Хроники Тириса. Книга 5 (СИ) - Маханенко Василий Михайлович
— Я это развидеть уже никогда не смогу, — пробурчал Райн. — Ксорх, у тебя все идеи такие, или бывают нормальные?
— Не нравится — не смотри, — заявил я, хотя, признаться, от собственного творения мне тоже было не по себе. — Эхо, выводи картинку.
По мембране прокатилась волна, сосуды налились светом, и в глубине живого экрана проступил Веллор-3. Изображение не было картинкой в привычном смысле. Оно дышало, плыло по краям и было насыщено чужеродными оттенками, словно планету показывали глазами существа, для которого наше зрение было непривычным. Да, странно, но это работало!
Когда таймер форта предтеч подошёл к концу, по серо-зелёной поверхности планеты побежала трещина. Она росла довольно быстро, ветвясь, как молния, а в разломах горело густое оранжевое свечение. Ядро форта предтеч выплюнуло всю энергию в планету и мир начал умирать. Точно так же, как когда-то Вераск, только на этот раз я смотрел на это не из гущи событий, а из первого ряда партера.
Вот только ограничится одним наблюдением мне не удалось. Потому что на планете оставались десятки тысяч брутов и так получилось, что я был каждым из них. Трещины бежали по планете, разрывали мои тела, а те как стояли, так и продолжали стоять на месте, даже когда земля под их лапами превращалась в чудовищное пламя. Приказ защищать резиденцию не предусматривал реакцию на гибель мира. Солдаты не имеют права задавать вопросы.
«Отсечь боль?» — тихо спросил Эхо.
«Приглуши», — ответил я. — «Но совсем не руби».
Эхо сжал канал до тонкой нити, убирая боль и через эту нить я смотрел до конца, как исполняется последний приказ Сердца. Бруты стояли, пока была земля, на которой можно стоять. Никто даже не дёрнулся.
Второй сердцевик тоже оставался на месте до последнего. Он висел над своим полушарием, не сходя с позиции, даже когда кора планеты пошла волнами, а из разломов ударили первые выбросы магмы. Веллор-3 лопнул, выбросив в пространство веер раскалённых обломков размером с горные хребты. Экран передал вспышку и то, как обломки превратили тяжёлый корабль ксорхианцев в ничто.
«Второй сердцевик передал импульс», — произнёс Эхо. — «За мгновение до разрушения. Даже не спрашивай, что за импульс и куда его передали. Я не знаю, но могу уверенно заявить, что кто-то только что узнал, что здесь произошло.»
На месте Веллора-3 расползалось облако раскалённых камней, в котором уже нельзя было угадать очертаний мира. Мы стояли перед жутким живым глазом и молчали. Даже Зорина не стала нарушать этот момент своими едкими замечаниями. Понимала, что сейчас не место и не время. Поэтому писк моего коммуникатора, прозвучавший в этой тишине, прозвучал сродни набату.
«Заказчик считает задание выполненным. Результаты выполнения и отчёт ожидаю через пять стандартных дней. Место встречи — Инвикта-Прайм, ресторан „Сады Инвикты“, 14:00 по местному времени. Кстати! Врата, которые вы вынесли с Веллора-3, тоже прихватите».
Судя по тому, что все повернулись в мою сторону, требовалось объяснение происходящему. Пришлось рассказывать и даже показывать поступившее сообщение. Подпись отсутствовала, но все и так прекрасно понимали, кто только что со мной связался. Посредник по имени Латт, работающий на странного заказчика. И, судя по месту встречи, его совершенно не беспокоят Соларионы и всё, что они могут устроить.
— Ксорх, дай коммуникатор, — потребовал Векс и, как только его получил, отдал его Лане. — Хакер, требуется компетентное мнение. Каким образом на устройство пришло сообщение?
Лана взяла коммуникатор, подключилась к своему планшету и на какое-то время ушла из реальности. Когда она заговорила, в её голосе читался искреннее непонимание.
— Я понятия не имею, как пришло сообщение, — ответила Лана. — Связи с базой нет. Ретрансляторов в системе нет. Мы внутри туши, которая глушит сигналы лучше любой биосети. Этого сообщения не должно существовать, но оно пришло. Судя по логам, канал гиперсвязи открылся на две сотых секунды, доставил сообщение и закрылся.
— Сообщение отправлено через двадцать пять секунд после гибели планеты, — добавил Векс, забирая мой коммуникатор. — Заказчик знал с точностью до минуты, когда планета будет уничтожена.
— А ещё ему известно, что мы были в бункере, — мрачно произнёс Вальтер. — Как известно и о вратах, которые мы вытащили с планеты. Ставлю всё, что у меня есть, что этот Латт знал о том, что Орвейнов нет на месте ещё до того, как подписал с нами контракт на их спасение.
— И это ещё не самое плохое, что у меня есть вам рассказать, — произнёс я. — Пока мы ходили по кораблю, Эхо кое-что выяснил. В общем, у нас опять есть небольшие проблемы. Контроль над сердцевиком работает не всегда, а только в том случае, пока мы с Эхо находимся на борту. Как только мы покинем корабль — Сердце вернёт над ним полный контроль. Причём вместе со всеми воспоминаниями о том, кто здесь ходил, что трогал и куда потом отправился. И вся эта информация отправится верховным ксорхам, которые уверены, что я умер. Стоит им узнать обратное — начнётся новая охота. И Вераск с Веллором-3 могут стать не единственными уничтоженными планетами.
— Кто бы сомневался, что всё будет хорошо, — усмехнулся Вальтер. — Получается, толку от наличия у нас сердцевика нет? Красивая игрушка на пару дней, а дальше или сиди на ней до конца жизни, или уничтожай?
— Мион, — не согласился я. — Технически, можно перевести корабль в режим экстренного функционирования. Тогда мион будет генерироваться по килограмму в сутки. Возьмём у Вейранов хранилища, зальём их под завязку и обеспечим поставки на десятилетия вперёд.
— Хрен с ним, с этим грувакским мионом, — отмахнулась Зорина. — С кораблём-то что делать? Бросать нельзя, продать некому, спрятать негде. Это же не врата, в контейнер не засунешь! Только не говори, что ты собрался здесь теперь жить?
— Спрятать действительно негде, — поддержал её Векс. — Я прикинул варианты. Сердцевики не могут входить в гипер, это подтверждено всей историей наблюдений. Между системами они ползут в обычном пространстве десятилетиями. Ширина нашего корабля такова, что он не пролезет во врата предтеч, даже если расширить их на максимум. Так что перегнать его куда-то мы не можем в принципе. Сердцевик застрял в системе Веллор-3 навеки.
За столом, если так можно назвать вырост биоткани, вокруг которого мы расселись, повисло уныние. Самый крупный трофей в истории нашего отряда стремительно превращался в самый бесполезный. Однако предаваться унынию я не собирался, потому что наследство Мозга подкинуло очередной подарок.
— Наверно, придётся вас в очередной раз удивить, — произнёс я. — Каждый сердцевик обладает возможностью разового перехода через ноль-пространство.
— Ты хотел сказать «гиперпространство»? — уточнил Векс.
— Нет, — я покачал головой. — Ноль-пространство. Даже не спрашивай, что это такое — я понятия не имею. Знаю только, что гипер тут ни при чём, переход мгновенный и что точку выхода можно выбрать любую, хоть на другом конце галактики. Из минусов — после перехода способность выгорает. Точнее, выгорает орган, который обеспечивает переход, а Сердце восстанавливать этот орган не умеет. Для восстановления сердцевику нужно вернуться на базу, которая находится где-то за пределами нашей галактики. И лететь туда корабль может только своим ходом. Тысячи, а может и десятки тысяч лет. Поэтому ксорхи считают переход крайней мерой и почти никогда его не используют.
— Почти? — зацепился Вальтер. — А когда используют?
— Когда Сердце покидает корабль, — ответил я. — Сердцевик — это не боевая единица в том смысле, в котором мы привыкли. Это целая экосистема, которая может функционировать как в космосе, так и на планете. Когда Сердце дозревает до того, чтобы сойти на планету и жить на ней, сердцевик совершает прыжок, доставляя хозяина к новому дому, а сам корабль идёт в качестве начальной пищи для колонии. У ксорхов нет отходов. У них в дело идёт всё, до чего дотягиваются их загребущие лапки.
