Хроники Тириса. Книга 5 (СИ) - Маханенко Василий Михайлович
Полёт проходил штатно. Во всяком случае, каких-либо сигналов бедствия или опасности живой корабль не передавал. Летели и летели. В какой-то момент давление сменилось лёгкостью и по поступающим от моих брутов информационным потокам я понял, что мы вышли за пределы атмосферы. А ещё через несколько минут я ощутил цель.
Сердцевик висел над планетой, как небольшая луна. Тяжёлый корабль ксорхианцев подавлял оба сознания. Что моё, человеческое, что моё, состоящее из десятка брутов. Окон у нашего корабля не было, но их и не требовалось — мои бруты ощущали корабль, как что-то важное и родное. Как то, что их создало. Так, а вот это уже интересно. Получается, брутов делали не на планете, а в космосе и уже потом спустили? Разве ксорхи поступают подобным образом?
Отвечать мне никто не стал. Даже Эхо проникся моментом. Давление сердцевика ощущалось настолько чётко, словно мы сами стали частью роя. В какой-то момент я даже хотел спрятать управляющий осколок, чтобы очистить сознание. Вот только имелась ненулевая вероятность, что нас тут же вернут обратно на планету. А то и вовсе взорвут корабль, на котором мы летели, чтобы не создавать себе лишних проблем.
Наш транспорт нырнул в борт сердцевика и, судя по ощущениям, шлюзов здесь не было предусмотрено. Плоть сердцевика расступилась, пропустила нас внутрь и сомкнулась за кормой. Корабль дёрнулся и замер, всем своим видом показывая, что дефектные особи дальше идут своим ходом. Появился проём, и мои бруты потопали наружу, ведомые как мной, так и короткими импульсами местного Сердца. Перехватить управление у него не получалось, но Эхо довольно ловко подстроил импульсы под общее управление «питомцами», чтобы Сердце ничего не заметило. Рано ещё ему что-то замечать.
Вылетев за своими брутами, я завис в метре от последнего, стараясь не касаться биоткани корабля, и тут случилось то, чего я не ожидал. До меня неожиданно дошло, что я понимаю, куда нужно идти. Да что там понимаю — я знаю весь этот корабль вдоль и поперёк! Например, левый проход вёл к энергетической артерии, питающей двигательные ярусы. Правый — к камерам вызревания, где сейчас доращивалась партия новых брутов. А широкий тоннель прямо по курсу упирался в главный зал. В место, где находилась та самая «цель».
«Эхо, откуда я это знаю?», — осторожно спросил я.
«Ты сейчас серьёзно меня спрашиваешь?», — отозвался Эхо после паузы. — «Если бы я понимал, что происходит, не был бы личностной матрицей, а управлял всей галактикой. Могу только предположить, что это результат того, что ты когда-то был Мозгом. Такие вещи бесследно не проходят. Наверняка какая-то часть знаний ксорхианцев просочилась в твоё сознание и куда-то спряталась. Причём как от тебя, так и от меня».
Мозг, значит. Что же, вполне логичное обоснование, но подумаю об этом позже. Учитывая всё то, что мне нужно обдумать, скорее всего никогда я к этому вопросу не вернусь. Потому что привычка откладывать подобные трудности и напрочь о них забывать уже не раз спасала мою психику от разрушения. Зачем копаться в себе, если можно не копаться? Так что мысли в сторону и нагонять моих брутов. Куда-то вся моя армия подевалась.
Брутов я нагнал у входа в главный зал. Вернее, нагнал я уже не брутов, а то, что от них осталось. Беспощадные смертоносные бойцы, которые час назад послушно строились передо мной в две шеренги, лежали вдоль стены аккуратной грудой запчастей. Конечности отдельно, туловища отдельно, внутренности в сторонке. Дефектную партию списали и разобрали на комплектующие, рядом с которыми копошились мелкие ксорхи незнакомого мне вида, деловито утаскивая фрагменты куда-то в боковые полости.
— Своеобразные у них тут премии за работу, — пробормотал я. — Ладно, спасибо за доставку, мужики. Дальше я сам.
Главный зал сердцевика оказался огромным. Видимо, я попал не просто в какой-то сердцевик, а в его улучшенную версию. До того, как у меня забрали брутов, я осознал размеры корабля и мог с уверенностью заявить, что исполин, который когда-то прибыл в систему Агрис, с лёгкостью бы поместился в этом сердцевике и ещё бы место на парочку осталось. Собственно, Сердце тоже было гигантским — раза в три больше того, из которого я вырвал управляющий контур. Отовсюду к нему тянулись красные нити, начиная от толстых жгутов в руку толщиной. заканчивая тончайшими волосками. И эти нити пульсировали в такт центральному органу сердцевика, передавая волны ощущений, превращающиеся где-то там, внизу, в приказ. Стой у бункера. Никого не подпускай. Не входи.
Вот, значит, кто у нас режиссёр местного спектакля. Или, как минимум, помощник режиссёра, который зачитывает актёрам текст и расставляет их по своим местам.
Я завис в десятке метров от кристалла, и в кои-то веки у меня не было мыслей. Одно дело планировать захват командного центра ксорхов, сидя на крыше мёртвого дома. Совсем другое — висеть перед этим командным центром и осознавать свою никчёмность. Я хотел узнать, откуда взялись странные приказы. Что же, я дошёл до места, где можно получить ответы. Осталось только понять, каким образом это можно сделать.
«И как им управлять?» — спросил я у Эхо.
«Никак», — обнадёжил меня Эхо. — «Давай сразу определимся с вариантами, чтобы ты не наделал глупостей. Первое, что приходит на ум — продавить Сердце осколком. Лично у меня огромные сомнения на этот счёт. Слишком размеры у этих сущностей разные. Сердце тебя даже не услышит».
«Плохо, конечно, но вполне ожидаемо», — согласился я. — «Вариант второй?»
«Он прост, как три кредита — нужно жахнуть, как говорит Зорина», — продолжил Эхо. — «Тоже сомнительный вариант. Убьём Сердце — не получим ответы. Мало того, умирая, Сердце может отправить импульс дальше, через Ретранслятор. И верховные ксорхи узнают, что ты всё ещё живой. Вдруг им это не понравится, и они за тобой явятся?»
«Ты бы не начал этот разговор, если бы не было третьего варианта», — понял я. — «Рассказывай, что мы можем сделать?»
«Вот, уже начинаешь меня понимать», — в голосе Эхо появились довольные нотки. — «Оглядись. Кругом нити связи. Сердце не управляет кораблём напрямую. Оно управляет вот этой сетью, которая разносит его волю по сердцевику и ко всем порождённым им тварям. Контур в этом случае является посредником. Тем, кто передаёт сигнал. Напомни, что ты держишь в руках?».
Я посмотрел на осколок управляющего контура. Это не осколок Сердца — это часть той самой сети, по которой ходят приказы.
«Именно», — подтвердил Эхо. — «Это самый простой и правильный доступ к сердцевику! Мы не будем воевать с Сердцем. Мы встанем между ним и кораблём, перехватив нити. Будем делать это медленно, по одной. Сердце продолжит отдавать приказы в контур, вот только контур будет уже нашим. А чтобы никто ничего не заподозрил, даже Сердце, я закольцую ответы, замкнув их на себя. Сердце продолжит генерировать приказы, а я буду показывать ему, что всё идёт без каких-либо проблем. Буду отвечать Сердцу голосом корабля. Но сразу предупрежу — это только та часть работы, которую я замкну на себя. Кому-то придётся выступить Сердцем, но здесь мои полномочия заканчиваются. Это твоя задача. Причём управлять придётся не только кораблём, но и каждым падальщиком, которого он породил».
— Работаем, — решил я, пока здравый смысл находился в полном шоке от услышанного. — С чего начинаем?
«С мелочи», — ответил Эхо. — «Видишь тонкий пучок справа, у самого пола? Циркуляция крови по внешнему контуру. Начнём с него, нужно набить руку».
Я подлетел к пучку, сжал осколок и позволил Эхо работать. Осколок в моей ладони потеплел, от него к пучку протянулось что-то невидимое, и через несколько мгновений я почувствовал ток чужой крови. В прямом смысле. Где-то в глубине сердцевика по сосудам толщиной с человека шли потоки того, что можно было назвать кровью корабля, и это движение отдавалось у меня под рёбрами вторым пульсом. Странное ощущение, конечно. Никому не рекомендую повторять подобное в домашних условиях.
