Служба имперской безопасности (СИ) - Тен Эдуард

— Понятно. Наблюдение установили?

— Нет. Сейчас отправлю двух надёжных наблюдателей.

— Не стоит. Савва, поехали, будем брать, — встал я из-за стола.

— Командир, без тебя справимся, — сказал Савва.

— Поговори ещё, отец родной. Не в этом случае.

— Ваше сиятельство, верно, не стоит вам самому участвовать, — попытался поддержать Савву Селютин, но, наткнувшись на мой взгляд, замолчал.

Мы подъехали к дому Архиповых, остановившись метрах в пятидесяти. Быстро продвинулись к воротам. Паша перемахнул через забор и открыл калитку. Как только мы вошли во двор, он поднял руку и указал на сарай. Из щели пробивался свет, оттуда доносился едва слышный разговор.

Неожиданно раздался выстрел. Мы все присели от неожиданности. В сарае явно завязалась драка. Я кивнул и, сжав руку в кулак, указал на сарай — «Захват!»

Паша ногой выбил дверь. Следом ворвался Эркен, выстрелил из дробовика и отскочил в сторону. Паша, последовавший за ним, сделал ещё один выстрел и отпрыгнул в другую сторону. Весь сарай наполнился кислым запахом сгоревшего пороха. Все замерли, внимательно наблюдая.

Из сарая доносились стоны.

— Зачистка! Контроль! — скомандовал я.

Паша и Савва под прикрытием Эркена проскользнули внутрь. Через некоторое время из сарая вышел Савва.

— Чисто, командир. Четыре трупа. Три наших, один — до нас. Одного Паша тихо кончил — не жилец. Эркен работает.

Я с Асланом прошёл в дом. В комнате сидела растрёпанная пожилая женщина, держа на коленях голову молодого человека и тихо выла. На животе лежавшего — видимо, сына Ивана — вся рубаха пропиталась кровью.

Вошёл Селютин.

— Ваше сиятельство, прибыли полицейские. Что прикажете?

— Выставить оцепление. Никого не допускать. НИКОГО! Вам понятно?

— Да, ваше сиятельство.

— Вениамин Олегович, проследите лично.

— Слушаюсь, ваше сиятельство.

Я подошёл к сараю. Савва и Паша вытащили четыре трупа и уложили в ряд.

— Тот, который с краю, видимо, Кум. А эти трое — видать, бандюки. Сильно разнятся внешне.

Из сарая выглянул Эркен и дал знак рукой.

В сарае сильно воняло всем сразу.

— Всё в подполе. Тесно там. Сейчас с Пашей достанем.

— Аслан, помоги.

Поочерёдно достали пять холщовых мешков, три деревянных ящика и внушительный кожаный баул. Банкноты, золото, серебро и саквояж с ценными бумагами. Бегло просмотрев бумаги, я пришёл к выводу, что самое ценное — именно они.

— Эркен, Савва, — распорядился я. — Отложите пятьдесят тысяч банкнотами, пять тысяч золотом и десять тысяч серебром. Упакуйте и в сторону. Быстрее, бойцы!

Закипела работа.

Прибыли следователь Алентов и штабс-капитан Котов.

— Здравствуйте, ваше сиятельство.

— Вы какими судьбами, Фёдор Акимович? — спросил я.

— Мы тоже вышли на Ивана Архипова. Удалось кое-что узнать о Куме. Кумарин Валентин Остапович. Сын Кумарина Остапа Семёновича, мелкого приказчика у купца Доронина. Окончил пять классов, обучился на печатника в типографии Мельдера. В двадцать лет был арестован за участие в революционном кружке, хранение и распространение запрещённой литературы. Отсидел два года в тюрьме. Последующие годы находился под негласным надзором. Иван Архипов — его ближайший сподвижник.

— Был сподвижник, — вздохнул я. — В доме лежит с животом изрезанным.

— О, никак Щербатый! — узнал Селютин одного из убитых, лежащих возле сарая.

— А он каким боком тут? — спросил Алентов.

— Не знаю, Фёдор Акимович. Отказались сдаваться и оказали жесточайшее сопротивление. Я понимаю их мотивы. — Я кивнул в сторону сарая. — Можете посмотреть, там лежит то, за что они так дрались.

Алентов вышел, морщась и чихая.

— Признаться, вид впечатляет.

— Ваше сиятельство, — осторожно спросил Алентов, — вы запишете задержание и раскрытие преступления в свой актив?

— Нет, конечно. Составьте открытое правительственное сообщение, что полиция совместно с жандармским управлением раскрыла преступление. Сделайте это красиво.

— Непременно, ваше сиятельство! — обрадовался Алентов. — Непременно сообщу обер-полицмейстеру и господину губернатору.

— Конечно, Фёдор Акимович. Они, верно, сильно переживают по данному поводу.

Алентов не заметил моей иронии, в отличие от Селютина.

— Вениамин Олегович, — сказал я, — не сочтите за труд: тщательно пересчитайте изъятые средства, всё, что удалось найти. Составьте акты, как положено, и оповестите Коммерческий банк.

— Слушаюсь ваше сиятельство.

Обер-полицмейстер Лужин попросил провести передачу денежных средств в здании полицейского управления. Я согласился.

Из жандармерии привезли всё изъятое и передали полицейским.

Вскоре приехал председатель Коммерческого банка Гурьянов. Он вошёл в кабинет Лужина в сопровождении двоих служащих.

— Председатель Коммерческого банка, статский советник Гурьянов, — важно объявил он. — Я приехал принять и забрать похищенные денежные средства, принадлежащие банку.

Я молча наблюдал со стороны.

Через некоторое время вернулся один из служащих и передал Гурьянову список.

— Это несоответствие и недостача, — тихо произнёс он.

— Что с бумагами? — переспросил Гурьянов.

— Всё на месте, ваше превосходительство.

Гурьянов заметно вздохнул.

— Господа, почему такая большая недостача? Больше ста тысяч! Как это понимать и что я должен доложить вкладчикам нашего банка? Вы должны что-то предпринять. Конфисковать имущество преступников в пользу банка, например.

— Да, но… — растерялся Лужин.

Я решил вмешаться, пока ситуация не начала выходить из-под контроля. Спокойно подошёл к столу, взял бумаги и просмотрел их.

— Послушайте меня, господин Гурьянов. Во время нападения на вашу карету погибло четыре полицейских чина. Все силы полиции и жандармерии были брошены на раскрытие преступления. С риском для жизни преступники были найдены и обезврежены. Вам вернули почти четыреста тысяч рублей и ценные бумаги, которые по стоимости в несколько раз превосходят утраченные денежные средства. Вместо того чтобы экономить на охране ценных грузов и организовать надёжную охрану, вы смеете предъявлять претензии полиции и жандармерии?

— Вы кто такой, чтобы вмешиваться в разговор? — недовольно спросил Гурьянов.

— Вам лучше не знать, сударь. — Я обернулся. — Котов⁈

— Я, ваше сиятельство, — отозвался штабс-ротмистр.

— Передачу изъятого прекратить. В свете вновь открывшихся обстоятельств, в интересах следствия, всё изъятое становится вещественными доказательствами и временно будет находиться на хранении в жандармерии.

— Но позвольте… — заволновался Гурьянов.

— Не позволю. Следствие не закончено.

— И сколько оно продлится? — спохватился Гурьянов.

— Может, месяц, а может, полгода, — спокойно ответил я.

— Но это невозможно, ваше сиятельство! Вся работа банка просто встанет!

— Это уже ваша проблема, господин статский советник.

До Гурьянова наконец дошло: он вёл себя неправильно, и тот, кто стоял перед ним, явно превосходил его по статусу и влиянию, раз позволял себе так разговаривать с высокопоставленным чиновником.

— Господа, — заторопился он, — признаю, я погорячился. Но сто тысяч — это существенная недостача, и нам будет весьма затруднительно восполнить потерю. Прошу простить меня и вернуть все средства. Примите мою огромную благодарность за столь оперативное и быстрое раскрытие этого громкого преступления. Уверяю вас, я приложу все усилия для улучшения охраны перевозок ценностей.

На ходу он быстро переобулся, пытаясь исправить впечатление.

— И более тщательно будете подбирать сотрудников банка? — подколол я Гурьянова.

— Непременно, ваше сиятельство! Отмените, пожалуйста, ваш приказ.

— Вы уверены, что у вас нет претензий к полиции и жандармерии? — я ждал подтверждения.

— Никаких, ваше сиятельство!

— Хорошо. Изложите свою благодарность на бумаге и заверьте своей подписью.