Служить и защищать (СИ) - Выборнов Наиль Эдуардович
Он послушался. В действительности, обе фары горели, но одна из них как-то тускловато — может быть, отражатель немножко подгнил из-за конденсата, все-таки дожди шли последние дни. Или просто лампочка попалась не слишком качественная.
— Выйдите из машины, — махнул я рукой.
Он послушался, вышел. Я показал ему на фару.
— Но это же мелочь…
— Это не мелочь, — сказал я. — Вы можете не увидеть помеху справа из-за этого. И попасть в аварию. Это нарушение представляет угрозу дорожному движению. Стойте на месте.
Я обошел машину. Больше ничего мне найти не удалось. Хотя вот, какое-то пятно на заднем габаритном фонаре. На самом деле это просто грязь, но…
— Подойдите сюда, — приказал я.
Он подошел.
— У вас задний габаритный фонарь треснут.
— Но… — он посмотрел. — Я уверен, что с ним все нормально. Это просто грязь.
— И вы считаете, что допустимо ездить с грязным габаритным фонарем? — спросил я. — А может быть, тогда можно и номера не протирать? А если вас кто-нибудь не заметит и въедет сзади?
— Я сейчас протру, — сказал он, достал какую-то тряпку, плюнул на нее и принялся стирать грязь с габарита.
Я же отправился смотреть, до чего еще можно докопаться. Штраф я все равно выписать не мог, у меня не было с собой книжки, я ее, естественно, оставил в участке, когда уходил со смены.
Когда Марч уже выйдет? Я не смогу грузить электрика бесконечно, рано или поздно причины удерживать его закончатся, и тогда он пойдет в дом.
— Еще одно нарушение, — сказал я. — У вас щетки стеклоочистителя сильно стерты. Посмотрите сами. Резина потрескалась.
Мужчина в очередной раз обошел машину, наклонился к лобовому стеклу, разглядывая щетки.
— Ну, может, менять пора, — пробормотал он. — Но это же не повод для штрафа?
— В принципе — повод, — сказал я и запустил руку в карман, будто собираясь достать книжку с бланками. — Неисправные стеклоочистители в условиях дождливой погоды представляют угрозу безопасности дорожного движения.
— Офицер, послушайте, у меня срочный вызов, — сказал он, явно начиная нервничать. — Клиентка без света сидит, я и так задержался. Давайте договоримся, а? Я пожертвую вашей миссии пятьдесят долларов…
— Руки на капот! — приказал я, делая самую зверскую рожу на которую только был способен.
— Что? — спросил он.
— Руки на капот, — повторил я. — Попытка дачи взятки должностному лицу. Посидишь годик в тюрьме, подумаешь над своим поведением.
Он вдохнул, выдохнул и уже трясясь от страха лег на капот фургона. И тогда я боковым зрением заметил, как входная дверь дома Митчелл открылась, а из нее неспешным шагом вышел Марч. Отправился он прямо к щитку, и буквально через несколько секунд в доме загорелся свет.
Марч повернулся, увидел меня, фургон и электрика, который стоял, положив руки на переднюю часть машины и расставив ноги на ширине плеч. Он посмотрел на меня широкими глазами — даже с такого расстояния было видно — а я пожал плечами. Мол, что мне еще надо было делать.
Марч быстрым шагом вернулся к двери, сказал что-то, не входя внутрь. В проеме мелькнула Митчелл. Дверь закрылась, а детектив развернулся и быстрым шагом пошел к своей машине, обходя нас с электриком по широкой дуге.
— О, — проговорил я. — Кажется и свет наладился.
Электрик застонал. Я наклонился над ним и спросил:
— Веришь ли ты в Господа нашего Иисуса Христа?
— Да, — проговорил он, стуча зубами. — Верую.
— Ну тогда на первый раз я обойдусь предупреждением, — сказал я. — Пожертвуешь эти пятьдесят долларов церкви и честно расскажешь священнику, что хотел дать взятку, на исповеди. И больше так не делай. Понял?
— Понял, — кивнул он.
— Все, свободен, — сказал я.
И двинулся дальше по улице. Мимо меня проехала черная «Пятая авеню», но метров в двухстах дальше по улице она остановилась. Я дошел дотуда неспешным шагом, сел в тачку, и Марч тут же тронул ее с места, достаточно резво набирая скорость. Ему, похоже, хотелось как можно быстрее свалить отсюда.
— По краю прошлись, — проговорил я, снимая с головы кепку и вытаскивая изо рта губку. Потом сорвал эти идиотские усики и бородку, взъерошил волосы, чтобы они выглядели прилично, и выкинул весь этот реквизит на заднее сиденье.
— Зато дело сделано, — ответил Марч. — Фотографии у нас. А электрика ты за что арестовывать стал?
— Я докопался до дворников, — ответил я. — Они стерты были. Он предложил пятьдесят долларов, и я сказал, что его сейчас арестую. Ты успел?
— Успел, — ответил он. — У нее там змей больше, чем в лесу. И самые разные, я даже узнал не всех, целая комната забита террариумами. Я отфотографировал вообще всю комнату, почти всю пленку извел.
— Отлично, — я выдохнул. — И что теперь?
— Мне нужно проявить пленку, — Марч вытащил из кармана пачку сигарет, сунул одну в зубы, прикурил. — В городе у меня нет никого, кому я доверял бы, но сегодня ночью займусь сам. К утру должен закончить. Давай встретимся завтра днем, я привезу фотографии, обсудим, что делать дальше.
— Я днем не могу, — мне оставалось только покачать головой. — Я работаю, у меня смена с семи утра до трех дня. Давай вечером.
— Вечером я не могу, — он чуть замялся и добавил. — У меня семейные обстоятельства.
Ага, конечно, поверил. Мутный он парень, и пусть мы и на одной стороне, но проговаривается периодически. Очень уж хочется выяснить, кто он такой и на кого работает. Ладно, мне главное — что мы делаем одно дело, и что он пашет не на Гольдберга. Это точно, в это я верю.
Но отмазку мог бы и лучше придумать. Семейные обстоятельства у человека, который уже несколько дней подряд сидит в засаде у чужого дома, а до этого следит за целью день и ночь. Бред какой-то. А ведь вроде врать умеет, легенду мне нормальную придумал, да еще и замаскировал.
Встречаться с ним на своем участке в рабочее время не хотелось категорически. Если один из нас где-то спалится, нельзя, чтобы мои коллеги вышли на второго — иначе это уже сговор, группа лиц и совсем другие наказания. Так что будет лучше, если другие полицейские нас вместе не увидят.
— Тогда послезавтра сможешь? — спросил я. — Вечером.
— Послезавтра смогу, — он кивнул.
— Тогда приезжай в бар «Пять долларов» к четырем, там можно будет спокойно поговорить, — сказал я.
— Да, буду. Тебя подкинуть до машины?
— На парковку, — ответил я. — Тут недалеко.
Я рассказал ему, куда ехать, и он повел машину в нужную сторону. Некоторое время в салоне стояло молчание, после чего я не выдержал и спросил:
— А почему ты такую дурацкую маскировку для меня выбрал? Она же даже не еврейка.
— Чем глупее маскировка, тем проще в нее поверить, — ответил он. — Тем более, с учетом того, что ты задержал ее достаточно надолго, тебе удалось побыть убедительным.
— Да я ей всю брошюру пересказать успел, — сказал я. — И дверь не давал закрыть. Ушел только когда она сказала, что полицию вызовет.
— Ну вот и хорошо, — он улыбнулся. — Теперь она будет думать о том, что к ней ломился сумасшедший миссионер, а не отставной детектив.
— А что с настоящим электриком? — спросил я.
— Да ничего, — ответил Марч. — Следов я не оставил, он посмотрит еще раз. Скорее всего подумает, что диспетчер ошибся и дважды отправил человека. Такое бывает, сам же знаешь.
Ну да, я знал, потому что в полиции такое тоже бывало — на вызов по ошибке отправляли несколько машин. Особенно если звонили несколько раз.
Наконец мы добрались до парковки.
— Все, до послезавтра, — сказал Марч. — Там обсудим, что делать дальше.
— До послезавтра, — ответил я.
Вышел, вдохнул прохладный воздух и отправился к машине. Сел за руль, провел ритуал некромантии и поехал в сторону Карсона. По дороге заехал на круглосуточную заправку, залил полный бак и расплатился как раз той самой сотенной купюрой, которую в меня кинула Митчелл. Получил сдачу.
Дело, очевидно, сдвинулось с мертвой точки. И пусть мы играли очень грязно, если это позволит сделать так, чтобы помощница сдала нам своего босса, это того стоит. Чистоплюйство и слепое следование букве закона в партии против Гольдберга уже чуть не стоили мне всего — больше я этой ошибки не повторю. Остается надеяться, что когда мы придем к ней с этими фотографиями, она просто не спустит на нас своих ядовитых змей.
