Заговор братства - Штробель Арно

На следующее утро Фридрих встал рано. Ужин накануне прошел в прохладной атмосфере, о завещании Германа не было сказано ни слова. Хозяин и Шоллер беседовали обо всем и ни о чем, а Геральд фон Зетлер время от времени добавлял пару слов.

После ужина все быстро разошлись.

Ночью Фридрих несколько раз просыпался и, когда утро можно стало на самом деле назвать утром, сразу встал.

С дымящейся чашкой кофе в руках он вышел на веранду и сел в плетеное кресло, то самое, в котором сидел вчера вечером. Фридрих любил эти ранние утренние часы, когда все еще спали. Здесь у него возникало чувство, что он один на всем белом свете. Какая прекрасная утопия…

Дверь из дома открылась, и на веранду вышел Курт Шоллер.

— Доброе утро, господин фон Кайпен, — поздоровался адвокат.

Фридриху показалось, что уж он-то нисколько не удивлен тому, что видит другого человека, вставшего спозаранку.

— Доброе утро. Судя по всему, у вас прекрасное настроение. Вчерашний разговор с господином фон Зетлером был для вас успешным? Хотите кофе?

Шоллер отрицательно покачал головой и сел рядом с Фридрихом.

— Нет, нет, спасибо. Я не пью кофе. Что касается первого вопроса, отвечу так: прошлой ночью я нашел то, чего так желает господин фон Зетлер, — решение, которое устроит вас обоих. Мне понадобится ваша помощь, нужно будет кое-что уточнить. Но с этим, полагаю, проблем не возникнет.

Фридрих поставил свою чашку и улыбнулся.

— Я тоже так полагаю. Однако вы пробудили мое любопытство, господин адвокат.

— Дело в том, что сегодня ночью господин фон Зетлер скончался.

Он сообщил это небрежно, как будто высказывал предположение, что погода на следующей неделе будет хорошей. Такой же, как сегодня. Фридрих смотрел на Шоллера округлившимися глазами. Он был не просто ошарашен.

— Что вы сказали? Фон Зетлер умер? Как это возможно? Что случилось?

Улыбка адвоката стала еще шире.

— Он просто умер во сне. Вероятно, сердце не выдержало. Он ведь был очень расстроен. У человека с таким весом всегда могут быть проблемы с сердцем, знаете ли. И потом — такое далекое, трудное путешествие. Жара…

— Вы…

— Я сделал то, для чего меня нанял господин фон Зетлер. Я уладил дело о наследстве.

И вдруг последовал короткий смешок:

— Жаль только, что клиент не может заплатить мне за услуги.

Глаза Фридриха сузились.

— Даже не знаю, то ли мне восхищаться вашим умом, то ли скорбеть о вашей глупости, господин Шоллер. Что побудило вас думать, что я обрадуюсь этой столь неожиданной смерти?

Шоллер внимательно посмотрел на своего собеседника.

— Две вещи, господин фон Кайпен. Во-первых, интуиция, она говорит мне, что вы за новые методы в решении проблем. Во-вторых, должен признаться, это отчасти мужество, продиктованное отчаянием. Я упомянул уже, что в Германии у меня земля горит под ногами. Я охотно остался бы здесь и работал бы на вас, если вы найдете применение моим талантам. Рассматривайте мой метод решения просто как попытку попасть к вам на работу.

Молчание было долгим. Казалось, каждый из них хотел разгадать мысли другого. Наконец, Фридрих кивнул:

— Вы правы. Мне нравятся люди, которые принимают нужные решения в нужное время. Думаю, работа для вас найдется. Однако я должен вас предупредить кое о чем. Я также умею находить решение, если это необходимо. А теперь перейдем к делу. Что вы имели в виду, когда говорили, что вам потребуется моя помощь?

— Как я уже сказал, вполне возможно, что фон Зетлера подвело сердце. Это должен установить врач и подписать свидетельство о смерти. Вероятно, вы знаете здесь хорошего врача…

Через час доктор Фисслер освидетельствовал тело Геральда фон Зетлера и проверил лекарства, которые нашлись в его багаже. Согласно официальному медицинскому заключению, этот человек умер от инфаркта. Сердце у него и правда было ни к черту.

9 августа 1961 года, Трирский собор

Епископ Герхард Беннинг осмотрел то, что ему надлежало осмотреть, и спросил, все ли готово к службе.

— Дорогие братья! До того как вас рукоположат в сан, вы должны будете перед всей общиной объявить себя готовыми к принятию звания священнослужителя. Я спрашиваю, готовы ли вы стать верными слугами церкви и добросовестно руководить стадом Христовым?

Они хором ответили:

— Я готов!

Юрген Денгельман мысленно добавил:

«Я готов вести стадо Христово в будущее под руководством симонитов».

— Готовы ли вы сознательно служить слову Божию и можете ли объявить о радостном послании, и о своей принадлежности к католической вере?

— Я готов!

Я готов проповедовать католическую веру таким образом, о котором вы и мечтать не осмеливаетесь.

— Готовы ли вы помогать бедным, больным и всем находящимся в нужде?

— Я готов!

Мы окажем бедным и больным ту помощь, в которой они действительно нуждаются.

— Готовы ли вы еще теснее связать себя с Христом и приносить себя в жертву на благо людей?

— С Божией помощью я готов!

— Обещаете ли вы выказывать мне и моим преемникам почтение и послушание?

— Я обещаю это!

Я буду самым послушным учеником, какого вы только можете представить. А что касается вашего преемника, епископ, у меня о нем совершенно конкретное представление.

— Да завершит Господь то хорошее дело, начало которому положено в вас.

После общей молитвы, обращенной ко всем святым, рукоположенные в сан в знак почитания и явного признания своей слабости должны были склониться к земле.

Затем последовали другие ритуалы, и все новые священнослужители встали на колени перед епископом.

Денгельман был вторым в ряду. Когда он встал на колени перед Беннингом и тот молча возложил на его голову руку — жест, которым со времен апостолов право служить церкви передавалось дальше, Юрген коснулся своей рукой епископа. Тот от удивления вздрогнул. В глазах епископа молодой священник увидел вопрос и выдержал его взгляд.

Запомните мое имя, епископ. Запомните мое имя!

Им передали столу [4] и одеяние для мессы. Они переоделись, потом последовало помазание елеем. Юрген снова посмотрел в глаза епископу Беннингу, на этот раз он испробовал технику, которой его научили в братстве.

Глаза должны говорить. Глаза!

Денгельман сконцентрировался и представил, что именно этот человек имеет власть привести его к цели. Он сосредоточился и почти сразу все понял — епископ сообщил ему, что его скоро должны отозвать в Рим и сделать кардиналом. Юрген восхищался этим человеком, и пока его руки смазывали елеем, он думал о нем, нет, он чувствовал: я восхищаюсь вами, епископ.

Он знал воздействие. При соответствующей концентрации чувство восхищения можно видеть в глазах. Поверить этому было трудно, но после того как Юрген потренировался с тем, кто был отправлен для контакта с ним, он физически ощутил симпатию, кото-' рая возникла у этого человека к нему.

Епископ смотрел на Юргена. Затем он крепко сжал его руки, и Денгельман почувствовал теплую волну. Это была симпатия по отношению к нему.

Или он сам знает эту технику, или лучше владеет собой, чем я ожидал.

Потом им передали чашу для причастия, а также вино и хлеб.

Немного позже они стояли перед собором и беседовали о церемонии. Секретарь епископа передал Юргену записку. Он развернул ее, предчувствуя триумф. На листе прекрасной бумаги было написано, что епископ Беннинг просит Юргена Денгельмана посетить его на следующий день, чтобы обсудить то, где он будет служить церкви.

…Когда Юрген вслед за секретарем вошел в его кабинет, епископ сидел за своим письменным столом. Молодой священник почтительно поклонился и поцеловал кольцо прелата.

— Ваше преосвященство!

— Здравствуйте, Денгельман. Присаживайтесь!

Он указал на обитый красным шелком стул, стоявший перед письменным столом, и Юрген сел, немного удивляясь сухости тона епископа.