Служба имперской безопасности (СИ) - Тен Эдуард
Быстро проследовав к карете, Паша и Савва затолкали обоих на пол и погрузились сами. Карета резко рванула с места и покатила в сторону города.
Сразу стало тесно. Пленные, молчавшие первое время, стали ворочаться и мычать, но, получив несколько ударов ногой, притихли.
Молчал и Селютин, зажатый в углу. Он был ошарашен не меньше Гриши и Вторуши. Не тем, что они были содомитами — это проявление крепкой мужской любви было не редким явлением на Хитровке. Его поразила быстрота и жёсткость задержания. Без согласований, без выписывания постановлений на арест и прочих бюрократических заморочек.
— Пришёл, увидел, задержал. Остальное потом. Не виновен — гуляй на свободу. Виновен — изволь получить по заслугам, — коротко прокомментировал свои действия Савва.
Конечно, Селютин понимал, что они сейчас нарушили множество статей уложения, регламентирующих подобные действия, но какое быстрое и эффектное задержание! Люди у князя — действительно профессионалы. В притоне никто толком не понял, что произошло.
Так и доставили Гришу и Вторушу в тюрьму жандармского управления — в подштанниках, с опухшими от запоя лицами.
Я не стал затягивать с допросом — надо было действовать по горячим следам. В допросной сидели двое молодых парней. Первый — крепкий, жилистый, лет девятнадцати-двадцати, со свёрнутым носом. Второй — лет семнадцати, худой, даже хрупкий, с испуганным взглядом. Руки у обоих были связаны за спиной.
— Почему в подштанниках? — спросил я.
— С постели вытащили. Содомиты, по всему видать, — пояснил Савва.
— Неожиданно, — удивился я. — Значит, нетрадиционной ориентации, голубки. Приступайте, Вениамин Олегович.
— На какие деньги гуляем, Гриша? — спросил Селютин. — Советую говорить правду. Его сиятельство ожидает от тебя сотрудничества.
— На свои, господин хороший. Вот с Вторушей шли вечерком, глядь — сумка ничейная лежит. Открыл, а там деньга и немалая. Вот мы на радостях и гульнули, — нагло усмехаясь, рассказывал Гриша.
Послушав бестолковую перебранку Селютина и Гриши, я прекратил беседу.
— Время, Вениамин Олегович. Можете быть свободны.
— Ваше сиятельство, позвольте присутствовать? — спросил Селютин.
— Что ж, извольте.
Я кивнул Савве. Тот подошёл к Грише и быстро засунул ему кляп. Эркен и Паша жёстко зафиксировали правую руку, а Савва достал иглу. Протёр её раствором и медленно ввёл в точку у локтевого сустава.
Реакция последовала обычная с небольшими вариациями: яростное рычание, переходящее в мычание от боли, скручивание и хаотичные подёргивания от мышечных судорог, жалобное мычание, переходящее в скулёж, и апогей — Гриша обмочился.
Савва вытащил иглу и виновато произнёс:
— Чутка переборщил, командир.
— Савва, ну сколько тебе говорить? Не спеши. Дай клиенту испытать всю полноту чувств. Когда ещё выпадет такая оказия.
Гриша растёкся на стуле, весь в соплях и мокрых подштанниках. Он мог только тихо скулить и подвывать. Окаменевший Вторуша с ужасом смотрел на товарища, как и Селютин, замерший на стуле и не сводивший глаз с всхлипывающего Гриши.
— Ну-с, молодой человек, ваша очередь, — обратился я к Вторуше.
Он сначала не понял, что я обращаюсь к нему, а когда до него дошло — затрясся.
— Нет… нет… не надо! Я всё скажу! Всё! — залепетал он. — Это всё Кум! Это он подбил Гришу на ограбление. Его, Сеньку и Зайца. Я отказался, вот вам крест! — Вторуша стал часто креститься.
— Ты успокойся, Вторуша, — мягко сказал я, чтобы успокоить его. — Скажешь правду — ничего тебе не сделают. Слово даю.
— Когда они ограбили карету, Кум расплатился, как обещал, по три тысячи рублей. Вот мы на них и гуляли с Гришей.
— А где сейчас Кум, Вторуша?
— Не знаю, ей-богу, не знаю! — затрясся он.
— Не волнуйся, ничего тебе не будет. Подумай, где он может хорониться.
— Не знаю точно… Может, у Ваньки. Он всегда при Куме был. Он на Грачёвке живёт. Там у них дом, мать его барыжничает. Лавка у неё на Грачёвке, в конце Плотницкой улицы.
Я посмотрел на слегка отошедшего Селютина. Тот кивнул.
— Найдём, ваше сиятельство.
— Ну вот видишь, Вторуша, — сказал я, повернувшись к парню. — Сказал правду и на душе легче стало. Если ты не участвовал в ограблении, отпустим.
— Правда отпустите? Клянусь богом, я не вру…
— Верю, Вторуша. — Я кивнул бойцам. — Рассадить по разным камерам. Вторушу накормить и напоить. Без моего разрешения не беспокоить. Выполнять.
Бойцы увели арестантов.
— Быстро, по порядку, Вениамин Олегович.
— Плотницкая улица, по краю Грачёвки. В основном деревянные дома. Я могу быстро организовать сбор сведений об этом Иване и его матери.
— Так чего сидим? Чего ждём? — я посмотрел на встревоженного Селютина. По всей видимости, он до сих пор находился под впечатлением от беседы с Гришей.
— Да… да… ваше сиятельство, — заторопился Селютин, встал и излишне суетливо вышел из допросной.
— Савва, — сказал я, повернувшись к нему, — быть готовыми к захвату Кума.
— Есть, командир.
Я вышел из допросной и поднялся в выделенный мне кабинет.
Грачёвка. Дом Ивана Архипова.
Кум уже неделю сидел в добротном сарае в доме Ивана Архипова. Акция, которую они долго готовили, прошла просто блестяще. Трое полицейских, не ожидавших нападения, были убиты взрывами двух бомб. Четвёртый полицейский и раненый служащий банка были добиты нападавшими.
Кум привлёк троих совсем молодых бандитов с Хитровки: Гришку Косолапого, Санька и Зайца. Молодые да ранние. Услышав о сумме вознаграждения, они не задумываясь согласились. Две недели Кум готовил их и, узнав о разгроме группы Железнова, решил немного переждать, а затем совершить акцию.
Акция прошла как по нотам. Единственная накладка случилась потом, когда Кум увидел объём похищенного. Трое бандитов после нападения сразу скрылись, а Куму с двумя помощниками пришлось быстро перегружать награбленное в свою карету. Слава богу, успели. Пять холщовых мешков с банкнотами, кожаный саквояж и три обитых железом деревянных ящика — небольших, но очень тяжёлых.
Покружив по городу, они приехали в дом Ивана Архипова. Дома никого не было, и весь груз спрятали в подвале сарая. Вечером того же дня Кум расплатился с бандитами и служащей Коммерческого банка. Все участники нападения получили по три тысячи, кроме служащей, которой Кум выделил пять тысяч, и Ивану — столько же.
Через пару дней Кум планировал перевезти всё в Подольск, где у него была надёжная, известная только ему явка — небольшой дом с хозяйкой, с которой Кум имел отношения, обещая жениться на вдове.
Но дальнейшие события пошли совсем не так, как планировал Кум. Все выходы из города были перекрыты. Конечно, можно было пробраться незаметно, но это был большой риск. После того как Кум пересчитал украденное, он испытал шок от суммы. С вычетом всех выплат подельникам и участникам операции оставалось четыреста шестьдесят восемь тысяч рублей.
Эта сумма ошеломила Кума, смела в сторону все мысли о товарищах по борьбе за светлое будущее, помощи и остальной дребедени, которая моментально улетучилась из его головы. Вот он, тот единственный шанс изменить свою жизнь. И Кум не собирался его упускать. Оставалось выждать и вывезти своё богатство.
Кум ужинал, когда дверь в сарай неожиданно распахнулась и внутрь ввалились трое незваных гостей. По внешнему виду сразу стало понятно, кто пожаловал. Трое явно матёрых бандита с лицами отпетых уголовников уставились на него.
— Ну, здравствуй, Кум! — усмехнулся тот, что стоял впереди. — Щербатый я. А это брательники мои. Вот зашли к тебе, как только узнали, что куш ты сорвал знатный. Сам поделишься или как-то иначе делить будем?
На этот случай у Кума под рукой всегда был пистолет. Не раздумывая, он выхватил его из-под стола и выстрелил в Щербатого. Промахнуться было просто невозможно.
Глава 37
Ближе к вечеру прибыл Селютин.
— Ваше сиятельство, всё выяснил. Действительно, на Плотницкой проживает Акулина Архипова со своим сыном Иваном. Держит лавку на Грачёвке. Местный городовой отзывается о ней в целом положительно. Приторговывает, конечно, краденым и запрещённым, но меру знает. За руку на краденом не поймана, в остальном порядок не нарушает.
