Выстрел милосердия (ЛП) - Несбё Ю
Смонтировать «Окончательный монтаж».
Самое странное заключалось в том, что Грип знал: как бы омерзительно ни было Тиму содержимое, он проделает блестящую работу. Тим-человек хотел бы сжечь эту плёнку, но Тим-монтажёр — вместе со страхом смерти — неизбежно победит.
Грип вернулся домой и долго, тщательно всё обдумывал.
Было уже почти утро, когда он принял две таблетки Тима — особую смесь бензодиазепина и опиума — и выстрелил себе в грудь, зная, где именно находится защитная пластина. Он взял тот из трёх украденных револьверов, в барабане которого были холостые патроны. Однако грохот оказался настолько сильным, а боль такой резкой, что на секунду он поверил, будто выстрелил боевым. Должно быть, он отключился на пару секунд, потому что очнулся он оттого, что рядом стоял и лаял Джеронимо.
Он разбередил рану, чтобы потекло побольше крови, плеснул немного на диван, оставил на паркете следы волочения и улёгся в ванной. Там он попросту уснул в дурмане таблеток и полной уверенности, что тревогу поднимут сразу же, как только он не явится на съёмочную площадку к вызывному следующим утром.
Был уже день, когда он наконец очнулся и увидел стоявшего над ним Харри Холе.
Разумеется, Грип знал, что подозрение падет на Тима. Тем более если он сам не станет указывать на него пальцем, а сделает вид, будто пытается защитить своего сводного брата.
И действительно, полиция быстро пришла к выводу, что Тим и есть Киноубийца. А если бы они вопреки ожиданиям нашли Тима в Пайнвуде, то — на случай если у них оставались сомнения — обнаружили бы там и один из украденных револьверов «Уэбли».
— Как ты догадался? — спросил Грип. — Что это я?
Кристиан пожал плечами: — Впервые эта мысль пришла мне в голову после третьего убийства. Антон. «Зодиак». Я ведь был единственным, кто читал готовый тритмент, который ты написал для «Окончательного монтажа», так что — да, меня поразило, что убийства в точности повторяют фильмы, которые тогда планировалось включить в коллаж. «Подглядывающий». «Семь». Ну и «Зодиак». Но всё это казалось настолько абсурдным, что я списал всё на случайные совпадения. Пока не прочитал, что Тим выстрелил в тебя в твоей же гостиной, а позже — что ты привел полицию к Пайнвуду, якобы рассчитывая найти там Тима. Но...
Кристиан сделал паузу. Долгую паузу. Он всегда умел хорошо рассказывать истории, этот Кристиан. И цеплять на это женщин, в чем сомневаться не приходилось.
— ...я как раз случайно оказался у окна гостиной и видел, как вы с Тимом шли в Пайнвуд в тот самый вечер, когда он якобы в тебя выстрелил. А чуть позже заметил, как ты возвращался оттуда один. Тогда я и сложил два и два.
Грип кивнул: — Так почему ты ничего не сказал полиции? И если ты понимал, что я убиваю всех, кто нас предал, одного за другим, ты разве не боялся, что я убью и тебя?
Кристиан широко улыбнулся. Улыбкой лучшего друга. Той самой, в которую Грип когда-то верил.
— Потому что они предали и меня тоже, Кнут. Я должен был стать режиссером, а не чертовым актером, который обязан прыгать по первому слову режиссера. Посмотри на меня. Я превратился в шлюху. Шлюху, которую трахают в задницу все более молодые режиссеры, орущие: «А теперь с чувством!»
Голос Кристиана задрожал.
— Я ненавижу их, Кнут. И себя ненавижу. С меня хватит. «Окончательный монтаж» был делом жизни не только для тебя. Я скорее сдохну, чем упущу возможность режиссировать этот фильм вместе с тобой. Понимаешь?
— Понимаю, — сказал Грип. — Даже лучше, чем ты думаешь.
— Ну так что, я в деле?
Грип кивнул: — Да, ты в деле.
— Да! — Кристиан вскинул кулак. — Какое следующее убийство?
— Следующее будет последним. Это убийство того, кого полиция должна посчитать настоящим Киноубийцей.
— Кто это?
— Том.
— Том?
— Всё началось со вступления к «Подглядывающему» и должно закончиться точно так же, как и сам фильм. То есть тем, что серийный убийца Том использует то же сверло, которым убивал, чтобы покончить с собой.
— Потрясающе! И это сверло всё ещё у тебя?
— Конечно.
— И где оно?
Грип улыбнулся: — Прямо там. Он указал в темноту: — В ящике для инструментов на операторском кране.
— Что? Серьезно?
— Хочешь что-то спрятать — положи на самое видное место.
— Ты просто невероятен! — рассмеялся Кристиан. — Но кто он, этот Том?
— Разве это не очевидно? Кристиан растерянно улыбнулся: — Э-э...
Грип включил запись на телефоне, сунул руку под куртку и выхватил нож.
— Самый главный предатель из всех, разумеется. Ты. Готов к выстрелу милосердия?
Он увидел, как широко распахнулись глаза Кристиана Боэнга, как потемнели они от ужаса, расширившего зрачки. Возможно, тот узнал нож Джона Дейла — тот самый, которым Дейл постоянно хвастался, утверждая, что это один из двух бальсовых ножей из «Психо», хотя все прекрасно знали, что он из «Психо 2».
Кристиан словно оцепенел в кресле, когда Грип занёс нож для первого удара.
Он уже готов был со всей силы опустить нож, когда его зрительный нерв словно пронзило насквозь. Ослепительным лучом 1800-ваттной HMI-лампы с расстояния всего трёх метров.
Ему пришлось зажмуриться, и в ту же секунду он почувствовал удар по предплечью.
Он выронил нож, через силу открыл глаза и увидел пляшущие на сетчатке круги света, пока обе его руки заламывали назад и вверх за спину. Ощутил металл на запястьях и услышал отчётливый смазанный щелчок.
Что-то заслонило резкий свет, и к нему наконец вернулось зрение. Массивный силуэт человека.
Вспыхнул верхний свет, и он увидел, кто перед ним.
— Х-Х-Харри?
— Да. И вся съемочная группа в сборе.
Высокий полицейский отступил в сторону. Грип заморгал. Он посмотрел на тех, кто замер вокруг, не сводя с него глаз. Полковник стоял у осветительной стойки. Черно сидел на табурете за камерой. Эрнст устроился за портативным звуковым пультом, а Сверре держал удочку с микрофоном. Кида сидела в своём режиссёрском кресле за монитором. Она перевела дыхание:
— И... снято. Наступила тишина.
Грип обвёл взглядом безмолвных коллег. Криво усмехнулся. Откашлялся: — Всё удалось записать?
Глава 73
Ни Харри, ни Катрине не произнесли ни слова в первые секунды после того, как на экране Харри надел наручники на Грипа, Кида сказала «снято», а телевизор в переговорной убойного отдела погас.
Катрине посмотрела на часы. Было без четверти девять утра, до собрания следственной группы оставалось пятнадцать минут. Пресс-конференция была назначена на полдень.
— Да, это признание, я сама слышу, — сказала она, кивнув на погасший экран. — Но ты ведь прекрасно понимаешь, что в суде мы это использовать не сможем.
— Мы проверяем, мог ли тот бальсовый нож, который вытащил Грип, быть из квартиры Дейла, — сказал Харри. — А в его ящике для инструментов мы нашли то самое восьмимиллиметровое сверло. Эдди говорит, что они хотят протестировать его на кости и сравнить отметины с зубами Фелиции. Это будет похоже на баллистическую экспертизу. На сверле уже нашли микроскопические следы, предположительно — эмали.
— Всё так, но суть в том, что суд не допускает использования доказательств, полученных путем умышленного обмана обвиняемого. Это касается и признания, и ножа, и сверла.
— Да, — сказал Харри. — Но только если обвиняемого обманула полиция.
— Если ты думаешь, что судья примет это только потому, что ты отстранен от службы, или потому, что ты утверждаешь, будто действовал в свободное от службы время, ты ошибаешься, Харри.
— Я вовсе не это утверждаю.
— И что же ты тогда утверждаешь?
— Я утверждаю, что вчера вечером лишь поделился своими подозрениями с Кидой Ширер. Это она связалась с Кристианом Боэнгом, Черно и остальной съемочной группой и устроила ловушку для Кнута Грипа.
Катрине наморщила лоб и слегка отклонила голову назад, словно желая получше разглядеть Харри: — Ты хочешь сказать, что был тут совершенно ни при чём?
