Небо в кармане 6 (СИ) - Малыгин Владимир
— Интересуемся, когда отправляться будем? — улыбнулся открытой, располагающей к себе улыбкой, этот круглолицый с пышными тёмными усами плотный человек.
— Пока отдыхайте. А отправляться будем часика через… — Зубатов вопросительно глянул на меня. Я показал в ответ два пальца. Сергей Васильевич прикрыл глаза, показав тем самым, что понял и уточнил. — Через два часа.
— Есть возможность подремать, — та же располагающая к себе улыбка осветила лицо Евгения Филипповича. — Обрадую сейчас ребят.
Зубатов подождал, пока подчинённый удалится подальше от нас, вновь опустился на траву.
— А почему именно через два часа, Николай Дмитриевич? — прокряхтел, ёрзая и приминая под собой жёсткую подсохшую траву. — Потому что стемнеет?
— И поэтому тоже. А время я назвал примерное, точное мы с вами сейчас посчитаем.
Как раз после этих моих слов до нас долетел звук затарахтевшего мотора, и грузовичок покатил прочь от самолёта.
— И заправка как раз закончилась, — проводил отъезжающую машинку взглядом. Покосился на собеседника, кашлянул, привлекая к себе его внимание. — Говорите, у вас всё с собой и больше никакого груза не будет? Это вот те несколько сумок, я правильно полагаю?
— Полагаете правильно, они самые, — кивнул головой Сергей Васильевич. Потом, после заметного короткого раздумья, уточнил. — Если только ещё один человек будет. Тот, о способностях которого вы подумать предложили. Возможно, сумеем обойтись своими силами. Но это неточно, мне немного подумать нужно.
— Вот и хорошо, возможность подумать у вас будет, — улыбнулся в ответ. И постарался объяснить полковнику свой энтузиазм наиболее доступными для несведущего в авиации человека фразами. — А пока вы думаете, я немного посчитаю вслух. Значит, примерный взлётный вес мы уже знаем. Часовой расход топлива известен, количество топлива в баках тоже. А если будем знать ещё и ветер на маршруте, то вполне сможем посчитать и точное расстояние, которое сможем пролететь до приземления.
— Ветер? — переспросил собеседник. — А каким, позвольте спросить, образом мы его узнаем? Ладно, если у нас, так сказать на нашей территории, это всё-таки реально сделать. А если у них?
И он мотнул головой в сторону запада.
— Думаю, какой-никакой прогноз по метеоусловиям в Европе мы всё-таки сможем получить, — успокоил полковника. — А большего нам и не нужно. Мы же не собираемся туда месяц добираться? Два-три дня, точнее, ночи, и мы окажемся на месте.
— А обратно? — скептицизм в голосе Сергея Васильевича был настолько густым, что его можно было намазывать на хлеб.
— А вот обратно выбираться будет сложнее, — не стал обманывать собеседника. — Но мы справимся, не волнуйтесь. Здесь же что главное? Работу сделать.
— С работой понятно, — вздохнул полковник и легонько улыбнулся мне. — Но и назад вернуться живыми и здоровыми было бы очень неплохо.
— Вернёмся, — улыбнулся в ответ. — Никуда не денемся! Главное, человека нужного найдите.
— Нашёл уже, — буркнул Зубатов, вглядываясь в разложенный лист карты. Через минуту, удивлённый моим молчанием, оторвался от созерцания разрисованной бумаги и поднял на меня глаза. — Что?
Потом сообразил и, в очередной раз оглянувшись на группу подчинённых у самолёта, объяснил:
— Финский хорошо знаю, с остальными языками мои подчинённые справятся. Так что не потребуется нам кого-то ещё искать, тратить драгоценное время. Давайте лучше к маршруту вернёмся. Что вы хотели мне предложить, о чём сказать?
— Что ж, в таком случае давайте вернёмся. Насчёт финского не знаю, не предполагал в ту сторону лететь. А первую посадку рассчитывал произвести вот здесь, в районе Мальмё…
— Ничего страшного, — прервал мои рассуждения Зубатов. — Финский, датский, подумаешь. Разберёмся. Да и уверен я, что всё хорошо пройдёт.
— Уверены, говорите? — посмотрел на него внимательным взглядом. Даже помолчал несколько мгновений для усиления эффекта. — Хорошо, верю. Тогда позвольте продолжить?
— Прошу, — Сергей Васильевич в качестве извинений за мою прерванную речь даже слегка придвинул ко мне мою же карту. — Внимательно вас слушаю, Николай Дмитриевич.
И вновь я вынужден был прерваться, как раз в эту минуту на подъездной к стоянке грунтовке показались два автомобиля. Впереди важно пылил лимузин великого князя, а за ним, чуть отстав, чтобы водителю не глотать ту самую пыль, катился небольшой и явно чем-то загруженный грузовичок. Иначе зачем ему было к нам ехать?
И визит великого князя насторожил, потому что сразу почуял новые вводные. Иначе зачем ему было сюда приезжать?
Пришлось вскакивать и быстро приводить себя в порядок. Каюсь, расслабился я немного, пуговицы расстегнул, потому как жарковато становилось.
Автомобиль его высочества немного до стоянки не доехал, резко свернул в нашу сторону и запылил по некошеной траве. Пассажирская дверца открылась, когда он ещё не остановился. Наружу показался начищенный до зеркального блеска сапог его высочества, зарылся носком в примятый валок травы, отдёрнулся назад и быстро убрался в салон.
Я насторожился. Подобная торопливость несвойственна великому князю, насколько я успел его узнать. Выходит, меня ждут очередные неприятные известия.
Почему сделал такой вывод? С хорошими вестями Александр Михайлович так спешить бы не стал.
И я угадал. Но тут смотря с какой стороны на это дело смотреть. С одной он весьма усложнил мне будущую задачу, и это плохо. Потому что придётся брать дополнительный груз и немалый. А ещё значительно удлиняется маршрут. И что хуже всего, он становится предсказуемым для противника. Риски резко возрастают.
А с другой — я обрадован таким решением ГенШтаба, и это хорошо. Врага нужно бить везде, не только на фронте, но и в его тылу. Да, будет сложно, но вряд ли кто-то другой способен справиться с поставленной задачей. Подобный опыт только у меня есть.
А смысл вот в чём — командование предлагает повторить английский опыт по бомбометанию на правительственные центры противника. Как коротко сказал его высочество, оглянувшись при этом на замерший рядом с самолётом грузовичок:
— Нужно показать им их место…
Четыре бочки-сотки дополнительного груза пришлось совместными усилиями закатывать в грузовой отсек. Руководящая роль при этом, как и положено, досталась…
Нет, не великому князю, а мне.
После чего пришлось заново прорабатывать маршрут, в обсуждении которого принял живое участие и Александр Михайлович. Зубатов тоже присутствовал, но больше помалкивал. Высказался только один раз, когда требовалось подтвердить знание им иностранного языка. Проверяющим выступил его высочество, и экзаменом своим остался доволен. По крайней мере, после разговора уверил меня, что моё предложение имеет все шансы на успех.
Я же на это только плечами пожал, мол, посмотрим. Всё-таки финский язык отличается от датского, как я думаю. Что-то говорить в ответ или как-то возражать не стал, смысла нет, всё равно никакого другого варианта действий не вижу.
— Всё? — Александр Михайлович упруго поднялся на ноги, отряхнул галифе от травинок, сбил пыль. — Тогда осталось пожелать вам удачи, Николай Дмитриевич…
— Не всё, — огорошил шефа и удивил тем самым Зубатова. И тут же добавил, чтобы не затягивать с произведённым эффектом, и чтобы удивление не переросло во что-то другое, ненужное мне. — Время вылета не определили.
— А что его определять? — оглянулся на самолёт его высочество. — Топливо перелили, можно лететь…
— Можно, — согласился и тут же возразил. — Но не нужно. Взлетать будем ночью с таким расчётом, чтобы посадку произвести ранним утром.
— Николай Дмитриевич, — поморщился Александр Михайлович. — Это вам решать, я даже советовать ничего не стану.
Говорю же, золотой человек мой шеф.
Потом загрузили вещи пассажиров, закатили и пришвартовали запасное колесо, упаковали инструмент с домкратом и кое-какие запасные части. Так, на всякий случай. В завершение провели предполётную подготовку, и…
