Старая кость. Весна (СИ) - Гончарова Лина
Ивана собралась с силами и сказала:
– Бабушка… А что было дальше? Как вы стали ведьмой из…
– Из богини?
Она тяжело вздохнула.
– Сестра пропала без вести в подземельях, видимо, не смогла вернуться. Первое время её заклинание сдерживало мою тягу, я снова была собой, мой разум очистился. Но чем дольше её не было в верхних царствах, тем слабее становилась сила заклятья. Со временем меня снова начало тянуть на Ту сторону, и я наверное не смогу описать, насколько это невыносимо.
Ведьма поёжилась, обхватив руками сухие плечи. Пусть прошло несколько тысячелетий, её до сих пор пробирало разрядами тока от одной только мысли о подземном царстве.
– Я не могла есть, не могла спать, едва могла дышать. Мне выламывало кости, вытягивало жилы, кровь горела в моих венах, бурлила и обжигала сильнее заклятья. Чем дальше я была от врат на Ту сторону, тем было хуже. И наоборот, стоило приблизиться хоть на пару шагов, становилось легче дышать. Я снова стала опасна для окружающих. Все, кто пытался меня сдерживать, запирать, возвращать, все уходили избитые и исцарапанные. И меня всё равно тянуло к вратам. Я не могла ничего с собой сделать, сознание гасло, и я далеко не всё помню из того, что творила. Сестра не возвращалась…
Ивана не выдержала, вскочила на ноги и обняла старушку. Как будто бы это было самым простым, что она могла сделать, но ведьма приняла её объятия как драгоценный дар.
– В конце концов я покинула небесное царство, не могла больше там находиться. Меня тянуло вниз. Я добралась до врат, ведущих к реке… И не смогла их пройти. Билась о камень, ревела, рыдала, но заклятие сестры оказалось слишком сильным, даже угасшее. Я пыталась содрать с себя кожу, лишь бы от него избавиться, но не получалось. Ничего не получалось. Я только стояла и дни напролет смотрела на огненную реку по ту сторону врат. Ждала. Ждала, пока моя Морена вернется.
Лёля поняла, что по её щекам тоже катятся слёзы. Она это видела, в том жутком сне, она видела женщину в пламенной реке как живую.
– Сестра не возвращалась, а я теряла человеческий облик. Сила подземного царства меняла меня, и это было неотвратимо. Я стала похожа на зверя, рычала как зверь, бросалась как зверь, и хуже всего – я стала испытывать голод. Звериный. Неутолимый голод, которому не было конца. Я хотела мяса и крови. И я их добывала, а как – вам лучше не знать.
Иване пришлось приложить немалые усилия, чтобы не ослабить объятия. Ей не хотелось обидеть старушку своим испугом, она видела, той и так было плохо. Ведьма не то давно не вспоминала о своём раннем прошлом, не то никому никогда о нём не рассказывала, и теперь растерзала свою душу в клочья.
– Я не знаю, сколько сотен или тысяч лет я провела в шкуре чудовища. Не помню, а очевидцы не выжили. Но очнулась я – не сразу, медленно – только когда источники силы начали угасать. Мир менялся, и впервые люди придумали на смену настоящим богам новую веру. Ту самую, в которой только один бог, и тот мужчина, какая же глупость… Они разрушали прежние идолы и святилища, преследовали тех, кто не был с ними согласен. Так умирали источники, и волшебство умирало. А я, между тем, пока были силы, отстроила себе жилище возле врат, и всем вам оно известно как избушка на курьих ножках, потому что…
– На сваях… – пробормотала Лёля.
– Ты видела?
Ведьма мельком глянула на невольную тезку, и та кивнула.
– Ведавшие прозвали меня за это стражем у входа в мир мёртвых. Громко сказано, конечно, было бы кого от чего охранять. С Той стороны мало кто выходил, всё больше герои земные лезли и лезли к ним в пасти. Им хотелось подвигов и сомнительной славы, ну да кто им судья. Некоторые были вполне вкусны и питательны. А когда врата окончательно схлопнулись, безвозвратно, и закрылся проход на Ту сторону, её влияние на меня тоже стихло. И я стала собой, но конечно не прежней нежной девочкой Лелей. Меня изуродовала не старость, и старухой я выгляжу не поэтому – это всё тяга подземного царства. Не шипастое чудище, и на том уже спасибо и хорошо. Я теперь учусь быть благодарной за малое.
– И нога?..
– Нога – это заклятие. Я пыталась пройти сквозь врата, однажды почти получилось, удалось заступить – всего на шаг – за границу. И тогда-то я до самой кости опалила ногу ниже колена, благодаря неумолимой защите сестры. Еле вырвалась.
Старушка замолчала, будто истратила все слова, какие были отведены на её бессмертную жизнь. Мягко выпуталась из рук Иваны, вздохнула, молча поднялась и поставила чайник. Отвернувшись от девочек, она замерла, закрыла глаза, затаила дыхание. И считала, сперва до восьми, потом до шестнадцати, медленно выпуская из лёгких отработанный воздух.
Она давно не переживала так сильно, последний раз – когда не удалось удержать в мире живых её старшего пса. Триста лет получалось, триста лет ведьма напитывала его жизнью и верила, что так будет всегда. А потом кончились силы. И теперь то же самое ждало Марфу.
– Я… не знаю, отчего моя сестра является в ваших видениях. Самое странное, что я сама ничего не вижу, но, быть может, вы здесь, чтобы стать моими глазами и моими руками. Если вы согласитесь.
Ведьма обернулась и посмотрела в глаза своим гостьям. Крошки, буквально вчера народившиеся, маленькие и глупые, зато полные сил. Сил, которых ведьме так не хватало.
Ивана встряхнулась.
– Мы начали искать источники, но пока толком ничего не нашли.
– Почти всё разрушено, – ведьма скривилась. – Но ведавшие искали пути, как укрыться от преследований, прятали идолы в пещерах и дуплах деревьев, алтари скрывали на кузнях и мельницах. Всё, что современные люди зовут "местом силы", когда-то, возможно, им было, но с гарантией уже исчерпалось. Если искать – то что-то, что выжило сквозь века, давно заброшено и мало кому известно.
– Мельница! – внезапно очнулась Лёля. – Я знаю! Бабушка, пока жива была, рассказывала мне про мельницу, куда они бегали детьми, пока их село не разрушили. Как будто они там видели постоянно чертей, но я никогда ей не верила…
В глазах ведьмы заискрились первые слабые огоньки.
– И далеко эта мельница?
Глава пятая. Марфа
Ведьма с нескрываемой гордостью стянула брезентовое покрывало с машины. Девочки ахнули, Ивана с восторгом, Лёля – задохнувшись от пыли.
– Откуда такая древность?
– Это не древность, детка, это – сокровище.
Её сухая ладонь мягко легла на темно-зеленый потертый капот.
– Не дам обижать моего Сивку, что это за неуважение. Он в пять раз старше вас.
Лёля едва удержалась от вопроса, точно ли они куда-то на этом уедут, и с видимым трудом пыталась сосчитать возраст машины.
Ивана прильнула к запыленному лобовому стеклу, едва ли не носом уткнулась в идеально сохраненную раму.
– Я такой видела в музее автомобилестроения. Не думала, что на них ещё можно ездить… Не думала, что ведьмам вообще нужны автомобили! – Ивана расхохоталась.
– Ну не в ступе же нам лететь. Втроем неудобно.
Ведьма фыркнула.
Старый "ГАЗ" был её драгоценностью, единственным напоминанием о том времени, когда она ещё не заперлась в стенах одинокой квартиры и с особым энтузиазмом помогала живым. Ей казалось, что она сможет отмыть кровь с собственных рук хотя бы отчасти, помогая выбраться с того света погибавшим солдатам. Не смогла.
Ведьма села за руль, устроилась поудобнее на привычном сидении. Как будто ещё вчера она так же сидела, сквозь овраги направляясь к переполненному лазарету.
Двигатель зарычал, мигнули круглые фары. Сердце ведьмы объяло спокойствие.
– Садитесь, деточки. И держитесь крепко, будет трясти.
Трясло, и ещё как. Лёля на заднем сидении бледнела и зеленела в цвет автомобиля, не то придерживая разползшуюся по брезенту Марфу, не то цепляясь за неё, чтобы самой не свалиться. В Иване проснулся неподдельный детский восторг, и на каждый прыжок на выбоине или кочке она улыбалась.
