Как не умереть в Хэллоуин - Бек Хейзел

– Ты в порядке? – спрашивает брат.

Опять требования.

Мне удается кивнуть. Я кое-как встаю, Джек – тоже.

– Типа того, – говорю я Логану.

Джек хватает рукой мой подбородок и разворачивает к себе.

– Ты где была? Лекси, когда я пришел за тобой, ни тебя, ни деда нигде не было. Что случилось? Где дедушка?

Он хочет знать, что произошло. И что хуже, рассказать ему должна я.

– Джек… – Как мне объяснить?

Я буквально раздавлю его, если выложу правду.

– Гаррисон отвел меня в часовую башню.

Джек, похоже, вообще не понимает, что это значит. Слова, объединенные в одну фразу, кажутся ему полной бессмыслицей.

– Что?

– Он отвел меня туда и… попытался заставить заключить сделку с демонами. Он говорил, что…

Я прогоняю эмоции, поскольку Джек должен быть в курсе всех деталей. А еще он заслуживает того, чтобы ему изложили все быстро и коротко. Да, это будет нож в самое сердце, но, если я не затяну объяснения, по крайней мере, не буду долго крутить лезвие в ране.

– Я не знаю, убил ли он Амелию или подтолкнул к самоубийству. Но он убил Клео. Они отказались заключать сделку с демонами.

– Лекси, какая чушь!

Но я вижу, что он не так уверен, как, наверное, должен был быть. Даже отрицая, он все равно понимает, что нужно было уделять больше внимания некоторым подозрительным мелочам.

Надеюсь.

– Гаррисон притворялся, – как ни в чем не бывало продолжаю я. – Он заключил с демонами сделку, добровольно отдав им свою кровь. Они пока что еще не могут пировать, но после Пира он сможет управлять Мидасом, как ему заблагорассудится. Вот что он получит. А когда я отказалась заключить такую же сделку, он… – Слова застревают в горле. Но я смотрю на Джека и говорю как есть: – Он попытался убить меня.

Я готовлюсь к тому, что сейчас он на меня наорет и назовет сумасшедшей сучкой, которая несет бред. Я жду, что он меня отпустит. Отпрянет от меня, оскорбится. Я отлично его пойму.

Для него такой «прыжок веры» будет слишком большим. Может, он и считает, что любит меня, но он знает меня всего несколько недель. А вот дедушка был с ним всю жизнь.

– Я не хотела в это верить, – шепотом говорю я Джеку. – Не хотела. Но он сделал это, – я показываю на свое лицо, – тем же ножом, которым убил Клео.

Логан встает позади меня. Словно и он думает, что Джек что-нибудь сейчас выкинет, поэтому меня придется защищать.

Даже драться с Джеком, если надо.

Но Джек не дерется. Не спорит. Вообще не реагирует. Он просто стоит – совершенно неподвижно.

Он смотрит в темноту. Открывает рот, но не издает ни звука.

Я беру его за руку, и только тогда он смотрит мне в глаза. Он потрясен.

– Зачем? – спрашивает он.

На глаза наворачиваются слезы, но я смаргиваю их.

– Он сказал, что будет решать, кому жить, а кому умереть. Кто будет преуспевать, а кто потерпит неудачу. Он будет все контролировать. И он считает, что сможет дотянуть до появления следующего предвестника. Похоже, собирается долго жить.

Джек качает головой, но не отстраняется от меня. Наоборот, подходит совсем вплотную.

Он прокашливается.

– Значит, его надо остановить, – хрипло заявляет он.

У меня сердце кровью обливается.

Но в темноте хлюпают демоны, и он прав. Мы должны все прекратить раз и навсегда.

– У меня есть идея, – продолжает Джек.

Я хватаю его за руку.

– Только мы – Беллами и Дарлинг – можем разорвать сделку. Покончить с ней. Нужен валун и наша кровь.

– Это разве не еще одна сделка с демонами? – спрашивает Логан у меня из-за спины. – Допустим, здесь есть какой-то смысл. Но чем сделка будет отличаться от предыдущих?

Я отвечаю брату, не сводя глаз с Джека:

– Тем, что у нас есть выбор. Кровь не имеет значения, если не отдать ее добровольно, – добавляю я, думая о том, что Гаррисон все ясно объяснил. – И наш выбор – отказаться от сделки. Ради нас и всех, кто будет жить после нас. Договор – это сознательный выбор.

Затем я разворачиваюсь к Логану. Мне надо убедиться, что брат меня понимает.

– Они хотят, чтобы мы считали их главными. Они ведут себя так, словно вся власть принадлежит им, но, если бы это было правдой, почему именно мы решаем, отдавать им власть или нет? Она на самом деле у нас. И если мы будем помогать друг другу, мы их остановим.

– Тебе это приснилось, – говорит Джек. – Ты стояла на валуне.

Мы разом поворачиваемся к нему.

Во сне я стояла на валуне и чего-то ждала.

– Нужно подняться на камень, – говорю я. – Нам надо…

Я не знаю, что конкретно мы должны сделать. Я вообще ни в чем не уверена.

– Мы скажем слова, которые ты слышала во сне, – заканчивает Джек своим привычным спокойным и грубым голосом.

Он несколько недель изучал мои сновидения. Это кажется чем-то очень интимным. И меня охватывает волна теплоты.

– Во сне ты слышала слова, – повторяет он. – Виргиния говорила что-то похожее.

Воздух застревает в легких, а потом я выдыхаю:

– Начало – это конец. Начало может все завершить.

Воцаряется тишина. Джек уверен в себе – или делает вид. Но он прав. Слова Виргинии, мой сон. Вся та помощь, которую мы получили, – в том числе и разговор с Виргинией, которая пыталась донести до меня суть дела. Возможно, она включила прожектор, луч которого проложил дорожку из света к валуну.

Потому что если существует предвестник, значит, существует и добро – и так было всегда. В каждом поколении появлялись люди, которые не были согласны со сделкой. Не хотели продаваться демонам.

А еще вполне логично – закончиться все должно так же, как и началось.

Но когда мы с Джеком смотрим на валун, Логан возражает:

– Я тоже Дарлинг. А ты слишком многое пережила. Оставайся здесь, на свету. Мы с Джеком…

Я не согласна с братом.

– Это должна сделать я, Логан. – А потом я обращаюсь Джеку: – Точнее, мы.

Он даже не смотрит на Логана. Словно я единственный путеводный свет для него. Джек кивает.

– Да, Лекси.

Я знаю, Логан намерен и дальше спорить, но я обхватываю его руками. Раньше мы не особо часто обнимались, но сейчас я обнимаю брата изо всех сил.

– Верь мне, – шепчу я.

Он крепко обнимает меня в ответ.

– Я всегда тебе верил, Лекси.

Мы с Джеком идем в сторону валуна, но тут в темноте разносится тошнотворное хлюпанье. Отвратительно громкое.

Одна из ламп взрывается, часы на башне начинают бить.

Вдалеке что-то скрипит.

– Полночь, – мрачно говорит Джек. – Пир начинается. Раньше срока.

Я вглядываюсь во тьму, крутящуюся вокруг ламп и луча прожектора. И – я, конечно, никогда раньше этого не видела, по крайней мере, вживую, но сразу понимаю, что скрипят ворота в стене от наводнений.

И в ночи звучит первая часть мелодии башенных часов.

Нужно поторопиться. Успеть до того, как часы закончат бить. До того, как закроются ворота.

Джек хватает меня за руку, но, не успев сделать и шага к валуну, мы слышим из темноты вопль Гаррисона.

– Джек! – кричит Гаррисон. Страдальческим, человеческим голосом. Своим голосом. – Прошу, Джек, впусти меня на свет!

Глава 29

Я крепко держу Джека за руку. Гаррисон стоит на самом краю тени, совсем рядом с кругом света от керосиновых ламп. Я вижу его силуэт на земле, как будто он полз сюда всю дорогу.

Он снова говорит. Голос звучит так, словно Гаррисон слаб, окровавлен, избит.

– Она попыталась меня убить, – хрипит он, кашляет и выплевывает что-то. – Она сказала мне, что убила и Клео. Предвестник на стороне зла, как я всегда и говорил.

Я в полном шоке. Такого я точно не ожидала. Я смотрю на Джека, сердце жутко колотится.

– Он врет.

Но Джек ничего не говорит. Он смотрит, но не на меня, а на Гаррисона, распростертого в тенях.

И я думаю: «Он мне не поверит».

Он поверит дедушке, он знает его дольше. Он всегда слушал Гаррисона. Он любит своего старика.