Выстрел милосердия (ЛП) - Несбё Ю
— Хочешь коктейль? Это можно устроить.
— Я имею в виду лучшую питьевую воду в этом городе — обычную, из-под крана.
— Ага. Никакого кофе после восьми и никакого вина до?
— Вроде того... Ты говорил, что хотел мне что-то рассказать?
— Разве? Да, пожалуй. Но давай это подождет, сначала сделаем заказ? Кстати, я забронировал здесь в отеле номер. Мы можем попросить принести еду туда.
— Знаешь, у меня вообще-то не так много времени, так что как-нибудь в другой раз.
Она увидела удивление в карих, мягких глазах Микаэля Белльмана, сменившееся раздраженной складкой на лбу, прямо под густой, едва подернутой сединой челкой. Он был красивым мужчиной. И знал об этом. Она терпеть не могла мужчин, которые были красивы и знали об этом. Но он был министром юстиции. В конце концов, на кое-какие вещи можно закрыть глаза ради того, чтобы хоть раз перепихнуться с женатым мужчиной, находящимся на самой вершине власти. Одна лишь мысль о скандале, который это могло бы вызвать, приводила её в легкий трепет.
Официант — возникший на месте через три секунды после того, как Белльман едва заметно повернул голову, — изо всех сил делал вид, будто обслуживает министра юстиции в общем порядке, но после того как принял заказ на две порции запеченного сельдерея, скорее побежал, чем пошел.
Витт молча ждала продолжения, смутно догадываясь, о чем пойдет речь.
Белльман слегка качнулся на стуле, словно прыгун с трамплина в разгонной стойке перед самым отрывом: — То, что я хотел тебе рассказать, — начал он. — Мы с Уллой поговорили о вещах, которые оба уже какое-то время чувствуем и обдумываем.
— Улла — это твоя жена, верно?
— Э-э... да, именно. Раздраженная морщина на его лбу появилась снова, на этот раз чуть глубже. Она перебила его прежде, чем он успел продолжить: — Дай угадаю: вы почувствовали, что хотите ещё одного ребенка. Нет, пожалуй, поздновато. Ну, если только она не намного моложе тебя. Погоди. Вы хотите увенчать долгий и счастливый брак кругосветным путешествием. Скажи, что дело в чём-то подобном, Микаэль, я обожаю романтические истории со счастливым концом. Наверное, потому, что сама никогда не была способна создать такую. Так что я за вас болею. Ведь если бы такой мужчина, как ты, сейчас заявил, будто они с женой подумывают о разводе, я бы сразу поняла, что это чистой воды вранье и старейший в мире трюк, чтобы удержать молодую женщину в любовницах. О, огромное спасибо!
Она посмотрела на официанта, который только что наполнил её стакан водой, а затем снова на Микаэля Белльмана, который сидел с полуоткрытым ртом и ошеломлённо смотрел на неё.
— Что-то не так? — спросила она.
Он откашлялся: — Ты хочешь сказать, что тот вечер, который мы провели вместе, ничего не значил...
— Ты имеешь в виду те шесть минут траха?
— Там было не шесть мину...
— Ну да, ты наверняка прав, но, боже мой, кто считает минуты? Ах да, ты, конечно же, считаешь. Так что давай сойдемся на том, что времени ушло гораздо больше. И давай признаем, что Улла заслуживает такого неутомимого жеребца, как ты. На этом и оставим. Закончим, пока дело не дошло до слез, как говаривала моя мама, когда мы в детстве слишком сильно заигрывались. Давай просто порадуемся запеченному сельдерею. Что скажешь?
Глава 74
Харри кивнул тюремному надзирателю, который приоткрыл узкое окошко в двери камеры предварительного заключения и крикнул внутрь: «Сядь на нары, руки на виду!»
Он заглянул внутрь, прежде чем отпереть и открыть дверь.
— Я позову, — сказал Харри.
Кнут Грип был одет в застиранную робу тюремного ведомства, такую же серую, как и его лицо.
— Снова пришел проведать, приятель? — Грип попытался улыбнуться.
— Похоже на то. — Харри сел за стол между ними, положил перед собой три листа формата А4 и ручку. — Не думал, что мне разрешат. Есть правило, запрещающее контактировать с теми, кто проходит свидетелем по делу СЕФО против тебя. Но тебя, судя по всему, уже успели допросить.
— Верно, — сказал Грип. — Слышал, адвокаты хотят пойти дальше. Не просто служебная халатность, а обвинение в непредумышленном убийстве.
Харри кивнул.
— Срок до шести лет, — сказал Грип. — Может, мы ещё будем сидеть вместе, Харри. Разве это не было бы... как это называется?
— Парадоксально?
— Парадоксально. Два убийцы в одном прогулочном дворике, и каждый виновен в том, что другой оказался здесь.
— Мне жаль, — сказал Харри. — Это была огромная ошибка.
Грип провел рукой по черепу: — Смерть Тима, по крайней мере, внесет свой вклад. Как и его жизнь. На большее человек вряд ли может надеяться.
— Что значит — внесет вклад?
— При жизни он помог смонтировать «Окончательный монтаж» так, что тот стал шедевром. Разве что в нем не хватало последнего убийства, и поначалу я счел это трагедией. Но теперь я думаю, что это будет как отрубленная голова у статуи богини победы — как там её зовут?
— Ника.
— Точно, Ника. Так и этот фильм победит не вопреки, а благодаря тому, что у него нет этой головы.
— А головой должно было стать?..
— Убийство Кристиана Боэнга, разумеется. Вообще-то я планировал, что его изрубят насмерть бальсовым ножом Дейла в душевой заброшенного пансионата Боэнга. Он стоит пустой, сущий крысятник, чертовски отличная локация.
— Но тебе пришлось это изменить?
— Да. Когда Кристиан позвонил и захотел встретиться на Яре, я сразу понял, что он знает больше, чем нужно. Что время поджимает. Мне пришлось импровизировать, но ведь именно так и поступают хорошие режиссеры. — Грип коротко улыбнулся. — Не так ли, Харри?
— Мм.
— Кристиан хотел встретиться в павильоне А, а это по совпадению была та самая локация для финала, который я изначально планировал с другим исполнителем главной роли, не Кристианом.
— «Подглядывающий». С кем в главной роли, по твоей задумке?
— Думаю, ты уже понял, Харри.
— То есть новый план состоял в том, чтобы сначала убить Кристиана тем ножом из «Психо», а потом просверлить ему голову?
— Да.
— Не перебор?
— Больше — значит больше, Харри. В любом случае, я надеюсь, что Кида вставит этот финал, когда фильм выйдет в прокат.
— Фильм?
— Да. «Окончательный монтаж».
— Никакого фильма не будет, Грип.
— Не будет? — Грип широко улыбнулся. — Мне кажется, ты не вполне понимаешь время, в которое мы живем, Харри. Сейчас это самое обсуждаемое уголовное дело в мире. Особенно после того, как все посчитали Тима Киноубийцей — а потом его застрелили. После этого история закручивается по-новому. А затем ещё раз. Поверь мне, эти фильмы посмотрят все, Харри. И сам «Окончательный монтаж», и фильм о создании «Окончательного монтажа». Ты знал, что у документалки о съемках «Апокалипсиса сегодня [76]» рейтинг на Rotten Tomatoes выше, чем у самого «Апокалипсиса сегодня»?
Харри покачал головой: — Если не считать тех видеороликов, доступ к которым в сети уже заблокирован, «Окончательный монтаж» — это всего лишь несколько бобин 16-миллиметровой кинопленки, лежащих на складе вещественных доказательств в полиции.
— Истинный шедевр невозможно долго удерживать в заточении. Поверь мне, Харри, он выйдет в свет.
— Мм. Могу я спросить тебя кое о чем?
Грип криво усмехнулся и развел руками: — Не то чтобы я куда-то спешил.
Харри перевел дыхание. — Что ты чувствовал, когда убивал их? Фелицию Хени, Джона Дейла, Антона Вама, Трима Хёугена. Роберта Брандта. — Он произносил каждое имя медленно и отчетливо.
Грип пожал плечами. — Мне было страшно.
— Чего ты боялся? Что тебя поймают? Что они окажут сопротивление?
— Нет. Того, что кадры выйдут плохими. Дубль-то мог быть только один.
Харри попытался это осознать. Он не раз общался с серийными убийцами, и поражало его всегда не присутствие зла, а отсутствие обычных человеческих чувств. Но, по мнению Витт, Грип относился к типу массовых убийц — людей, ведомых эмоциями.
