Вашингтонский указ (ЛП) - Адлер-Ольсен Юсси
Он позволил ей сползти на асфальт.
— Что делать? — негромко проговорил он в рукав. Послушал ответ, согласно кивнул: — Да, этот тип всё ещё под наблюдением. Он ищет её. Понял.
Он пренебрежительно посмотрел на нее сверху вниз:
— Сделаешь свои дела и чтобы духу твоего здесь не было, усекла? — Интерес к ней он потерял мгновенно. Для него она была пустым местом.
Она послушно кивнула. Усекла ли она? О да, еще как усекла.
Она кожей чувствовала десятки устремленных на нее взглядов, пока шла через зал к эскалатору, ведущему к туалетам на втором этаже. Трудно сказать, что было причиной — её ли дикий внешний вид или то, что местная охрана подслушивала переговоры агента ФБР. Скорее всего, и то и другое. В любом случае, людей с беспроводными наушниками-вкладышами в зале было предостаточно.
На середине подъема она заметила Т. Он стоял под рекламным плакатом в отделе естественных наук и внимательно осматривал зал. На мгновение ей показалось, что его взгляд остановился прямо на ней; она даже робко приподняла руку с поручня эскалатора, но шериф уже отвернулся и уставился в панорамное окно фасада. «Проклятье, не узнал», — расстроилась она. Оставалось надеяться, что у него хватит терпения подождать. Самой идти на контакт было нельзя — это верная гибель. «Объект под наблюдением», — вспомнила она слова копа.
Поднявшись на второй этаж, она миновала стеллажи с DVD-дисками и направилась прямо к дамской комнате. Сходить в туалет ей действительно было нужно — не соври она копу, тот бедолага в патрульной машине и впрямь мог пострадать.
Стоило ей толкнуть дверь, как она наткнулась на приличную даму, сушившую руки перед зеркалом. Выглядела она как обычная покупательница «Барнс энд Ноубл» — если бы не удостоверение с эмблемой ФБР, небрежно засунутое за пояс брюк.
Они были повсюду.
Догги мельком взглянула на свое отражение в зеркале, проходя мимо. Неудивительно, что ее никто не узнавал — она сама себя едва признала. Жалкое, потрепанное зрелище. Она выглядела как загнанная в угол крыса, кем, по сути, сейчас и являлась.
Она заперлась в кабинке. Ближайшие десять минут должны были решить всё. Десять минут, от которых зависела её жизнь и жизнь её отца. Если её сейчас арестуют, пиши пропало. Сама она, возможно, как-нибудь и выкрутилась бы, но для её отца это означало бы конец борьбы. А значит, ей нужно во что бы то ни стало прорваться дальше — пробраться в Белый дом. Это был следующий барьер.
И там, сидя на унитазе, она вдруг отчетливо поняла, как именно сможет это сделать. План был на удивление прост. Всё нужно разыграть именно так, без вариантов. Но для этого ей обязательно нужно было вытащить Т. из магазина. Без него у нее ничего не выйдет.
Она осторожно промокнула лицо туалетной бумагой, стараясь не стереть размазанную вокруг глаз тушь.
— Да, — донесся из-за двери негромкий голос женщины-агента. — Да, она всё еще в кабинке, я слежу за ней. Нет, больше ничего подозрительного. Да, я наготове.
«Как бы не так», — подумала Догги и натянула мокрые брюки. Затем достала из пакета стодолларовую купюру.
Она скользнула мимо женщины-агента, даже не взглянув на нее, оставляя за собой мокрые следы на полу, и направилась к кофейне в другом конце зала. Подошла к стойке и заказала чашку чая. Девушка-бариста удивленно оглядела ее с ног до головы, но при виде стодолларовой купюры все вопросы у нее отпали.
— И вот этот сэндвич тоже, пожалуйста, — Догги ткнула пальцем в витрину.
Она сделала несколько глотков, снова спиной чувствуя настороженные взгляды. Быстро перекусив, она по пути к эскалатору прихватила с полки какую-то детскую книжку и поехала вниз, высматривая в толпе шерифа из округа Хайленд.
Но Т. нигде не было видно. Догги почувствовала, как к горлу подступает паника, и испуганно взглянула на часы. Было всего десять минут первого. Не мог же он уже уйти! Черт, этого просто не может быть.
Она медленно побрела к кассам, стараясь непринужденно оглядываться по сторонам. Его нигде не было.
Тогда она взяла с выставочного стола какую-то книгу и сделала вид, будто увлеченно ее рассматривает. Продавцы уже вовсю косились на нее, боясь, как бы она не испачкала товар своими грязными руками. Еще минута — и ее вежливо, но твердо выставят на улицу, в этом можно было не сомневаться.
Прямо за ее спиной стоял один из агентов в штатском, сканируя взглядом зал, а второй дежурил у витрины, поглядывая на улицу. Женщина-агент из туалета на втором этаже теперь стояла у перил балюстрады, контролируя входную зону. Объявлена полная готовность, а она стоит посреди зала, как чучело огородное, у всех на виду, и никто не догадывается, кто она на самом деле! Прекрасный лебедь, превратившийся в гадкого утенка, черт побери.
«Пожалуйста, Т., ну где же ты? Покажись», — молила она про себя, аккуратно возвращая книгу на полку. Она скользнула в угол зала, где пожилая пара негромко переговаривалась, листая огромный тяжелый фолиант на столе. Заметив ее приближение, старики поспешно ретировались.
В обычное время она бы, наверное, обиделась и попыталась понять, почему люди так шарахаются от нее, но сейчас ей было глубоко плевать.
«Если я выйду на улицу искать его, обратно меня уже точно не впустят, — подумала она. — Второй раз этот фокус не пройдет».
Но что, если он действительно ушел?
Она обогнула эскалатор и прошла в самый конец зала. У дальней стены маячили двое мужчин, очень похожих на переодетых копов, но и они поспешили отойти, когда она приблизилась.
В конце концов она сдалась и направилась к выходу. Т. исчез, и это было худшим развитием событий.
На улице ливень припустил еще сильнее. Следивший за ней агент ФБР спрятался в укрытие, а ливневые стоки на дорогах давно не справлялись с потоками воды. Минут через сорок пять она должна была быть на Маркет-Сквер на встрече с Бугатти, но идти туда по прямой было всего ничего. Если вместо этого сделать круг мимо парковок у Метро-Сентр и подняться к Франклин-Сквер, то время как раз подойдет. Она успеет прийти пораньше и перехватить Бугатти на подходе к чайной. Может, по дороге ей повезет встретить Т. на одной из парковок? Она искренне на это надеялась.
Она опасливо оглянулась через плечо, но улица была пуста. Догги прибавила шагу, всматриваясь в перекрестки, но Т. нигде не было.
Мысли в ее голове крутились с бешеной скоростью. Т. ушел из магазина. Агент ведь сказал, что шериф под наблюдением. Почему? Да потому что он оставил сообщение на ее автоответчике, к гадалке не ходи. Сам-то шериф закон не нарушал, не он был их целью. Но они рассчитывали, что он выведет их на нее. Возможно, встреча с Т. сейчас была не лучшей идеей, но одно оставалось неоспоримым: без Т. проникнуть в Белый дом будет чертовски трудно. Может, Бугатти сможет ей помочь? Но как именно — она понятия не имела.
Она оглянулась еще раз. На противоположной стороне улицы, метрах в пятидесяти позади нее, шел какой-то ссутулившийся мужчина. Из-за стены дождя рассмотреть его лицо было невозможно, но Догги решила не рисковать. Она прибавила шагу и с ужасом заметила, что к преследователю чуть поодаль присоединился второй человек. Когда она огибала здание суда, у нее возникло искушение плюнуть на встречу с Бугатти и бежать, но как она могла? Она была обязана его предупредить.
Именно в этот момент ее охватил первобытный, леденящий душу страх. Преследователь позади казался зловещей тенью, готовой поглотить ее в любую секунду. А вдруг сейчас такой же силуэт вырастет и впереди? Ей вспомнились рассказы о лагерях смерти: после долгих месяцев заключения узники становились безразличными ко всему, бесконечные страдания притупляли в них инстинкт самосохранения и страх перед неминуемой гибелью. Человеческая психика странно устроена. Оказавшись на самом дне отчаяния, люди смиряются со своей участью и покорно идут навстречу судьбе. Но перед этим наступает короткий период, когда страх вспыхивает с новой, непреодолимой силой. Это происходит тогда, когда ты уже поверил, что спасся, что все опасности позади, а потом внезапно понимаешь, как жестоко ты ошибался.
