Вашингтонский указ (ЛП) - Адлер-Ольсен Юсси
«Проклятье», — подумала она. Значит, оставался только один обходной путь — по тропинке вдоль реки до самой К-стрит или Эл-стрит. А там уже соображать, как незаметнее пробраться к Восьмой улице. Нужно было поторапливаться.
Около одиннадцати часов утра она добрела до Вашингтонского почтамта, где обнаружила редкое по нынешним временам чудо — работающий таксофон. Качая головой, она посмотрела на слой засохшей грязи, толстой коркой покрывавшей ее брюки, и набрала прямой номер Уэсли. Это было верхом глупости, но услышать его голос сейчас было ей жизненно необходимо — просто ради того, чтобы почувствовать хоть какую-то опору. Сказать прямо, что она собирается проникнуть в Белый дом, она не могла, но он парень сообразительный, поймет и без слов.
Разговор вышел коротким, но его голос подействовал на нее успокаивающе — именно этого она и ждала. Теперь оставалось надеяться, что он примет меры предосторожности.
С грустной улыбкой она повесила трубку и огляделась по сторонам. Каждый раз, когда она пересекала перекресток, она смотрела на юг, и от увиденного ей становилось не по себе. Все улицы по направлению к университету и Белому дому буквально чернели от обилия военных мундиров. Патрули останавливали абсолютно всех прохожих, требуя документы. И подавляющее большинство заворачивали обратно.
Значит, весь район вокруг Белого дома полностью заблокирован — впрочем, иного и ожидать не приходилось. Британская делегация ни в коем случае не должна была увидеть недовольство американских граждан, это очевидно. Вертолет с премьер-министром и его свитой приземлится на лужайке прямо перед Овальным кабинетом, и Уоттс пробудет в резиденции до тех пор, пока его не заберет обратный рейс. Всё просто и надежно.
Поскольку все подступы со стороны Пенсильвания-авеню были перекрыты плотными кордонами, ей пришлось сделать огромный крюк: обойти с севера Метро-Сентр, обогнуть Чайна-таун и только потом спуститься к книжному магазину «Барнс энд Ноубл». Она прибавила шагу; в раскисших мокрых ботинках хлюпало, а идти было тяжело, словно по вязкой каше. Она хрипела и задыхалась, как заядлый курильщик в туберкулезном отделении, а дешевый дождевик и одежда под ним промокли до нитки. Неудивительно, что прохожие провожали ее удивленными взглядами. Какой нормальный человек сунется на улицу в такой ливень без зонта и в подобном рванье? Только сумасшедшая нищенка, которой некуда деться. «Бедняжка», — читалось в глазах редких встречных. Каких-то странно пустых, безразличных глазах.
Город изменился до неузнаваемости.
Когда она свернула к «Барнс энд Ноубл» со стороны Эф-стрит, улица выглядела на удивление спокойно — пожалуй, даже слишком спокойно, и это заставило ее напрячься. Всего в одном квартале отсюда стояли солдаты в бронежилетах и полной боевой выкладке, а здесь не было видно даже обычных патрульных копов. Улица жила своей будничной жизнью. В пятидесяти метрах впереди несколько покупателей лениво заходили и выходили из дверей книжного, и больше ничего примечательного.
Она осторожно посмотрела на окна верхних этажей, пытаясь разглядеть притаившихся наблюдателей, но и там не заметила ничего подозрительного.
«Они точно ждут нас внутри, даже сомнений быть не может. Не строй иллюзий, Догги Роджерс, ты слишком умна для этого», — подумала она, прижимаясь плотнее к стене здания, подальше от хлещущих из переполненных водостоков потоков воды. До встречи с Т. оставалось еще двадцать минут. Если она хочет, чтобы всё прошло гладко, нужно перехватить его до того, как он зайдет в магазин.
«Где он припаркуется? — размышляла она. — На Десятой улице?» Может, стоит просто стоять на месте. Если он появится с противоположной стороны от углового входа в магазин, она бросится ему навстречу, хотя шансов уйти незамеченными у них в таком случае будет мало. Нет, оставалось надеяться, что он приедет с севера — скорее всего, так оно и будет, ведь там гораздо проще найти место для парковки.
Без десяти двенадцать она уселась прямо на мокрый тротуар, привалившись спиной к стене здания и не обращая внимания на лужи под собой. «Настоящие бродяжки делают именно так», — подумала она. Для полноты картины не хватало разве что забитой всяким хламом тележки из супермаркета, но главное — правильный настрой. Она опустила голову на колени, стараясь не замечать хлещущие потоки воды и струйки дождя, затекающие под одежду. В такой позе она могла незаметно наблюдать за улицей в обе стороны.
— Ну давай же, Т., — прошептала она, чувствуя, как тело начинает коченеть от холода.
Не прошло и двух минут, как со стороны перекрестка показался агент ФБР в штатском — маскировка у него была паршивая. Его черное пальто было почти сухим, но поля шляпы уже обвисли под дождем. «Ну вот, федерал вылез из своей норы», — подумала она. Интересно, это наблюдатели из окон дали ему сигнал? Она снова подняла глаза к окнам, но ничего не заметила. Не сводя с него глаз, она запустила руку в свой пластиковый кулек. Карандаш для глаз наверняка лежал на самом дне — законы подлости никто не отменял. Пошарив среди хлама, она наткнулась на него в углу пакета. Быстро отломила грифель о шероховатый тротуар и принялась растирать его пальцами.
Агент был уже совсем близко.
Не поднимая головы с коленей, она поднесла испачканные пальцы к лицу и небрежно размазала черную краску вокруг глаз. При этом она тихонько напевала себе под нос какую-то мелодию. Когда между ними оставалось метров десять и он окликнул ее, Догги резко откинула голову назад, подставив лицо струям ливня, который довершил маскировку. Глаза нещадно щипало, но она понимала, что трюк сработал — под таким напором воды потечет любая тушь.
Он бесцеремонно пихнул ее носком ботинка:
— Документы предъяви.
Она вытаращила на него глаза, изображая пьяное недоумение, и глупо захихикала, хотя сердце в груди бешено колотилось от страха:
— Привет, красавчик. Чего ты там хочешь посмотреть? Мою киску? — Она снова дико расхохоталась, уставившись на текущий по асфальту ручей, и попыталась продолжить свое мычание.
— Здесь сидеть нельзя, — повторил он, снова пихнув ее ботинком.
— Эй, командир, может, снимешь мне комнатку в отеле? — протянула она заплетающимся языком. — Я согласна. Сделаю всё, что захочешь. — Она уставилась на него мутным взглядом, приоткрыв рот. — Черт, да я тебя так оттрахаю, мало не покажется. Ты просто гребаный красавчик. Помоги подняться, ладно?
Он брезгливо покачал головой и поднес рукав куртки ко рту:
— Что мне делать с этой бродяжкой? — спросил он в микрофон.
— Поднимайся и иди за мной, — скомандовал он, выслушав ответ дежурного в наушнике. — Торчать тут тебе никто не позволит.
Он потащил ее за локоть к углу здания, мимо огромных витрин книжного магазина. Как и во всех филиалах «Барнс энд Ноубл», витрины здесь уходили вверх на высоту двух этажей, открывая взгляду прохожих бесконечные книжные стеллажи. Настоящий рай для книголюбов. Буквально через пару минут Т. зайдет внутрь этого теплого помещения и примется искать ее. И если она ничего не предпримет, его поиски закончатся ничем.
— Мне туда надо! — заорала она ему прямо в ухо.
— Еще чего захотела. Пойдешь в машину, посидишь в тепле. Туда соваться тебе нельзя.
— Да мне отлить надо, придурок! Они меня всегда пускают. Я там раньше работала, сечешь? Пусти меня, козел, мне очень надо!
Он попытался проигнорировать ее вопли и потащил за собой, но она упрямо упиралась и тянула в противоположную сторону. Если он хочет ее забрать, пускай попотеет.
— Пусти, мне приспичило! Не то я тебе всю твою гребаную тачку обоссу, понял? И мне глубоко насрать, что ты мне сделаешь!
Хватка на ее руке стала жестче.
— Слышь, мусор, не распускай руки!
Он попытался силой потащить ее вперед, но она просто мешком осела на тротуар.
— Мне только отлить, ладно? Отпусти меня внутрь, а потом я сама уйду, честное слово. В конце концов, можешь просто подождать меня у дверей и скрутить на выходе, идет?
