Выживалити (ЛП) - Мейер Марисса
— Онлайн? — переспросила психотерапевт, усердно что-то строча. — Не с друзьями?
Ади поморщился.
Ручка психотерапевта замерла.
— Вы бы назвали себя командным игроком, Адитья?
Один из кристаллов отломился у него в пальцах. Сморщившись, он засунул его в карман джинсов:
— Разумеется, я командный игрок. Я обожаю людей.
— Понятно. — Она возобновила свои пометки. — Никто из членов семьи не изъявил желания присоединиться к вам? Братья, сёстры, кузены?
Нет, вообще-то у него не было никакой семейной поддержки, на которую можно было бы положиться. Когда его мать в подростковом возрасте сбежала от родителей, она позаботилась о том, чтобы факт его существования был начисто стёрт из семейного древа — точно так же, как позаботилась о том, чтобы он вырос стопроцентным американцем, воспитанным на её любимых телешоу.
Как будто он собирался делиться своими травмами с первой попавшейся мозгоправкой.
— Слушайте, док, давайте не будем тратить время впустую. Место на шоу мне и так уже гарантировано. — Он не стал признаваться, но именно это стало для него самым большим шоком, когда Раниэль Рассел позвонила и подтвердила это лично. До того момента он был уверен, что всё это очередной бред Симфони — вроде того случая, когда в каком-то обзоре похвалили сцену гибели её героини как «достойную Оскара», и его мать на полном серьёзе решила, что её номинировали на премию.
Мозгоправка постучала ручкой по блокноту:
— Реалити-шоу привлекают самых разных кандидатов. Моя задача — убедиться…
— Что не повторится история прошлого сезона?
Она даже глазом не моргнула:
— Что вы думаете об убийстве Алисии Анджелос?
Он помнил, как прочитал новость о её гибели. У Симфони тогда было очередное отвратительное настроение, и он ещё подумал: да, его жизнь — дно, но всё же не «найден-убитым-на-съёмках-реалити-шоу» дно. Всё познаётся в сравнении.
Он пожал плечами:
— Жаль, что она умерла.
— Алисия не просто умерла.
— Ну да. Её убила её чокнутая сестричка.
— Сиерре Анджелос так и не предъявили обвинений.
— Все знают, что это сделала она. Какое это имеет отношение ко мне?
— Возможно, никакого, — ответила психотерапевт. — Но мне нужно что-то написать в этом отчёте. — Она приподняла свои записи. — Так что если вы не хотите говорить об Алисии Анджелос, о чём нам стоит поговорить?
Ади вспомнил бесчисленные кастинги в детстве, где его выставляли напоказ как цирковой пони, а потом объявляли слишком сложным в работе.
Он вспомнил долгие ночи, проведённые в онлайн-квестах, эйфорию успеха, радость от прохождения, временное отступление одиночества.
Он вспомнил свою мать — как она захлёбывалась от восторга, объявляя о гарантированном месте в этой безвкусно-пофосной голливудской версии его любимой игры, её ярость, когда он ответил, что ему это неинтересно, и её роскошные подарки, когда он изменил решение.
Он вспомнил причину, по которой вообще поменял своё мнение. Шанс вырваться, вырваться на свободу — такой близкий, такой невыносимо близкий…
О чём им стоит поговорить?
Он откинулся на спинку кресла и сложил пальцы домиком:
— Читали какие-нибудь хорошие книги в последнее время?
Кастинг-видео: ВЫ МНЕ ДОЛЖНЫ
ВЫЖИВАЛИТИ: ПЯТЫЙ СЕЗОН
Девушка сидит на незаправленной кровати. На её лицо толстым слоем нанесён белый тональный крем, глаза обведены тёмными смоки-тенями, а помада такая же чёрная, как и её волосы. На стене позади неё висит картина с изображением ангела, который стоит на коленях перед надгробием и плачет кровавыми слезами.
Выражение её лица излучает чистую ненависть. Она не пытается улыбаться. Не пытается очаровать зрителя, как остальные.
Она смотрит прямо в камеру так долго, что это становится неловким. Почти угрожающим.
Сиерра Анджелос произносит всего одну фразу, прежде чем запись обрывается.
— Я хочу получить свои призовые деньги.
Заметки продюсера:
Только через мой труп.
Глава 4
Ади
Ади сбросил спортивную сумку на мраморный пол холла. Она приземлилась с тяжёлым глухим звуком — спасибо целой библиотеке книг внутри… и одной смене одежды. Он сверился со временем.
— Симфони! — крикнул он.
Никакого ответа.
Простонав, он взбежал по винтовой лестнице. Его мать в шёлковом халате сидела перед туалетным столиком в своей огромной гардеробной.
— Мам, нам нужно выезжать. Мы опоздаем.
Симфони наклонилась ближе к зеркалу.
— К чему такая спешка? — спросила она, нанося мерцающую пудру на скулы. Она никогда не выходила на улицу, не нанеся предварительно шестьдесят два различных вида средств по уходу за кожей, макияжа и продуктов для волос. — Ты звезда этого шоу. Они просто не смогут начать без тебя.
— Я не звезда шоу. Я один из двадцати участников, и если я опоздаю, они вызовут замену и начнут без меня.
Она фыркнула, закрыла пудреницу и взяла карандаш для бровей.
Он молитвенно сложил ладони:
— Ты отлично выглядишь. Поехали.
— Совершенство не терпит суеты, — пропела она, а затем отмахнулась от него карандашом. — Сделай что-нибудь полезное и достань мои перчатки для вождения из шкафу. Второй ящик слева.
— Перчатки для вождения, — пробормотал он. — На дворе не тридцатые годы.
— Ультрафиолетовые лучи сейчас так же реальны, как и тогда, и я отказываюсь обзаводиться пигментными пятнами, как эти… — она скривилась, — …пожилые женщины. О, и захвати пару солнцезащитных очков, пока ты там. «Prada»… нет, давай лучше «Versace».
— Слушаюсь, ваше величество.
— Адитья. Это одна небольшая просьба. Учитывая, что я провела двадцать три часа в родах и последние семнадцать лет обеспечивала тебя едой, одеждой и крышей над головой, не говоря уже о том, что выбила тебе место в знаменитом телешоу…
Её причитания утихли, когда Ади шагнул в гардеробную.
— Мерзость, мерзость, мерзость, — прошептал он, чувствуя, как его задушат переоценённые духи, пластиковые чехлы из химчистки и потребительство. На половине одежды всё ещё висели бирки.
Он нашел нужный ящик и выдвинул его, обнаружив россыпь аксессуаров. Один из многочисленных чехлов для телефона был обтянут искусственным мехом зебры. В другом, с розово-золотыми стразами в форме дельфина, находился настоящий телефон.
— Серьёзно? — пробормотал он, бросая его обратно к остальным.
Он схватил пару перчаток и футляр с очками, захлопнул ящик и направился обратно в гардеробную.
Но Симфони там уже не было. Он нахмурился, прислушался и… Ну да. Блендер. Саундтрек к его жизни.
Ади сбежал по лестнице на кухню и бросил аксессуары на столешницу. Теперь его мать была в обтягивающих джинсах, на высоких каблуках и в блестящем топе с открытыми плечами. Весьма подходящий наряд для поездки на машине.
Она окинула его оценивающим взглядом:
— Ты в этом поедешь?
Он оглядел свою футболку и старые джинсы:
— Ага.
— Хм. — Её неодобрение сквозило даже сквозь шум. — Ты всё ещё слишком тощий. — Она выключила блендер. — Я положила несколько пакетиков «Best Life» в твою сумку. Это поможет тебе нарастить немного мышц.
Он удержал себя от того, чтобы смущённо потянуть за футболку. Как бы плохо она ни заставляла его себя чувствовать, он не собирался пить эти протеиновые коктейли из суррогатной еды, которые его мать втюхивала в «магазинах на диване».
Она перелила содержимое блендера в стакан на вынос, пока Ади барабанил пальцами по своим тощим предплечьям:
— Мы можем ехать?
— Ха! Мне пришлось умолять тебя пойти на это шоу, а теперь кто из нас так рвётся туда попасть?
— Когда я даю обещание, я его выполняю. — Намёк Ади повис в воздухе.
Конечно, когда Ади рос, если у Симфони было хорошее настроение, она могла повезти его в зоопарк, как и обещала. Или же всё заканчивалось очередным кастингом, днём покупок в её любимых бутиках или кофе с какой-нибудь бывшей знаменитостью. Ади с самого раннего детства усвоил правило: никогда не выходить из дома без книги в руке.
