Две Кореи. Рождение разделенных наций - Ю Теодор Чжун
К августу 1966 года новый режим под руководством Пак Чон Хи стал прилагать большие усилия для того, чтобы изменить пищевые привычки корейцев, заменив рис на пшеницу, и решить таким образом проблему нехватки продовольствия. Продовольственная политика стала символом тактики принуждения, которой придерживался Пак Чон Хи в рамках своей весьма противоречивой социальной политики. По мере поступления дешевой муки из США, большинство пивоваров начали заменять неклейкий рис на пшеничный порошок при изготовлении популярного рисового вина макколи, что делало напиток более густым и крепким, придавая ему весьма специфический запах и неприятное послевкусие. Далее режим ввел ряд суровых законов, определив дни, когда на рынках нельзя было продавать рис, и сделав патриотическим долгом воздержание от риса в течение двух дней в неделю для стимулирования потребления пшеницы. Государство также поощряло потребление мучных блюд: вводило «дни хлеба и лапши», открывало консультационные центры по мучным блюдам под видом проведения научных исследований и даже инициировало ежедневные проверки детских ланчбоксов на предмет избытка риса. Столкнувшись с ограничениями, пивовары были вынуждены прибегнуть к использованию искусственных подсластителей, таких как сахарин и аспартам, а также этилового спирта и карбоната кальция для ускорения процесса брожения, но вскоре выяснилось, что эти химические вещества вызывают повышенное газообразование и вздутие живота.
Помимо поощрения новых пищевых привычек, американцы также активно содействовали крупномасштабной программе международного усыновления, перевозя на самолетах немецких и японских сирот в конце Второй мировой войны. Движимые желанием предстать перед миром в положительном свете и продемонстрировать свою добрую волю, США сделали эти гуманитарные миссии по перевозке сирот важной частью своей внешней политики. В течение следующих шестидесяти лет более 200 000 корейских детей были усыновлены иностранцами из более чем пятнадцати стран, подавляющее большинство — гражданами США через Организацию Холта 38, агентство, созданное фермером из Орегона Гарри Холтом и его женой Бертой (медсестрой и христианкой-фундаменталисткой). В 1954 году супруги посетили презентацию христианской благотворительной организации World Vision, посвященную сиротам Корейской войны, и ощутили внутренний порыв спасти этих беспомощных детей. В то время федеральный закон США запрещал усыновление более одного ребенка из-за границы, но после того как Конгресс принял Закон о помощи некоторым сиротам Корейской войны, инициированный двумя сенаторами от штата Орегон, Холты смогли усыновить четырех мальчиков и четырех девочек из Кореи.
Фотографии Гарри Холта, сошедшего с трапа самолета с восемью детьми из Южной Кореи, появились в газетах по всей стране, поскольку все больше американских пар выражали желание усыновить и приютить у себя детей, ставших сиротами во время Корейской войны. Два года спустя, в 1956 году, супруги создали в США Программу усыновления Холта (англ. Holt Adoption Program), которая до сих пор является одним из крупнейших международных агентств по усыновлению, с крупным представительством (Holt Korea) в Сеуле. Некоторые исследователи считают Программу усыновления Холта очередным прикрытием для американской империалистической деятельности в Корее. Многие корейские дети, усыновленные в 1950–1960-х годах, были смешанного происхождения. Незамужние женщины, забеременевшие от американских солдат, отдавали своих детей на усыновление через агентство Холта; с одной стороны, их к этому подталкивало общественное порицание, с которым они неизбежно столкнулись бы в Южной Корее, а с другой — обещания агентства обеспечить их детям более счастливое будущее в США. В последние годы опыт взросления усыновленных корейских детей в США оказался в центре внимания; их рассказы о том, что они чувствовали себя чужаками и изгоями в белых семьях или общинах, где они практически ничего не могли узнать о своем корейском наследии, привели к болезненным дискуссиям и переоценке ценностей. С 1990-х годов все большее число усыновленных, которые разыскали друг друга в Интернете и создали новые глобальные сети, решили во взрослом возрасте вернуться в Корею или посетить ее в поисках своих биологических и культурных корней. Одна удивительная история связана с однояйцевыми близнецами, разлученными при рождении. Однажды Анаис Бордье, лондонский модельер, выросшая в Париже и Брюсселе, увидела женщину, похожую на нее как две капли воды в видеоролике на YouTube, ссылку на который ей прислала подруга. Ее двойником оказалась двадцатисемилетняя Саманта Футерман, жившая за океаном в Нью-Йорке. Как оказалось, обе они родились 19 ноября 1987 года в корейском городе Пусан и были удочерены. Как в сцене из фильма «Ловушка для родителей», близнецы связались друг с другом. Они сделали тест ДНК, подтвердивший их родство, и сняли документальный фильм «Принимаемые за близняшек» (англ. Twinsters, 2015) об истории своего знакомства и удочерения. Даже спустя годы после Корейской войны Агентство Холта продолжает работать в Корее, а близнецы Бордье и Футерман пытаются как можно больше узнать о жизни своей биологической матери, имя которой они не разглашают, поскольку она не хочет с ними встречаться (по крайней мере, пока).
История с программой усыновления связана, по крайней мере отчасти, с другим аспектом отношений «покровитель-клиент» между США и Кореей. В американских документах совершенно не упоминаются тысячи корейских женщин, которые обслуживали американских военнослужащих в качестве секс-работниц. В 1953 году, после подписания Договора о взаимной обороне между США и Республикой Корея, американцы разместили около 37 000 военнослужащих в Южной Корее, которая стала одним из самых милитаризованных регионов в мире с 99 базами и военными объектами, при каждом из которых имелся киджичон (кемптаун) 39. Южнокорейский режиссер Син Сан Ок (Sin Sang-ok, 1926–2006) включил в свой военный фильм «Цветок в аду» (англ. Flower in Hell, 1958) документальные кадры, чтобы дать зрителям представление о повседневной жизни в послевоенном Сеуле, уделяя особое внимание тому, как корейцы взаимодействовали с американскими солдатами, чтобы получить столь необходимые им для выживания доллары США. В другом классическом фильме «Шальная пуля» (англ. The Stray Bullet, 1961) режиссер Ю Хён Мок (Yu Hyeonmok, 1925–2009) также акцентирует внимание на том, как американские солдаты обращались с корейскими секс-работницами. В этом фильме бухгалтер и семья беженцев с севера пытаются выжить в Либерти Виллидж, трущобном квартале Сеула. Отвергнутая своим женихом-инвалидом и отчаянно нуждающаяся в деньгах Мён Сук (Myeongsuk), сестра главной героини, занимается проституцией. В одной пикантной сцене она, нарядившись в европейскую одежду, соблазняет американского солдата в городском районе, занимаемом американской армией — гарнизоне Йонсан площадью 640 акров, изначально построенном японскими колонизаторами и известном среди солдат как «Холм Проституток» (англ. Hooker Hill). Отношения между корейскими женщинами и солдатами напоминали колониальный конкубинат европейского образца, и такое внебрачное сожительство было очень распространенной практикой как при американской оккупации, так и при японской.
При режиме Пак Чон Хи государство поощряло проституцию и даже создавало специальные районы для легального оказания сексуальных услуг американским солдатам. Государство регулировало секс-торговлю, выдавая проституткам свидетельства о прохождении медосмотра и леча зараженных венерическими заболеваниями в специальных изоляторах, таких как печально известные «обезьянники» с зарешеченными окнами. Этим женщинам, которых старательно убеждали в том, что они патриотки, зарабатывающие столь необходимые для страны доллары, давали немало уничижительных прозвищ: «мадам из ООН», «жена янки», «принцесса янки» или «шлюха янки» — вместо эвфемизма «женщины для утешения», применяемого в отношении представительниц слабого пола, которых заставили стать секс-рабынями для солдат императорской армии Японии. Термины «жена», «принцесса» и «шлюха» намекают на то, что женщины самостоятельно приняли решение заняться проституцией, но не учитывают того факта, что их к этому подтолкнули безвыходные обстоятельства. Пик развития экономики киджичонов пришелся на 1960-е годы, когда страна отчаянно нуждалась в иностранной валюте для восстановления своей разрушенной войной экономики. Основным источником средств к существованию для кореянок, занятых в этой незаконной отрасли, были американские военнослужащие, ставшие неотъемлемой частью послевоенной Кореи.
