Патриот. Смута. Том 20 (СИ) - Колдаев Евгений Андреевич
Да, самородки типа Григория есть. Но их еще найти надо. Методом проб и ошибок. В общем, заговорщиков судить. А остальных работать заставить. Нам еще Сибирь осваивать, там для многих место есть. Или кровью искупать грехи в боях с татарвой.
Но сейчас дело иное. Север. Шведы. Нужен мир. Здесь и сейчас. В лучах заходящего солнца я грелся у костра и слушал донесения вестового. А там было что послушать.
Псков готовился к обороне, к осаде. Не сдавался. Новгородцы сетовали на то, что добычу, которую можно было взять на подходе, всю уже вывезли. Их посланцы в разговоре с воеводой Репниным недвусмысленно намекали на то, что все иные городки Псковской земли — это малые крепости. Штурмовать их не следует пока. И нам туда лезть не надобно. Бьем в самое сердце, что ни на есть. Нужно сконцентрировать усилия на Пскове. А когда он падет, то они нам все сами отдадут. Получалось новгородцы пытались не дать нам грабить и наживаться на той земле, которая видимо шла им под нож.
Толково, но мы — то имели иные цели, и грабеж в них не входил вообще.
Так что действовали как они просят, хотя и не по этой причине.
Далее. Как я и думал, на севере заметили корабли. Много. Шведское войско шло не скрываясь, быстро и решительно. Под королевским флагом дома Ваза водным путем оно рвалось на Псков. Получалось, что идет вроде как и не сам король, но вроде как какой-то представитель рода. Если бы сам Карл вел войско, то над ним бы гордо реял лев, а здесь. Здесь иное.
Ивангород был в легкой осаде. Его блокировали. Сил у русского гарнизона видимо на прорыв не было. А шведы все что есть, бросили в наступление на Псков. Поэтому и осада и не осада сразу. Вот и гонец пробился. Да и мои дальние дозоры давали результаты.
— Неужто Густав Адольф к нам пожаловал? — Улыбнулся я. — Молодой принц. Когда ждать?
— По донесениям, по сути, должно завтра к вечеру или через день, но до полудня. Должно так. — Вестовой ничего не ответил про управление войском, точно он не знал, а вводить меня в заблуждение видимо посчитал делом ненужным.
— Что еще?
— Псковичи город укрепляют. Готовятся сидеть. — Он задумался, вспоминал. — Казаки, говорят казаки Просовецкого ушли несколько дней назад. По слухам увели царицу.
Ох. Эта новость меня расстроила очень сильно. Не то чтобы Годунова играла какую-то ключевую роль. Была бы она мальчиком, юнцом, то да, толк от нее был и на Земском Соборе это как-то смогло сыграть. А девушка, что с нее в эту эпоху взять? Разве что замуж выдадут. Да и то. Бориса народ ненавидел. Так уж сложилось, что на его правление выпали тяжкие испытания — дурная погода, Бог отвернулся от Руси. Попробуй переубеди.
Но чисто по-человечески Ксению мне было жалко. Натерпелась она. Ох и натерпелась, и сколько еще? Надеялся я, что казаки с ней обойдутся по-человечески, по христиански. Вроде бы гонцы Просовецкого давали понять, что разбой им надоел и война надоела. Хотят замириться, на Дон уйти. А чтобы со мной мириться, надо вести себя соответствующе.
Ну, поглядим.
— Увели. — Проговорил я со вздохом, показывая свое недовольство. — Думаю примерно тогда, когда вся эта идея с отравлением и закрутилась, тогда и ушли.
— Не могу знать, государь. Так говорят. — Он поклонился мне, добавил. — Ушли на запад. Но вроде да, вроде примерно тогда. Тут же слухи. Сами казаки где-то в Ливонии уже. Видимо.
Это была отличная новость. Надежда на то, что мой гонец до них добрался, все же имелась. Справился выходит, молодец. Если все пойдет отлично и по плану, то они сейчас начнут грабить шведские владения от имени Рес-публиции, попытаются вытянуть Мансфельда на себя. Это плюс в наших со шведской стороной переговорах. Правда в новых условиях, если королевское войско уже идет ко Пскову, может оно и не так важно. Но лишним точно не будет. Если твоя земля в огне, то сговорчивости прибавиться должно.
— Что еще? Что новгородцы?
— Государь. Числом их около четырех тысяч. Посошной рати нет. Или почти нет. Только воины. Конных мало, преимущественно пешие, что на лодках шли. Войско немалое, но и не большое. Нам не ровня. — Он довольно улыбнулся. — Нас — то в два раза больше, почитай, если не в три.
Недооценивать противника дело не доброе. К тому же новгородцы, сами люди, нам не враги. Биться с ними никакого желания у меня не было. Потери ослабят и без того хлебнувший горя север. А мне здесь нужен крепкий тыл. Весной война, весной придут татары. И люди будут нужны, и ресурсы. Тут и так любой урон очень болезненный удар.
— Так. — Махнул рукой. — Дальше, осаду готовят, пушки? Что там у них? На что расчет?
— Валы копают. Орудий у них мало и, государь, то что видел я и мои люди. Думаю, ждут шведскую артиллерию они. Под нее готовят место. Своей — то особо нет.
— Где? — Я раскинул небольшую карту окрестностей Пскова. Пододвинул.
Вестовой указал на позиции на юге.
Начал ещё объяснять, что и где возводится новгородцами, что планируется. Понятно, что за сутки они сделали примерно ничего. Осадная инженерия наука не простая, требующая большого количества рабочих рук и времени. Четыре тысячи новгородцев без согнанной на работы посошной рати, да с марша, там даже за неделю вряд ли что-то толковое построила бы. Лагеря укрепили, кордоны поставили на главных дорогах, и позиции для обстрела осадными пушками выбрали. Вот уже хорошие достижения для первых дней.
Почему так?
Да потому что Псков не будет сидеть спокойно. Вылазки, которым надо противостоять и предвещать. Стрельба с крепостный стен. Диверсии. Силы — то еще не измотаны и будут огрызаться. Снижать вражеский настрой на быструю победу. Скоро зима. Если лишить новгородцев воли к победе, то они подмерзнут и с первыми холодами начнут разбегаться. А может и вовсе уйдут. Запросят переговоры и мир.
А тут уже дипломатия, уже проще как-то.
Все это означало затраты ресурсов на дозоры. Ночная крепкая стража, много костров, охрана лагерей и припасов, отсечение у города путей снабжения,это требует много сил. Именно поэтому обычно осаждающие превосходят гарнизон в два, а то и три раза. И с ними приходят те, кто будет делать грязную работу. А здесь, судя по всему, силы не так уж и сильно отличались. Да, может быть у Пскова именно опытных воинов было сильно меньше. Но на стены могли встать ополченцы. Из арбалета и пищали по наступающим бить особого ума не надо. Это не линейной тактикой строй держать, палить залпом, и тем более не в конном строю на врага идти. Попроще будет.
Получалось из рассказа вестового следующее:
Родной город отдавать на разграбление местные точно не захотят. К тому же кому? Конкурентам по торговле. Если бы это были мы, московиты, или люди с Поля, да предположим даже татары. Ну разграбили и ушли. А вот шведы и новгородцы точно знали кто является их торговым врагом. И с такими людьми поступали бы соответственно.
Новгородцы же готовились как-то быстро, до морозов, решить проблему. Как? С помощью шведских пушек и за наш счет? Вероятно да. Но как-то уж больно самонадеянно.
— Слушай. — Обратился я к вестовому, когда тот показал и объяснил мне все на плане. — А не слышал ли ты или кто-то из твоих, что вокруг новгородцев разведкой вьется. Не слышал ли разговоров о предательстве? О засланных в город людях?
Складывалось у меня впечатление, что Бутурлин прямо уверен в победе. А такая уверенность на пустом месте не рождается. А с учетом того, что они сговорились со Швецией, а вся Рес-публиция псковская тоже была идейно вдохновлена шведами,может было в этом что-то общее. И ворота бы им кто-то из городских взял и открыл?
— Да нет, государь. — Вестовой поклонился. — О таком, даже если оно есть, как я мыслю, государь. Простые служилые люди не ведают. Но… — Он задумался. — Если так уж думать. У Новгорода запасов хлеба не так много. Из Москвы его то ли привезут, то ли нет. Это же большая беда для них. А войско, это хлеб.
Замечание было интересное.
— А ты откуда знаешь? — Усмехнулся я.
— Да отец мой еще при Иване службу начинал. Они тогда под Молодями с новгородцами, как он говорил, спорили крепко. Кто мол лучше бьется. Долго спорили. А отец им и сказал тогда, что мол чуть что, по воле Святой Софии они всегда за Москву — то и будут, а против Москвы нет. Им либо за шведов, либо за Москву. Земли много, а хлеба мало на ней родится. А без хлеба, что пенька есть, что лен, что пушнина. Сыт — то ими не будешь, коли обменять не сможешь. А с кем менять? Тут либо шведы, что Балтикой владеют, либо Москва. И ее хлеб. А со своими всяко лучше.
