Заговор братства - Штробель Арно

Джузеппе Лазетти — хозяин — стоял за прилавком и явно был погружен в свои мысли. Но старик быстро очнулся и с интересом посмотрел на церковнослужителя с густыми седыми волосами. Эти высокопоставленные синьоры из Ватикана никогда еще не заходили в его маленький магазинчик. Что им здесь делать? Вот этот, скажем, зачем пришел? Может быть, это как-то связано со вчерашним покушением на папу, ставшим фатальным?

Все только об этом и говорят. Но он-то, Джузеппе, что может сказать? Он старый греховодник — последний раз был в церкви двадцать лет назад. Но ленивые мысли хозяина лавочки перешли в деловитые хлопоты, как только епископ спросил его об ящике, оставленном на хранение. Да, ящик есть. Сейчас он его вынесет. Джузеппе зашел за полки и через низкую дверь прошел на жилую половину.

Пока звуки, раздающиеся оттуда, говорили о том, что в комнате что-то двигают, Корсетти оглядел лавку. Старые, забитые пакетами с пастой и консервами деревянные полки, за которыми в некоторых местах были видны выцветшие обои… Вообще, магазинчик выглядел так, словно время здесь остановилось. И епископ вдруг вспомнил, как он был священником в маленькой деревне на Сицилии и главными его заботами были мысли о своей пастве. Почему незамужняя Джульетта Корино не хочет назвать имя отца своего ребенка? Как убедить Паоло Веретто, что есть лучшие аргументы в споре с женой, чем поставленный ей под глазом синяк?

Боже, когда все это было? Прошло много лет. А вот после убийства святого отца миновали всего сутки, и сейчас он, Корсетти, получит ключ, который откроет тайну этого покушения.

Его мысли прервало оханье старика. Джузеппе втащил в лавку картонную коробку размером с маленький чемодан.

— Вот ящик, ваше преосвященство. Тот самый, который молодой немец оставил здесь пару дней назад. Я его хранил, как зеницу ока.

В ожидании вознаграждения Джузеппе беспрестанно кивал и потирал руки.

Епископ со смешанным чувством посмотрел на широкую черную клейкую ленту, которой была перетянута коробка. Найдет ли он ответ на вопрос, который со вчерашнего дня задает весь мир, когда отклеит ее и откроет ящик? А может быть, там ответы даже на вопросы, мучающие его в последние годы?

— Большое спасибо за ваше старание. Я смогу его нести?

— Конечно, ваше преосвященство. Он тяжелый только для такого старого больного человека, как я. Ревматизм, скажу я вам, это такая пакость. У меня нет денег, чтобы оплатить дорогие лекарства… Вам что-либо говорили о маленьком э… О маленьком вознаграждении за мои труды?

Корсетти кивнул. При этом он думал: «Убит его святейшество, а мир людей продолжает крутиться и дальше вокруг их маленьких забот».

Епископ вложил старику в руку несколько купюр. Джузеппе их сразу пересчитал. Его глаза расширились, он засиял.

— О, ваше преосвященство, будьте благословенны. Я помолюсь за вас вечером и за умершего святого отца тоже, — в подтверждение своих слов он перекрестился.

Несколько раз поклонившись, Лазетти забежал вперед и открыл епископу дверь. Опять звякнул колокольчик. Ящик был тяжелым, но несколько метров до ожидавшего такси с ним можно было пройти.

Корсетти вышел под лучи яркого послеобеденного солнца. На мгновение оно ослепило епископа, и он закрыл глаза.

Парализующий ужас казался всеобщим. Тем не менее в Ватикане уже должны были начаться приготовления к траурной церемонии. Члены курии [2] не могли прийти в себя, они пребывали в отчаянии. Необычные происшествия, случившиеся в недавнем прошлом, были черными тучами, собравшимися над Ватиканом, а убийство только что выбранного папы — ударом грома из этих туч. Кажется, Господь подверг своих чад суровому испытанию.

Тысячи соболезнований поступали в Ватикан со всего мира. Газеты были переполнены сообщениями из разных источников — хорошо информированных и не информированных вовсе. И вопросы, вопросы, вопросы… Есть ли связь между убийством главы церкви и таинственными событиями, происходившими с его предшественником? Принадлежал ли немец, совершивший покушение, к объединению фанатиков? Одна газета заявила, что он принял ислам и это был удар по неверным. Бундесканцлер собрал рабочую группу — своего рода кризисный штаб, так как Германия посчитала нужным обозначить свою позицию. Немцы предложили оказать помощь при расследовании этого страшного преступления. В Рим вылетели сотрудники особого подразделения полиции и служащие федерального криминального департамента.

Епископ Корсетти шел по узким улицам Ватикана. Везде стояли небольшие группы священнослужителей, которые тихо беседовали друг с другом. Они замолкали, когда его преосвященство подходил к ним близко и сдержанно их приветствовал. Безутешными выглядели не только люди, но и здания; казалось, им тоже передались отчаяние и печаль. Жизнь в Ватикане словно замерла перед лицом полного непонимания случившегося.

Вероятно, он скоро сможет что-то понять. Так думал Корсетти по дороге к своему дому. Там находится таинственный ящик.

Епископ вошел в свою маленькую квартиру и остановился в прихожей, прислонясь спиной к двери. Это было как бы знаком того, что за ним никто не последовал. Он один.

Ящик стоял на письменном столе. В квартире была хорошая звукоизоляция, и стояла такая тишина, что собственное дыхание показалось епископу очень громким. Пугающе громким. Какое-то давящее чувство, его трудно было назвать интуицией, говорило епископу, что содержимое этого ящика раскроет ему не только причины убийства папы.

Корсетти почувствовал, что, когда он оторвался наконец от двери и пошел к своему письменному столу, его сердце стало биться сильнее. Он взял серебряный нож для бумаги и, немного помедлив, разрезал черный скотч.

Епископ медленно снял крышку и бросил первый взгляд на содержимое. Там лежали четыре толстые книги в красном бархате. Формат обычного фотоальбома, однако несколько толще. На обложке верхней золотыми буквами было вытиснено «Проект С». Нет, книг было не четыре, а пять — в самом низу лежала еще одна, черная.

Руки его преосвященства слегка дрожали. Корсетти взял верхнюю книгу, открыл и на первой странице прочитал выведенное крупным почерком — «Проект Симон III 74–78».

Цифра 78 была зачеркнута карандашом.

Симон!

Он задумчиво смотрел на страницу. На ней друг за другом были написаны ряды колонок цифр. Их было больше сотни, а за ними, в отдельном разделе, кто-то дописал еще цифры. Цифры были от единицы до пятерки, причем двойка и тройка встречались чаще всего. В конце было дописано: 74 / актив. Корсетти листал дальше. На следующей странице — она была озаглавлена 74/X — епископ снова увидел колонки цифр, но без приписок.

Корсетти открыл книгу посередине. Эти страницы были исписаны убористым почерком. Перед началом цифр стояла дата. Казалось, что здесь речь шла о чем-то вроде дневника.

Напрягшись, он пробежал первые строчки.

Корсетти захлопнул книгу и задумался. Он ничего не понимал. Вероятно, что-то сможет объяснить другая книга. Епископ положил просмотренный том на стол и стал доставать из ящика оставшиеся. Он вытащил еще три красных фолианта и оцепенел. На черной кожаной обложке последней книги блестела металлическая свастика. Его преосвященство взял том в кожаном переплете. Медленно встал, не выпуская книгу из рук. Он не мог оторвать взгляд от блестящего металлического символа, на который падали лучи заходившего солнца.