил голову набок и сосредоточенно посмотрел на Харри, словно тщательно взвешивал предложение.

— Три круга — в самый раз, — сказал Харри, защелкнул клипсы на коньках Герта и взял его за руку.

На втором круге он снова глянул на трибуну. Никакой фигуры там уже не было. На третьем круге он поймал себя на том, что несется так быстро, что уже не катится рядом с Гертом, а тащит его за собой.

Они снова подкатили к скамейке. Харри расстегивал крепления на коньках Герта, прижимая телефон плечом к щеке.

— Привет, Эдди. «Дельта»...

— Уже в пути.

— Какой номер дома на Блиндернвейен? — Ему ответили.

— Сможешь тоже туда подъехать? — спросил Харри.

— Да.

Они повесили трубки, и Харри набрал букву «К», чтобы позвонить Катрине Братт. Посмотрел на кнопку вызова. Вместо этого пролистал список дальше, до «В». Телефон Хильде Витт прозвонил обычные три раза, прежде чем она ответила.