Как не умереть в Хэллоуин - Бек Хейзел

Логан стоит поодаль, на свету, очень уверенно, выглядит идеально – и разговаривает с двумя полицейскими. Теми самыми, которые приехали в ту ночь, когда убили Клео. Я им не особо рада.

Логан что-то им рассказывает, оживленно жестикулируя.

И как ни странно, они внимательно его слушают.

– Он все выставил так, будто просто случайно нашел нас, а потом вызвал полицию, – быстро объясняет Джек, а затем его лицо становится суровым, а голос привычно грубым: – Ты лежала совершенно неподвижно. Нужно отвезти тебя в больницу.

– Нет-нет, я в порядке.

Я и правда в порядке. Да, кое-где неприятно побаливает, я вся перепачкана, но у меня не кружится голова.

Я на миг задумываюсь. Может, за грязью не видна рана на лице? Но я боюсь спрашивать.

Я окидываю Джека внимательным взглядом. Он держится уверенно. Вообще не похоже, что он куда-то летел со взрывающегося валуна.

Потом мне кажется, что у меня неполадки за зрением: краем глаза я замечаю какие-то вспышки.

Я поворачиваю голову на мигающий свет и понимаю, что приехала скорая помощь. Парамедики склонились над кем-то, кто лежит на полпути между нами и полицейскими.

– Сколько времени прошло? – спрашиваю я у Джека. – Ну… с тех пор, как валун… взорвался?

– Немного. – Джек поглаживает мою спину круговыми движениями.

Его ладонь теплая, и это очень приятно. Его голос до сих грубый. Глаза мрачные.

Я киваю на брата.

– А он что делает?

– Все точно так же, как и с Клео. – Джек прокашливается и говорит тише: – Полиция примчалась, хотя ее никто не вызывал. У нас не было ни минуты. Валун отбросил нас в сторону, и мы остались незамеченными. Логана почему-то не задело взрывом.

Пауза. Похоже, он не хочет продолжать, потому что ему очень больно.

Но он добавляет ровным тоном:

– Гаррисон мертв.

Теперь больно становится и мне. От горя по Гаррисону, каким я его считала до сегодняшней ночи, но в основном – по Джеку. По моему любимому. Который потерял близкого человека.

Я знаю, сейчас Джека обуревает слишком много эмоций, и, конечно, он не сможет разобраться сразу со всеми. Однако он не назвал Гаррисона дедушкой, что очень важно.

– О, Джек. – Я крепко обхватываю его руками.

Он обнимает меня в ответ. Сидеть на мокрой земле холодно, но Джек теплый.

– У тебя получилось, Лекси, – шепчет он. – Взрыв отбросил нас в тень, но посмотри на себя. Ничего страшного не случилось. Демоны не пришли за тобой. Ворота в стене от наводнений не закрылись. Часы не пробили полночь. Ты прекратила Пир. – Джек отстраняется, пристально разглядывает мое лицо, а затем медленно проводит пальцем по ране от ножа Гаррисона.

Она начинает потихоньку затягиваться, но в нее попала грязь, а от прикосновений мне больно. Я отдергиваю голову.

– Эй! – Голос Джека настолько серьезный, что я вновь пугаюсь. – Тебе нужна помощь врачей. Правда.

Ну уж нет. Я буду только с ним. Я еще не забыла, как меня упекли в тюрьму после нашей близости в закусочной. Мне многое еще предстоит обдумать, и я почему-то подозреваю, что, если меня положат в больницу, это вряд ли поможет.

– У меня крепкая голова и сильная конституция. Со мной все хорошо.

Он хмурится, и я продолжаю:

– К тому же – а как мы все объясним? Я стояла на валуне, а тот разлетелся на куски. Вдобавок разорвала сделку с демонами, из-за которой в городе двести лет творилась жуткая фигня, а в процессе слегка ударилась головой?

Джек вздыхает, но понимает, что я права. Потом помогает мне подняться на ноги и внимательно следит, не потеряю ли я равновесие. Мы находимся на изрядном расстоянии от людей, в тени. Логан и полицейские кажутся маленькими фигурками. Я чувствую, как Джек беспокоится.

– Для человека, который слетел с валуна и приземлился лицом в грязь, я чувствую себя нормально, – убежденно говорю я. И я не лгу.

Я стою ровно, не шатаюсь. Все гораздо лучше, чем я могла ожидать.

Вероятно, это сила предвестника. Наверное, когда мы сумели предотвратить беду, я сумею использовать свои сны в каких-нибудь менее жутких и пугающих целях. Стану предвестницей добра, хотя бы для разнообразия.

И я хочу начать – здесь и сейчас. С мужчиной, которого люблю, хотя у нас даже ни разу не было того, что отдаленно напоминало свидание. И мы вообще не делали вместе ничего, что хоть как-то не было связано с демонами.

Я решаю, что таким образом предвестничество мне подсказывает, что над этим предстоит поработать.

– Кстати, тебя тоже швырнуло в воздух, как и меня. Ты в порядке?

– Да, – бормочет он и обнимает меня за талию, словно не уверен, могу ли я стоять или идти – или он просто хочет быть ближе ко мне.

И вот мы стоим рядышком, дышим одним воздухом, наши сердца бьются в одном ритме, – а Логан уже заканчивает разговор с полицией.

Полицейские огораживают территорию. Логан дожидается, когда копы сядут в машину, и только потом ныряет в тень и направляется к нам, на берег реки.

Он подходит к нам, но не останавливается. И мы шагаем за ним. Вниз по берегу. Подальше от валуна.

Мы прячемся за деревьями, чтобы полицейские точно не смогли нас найти.

Сейчас ночь, но не кромешная тьма, и мы наконец-то можем как следует друг друга рассмотреть. Логан окидывает меня оценивающим взглядом. Рана на моей щеке ему совсем не нравится, как и Джеку. Догадываюсь, что брата беспокоит не только рана, но и мое состояние в целом, поэтому понимаю, что выгляжу наверняка отвратительно.

Но это хорошая новость: значит, Джек… действительно ко мне неравнодушен.

Точнее, он любит меня.

Несмотря на сны, грязь и дичь с демонами.

Мне очень хочется глупо захихикать, хотя мы только что сдержали орду демонов и остановили Пир.

Пережили предательство Гаррисона.

И если уж даже мне горько, хотя, пожалуй, я не до конца осознаю произошедшее, невзирая на события в часовой башне, то каково сейчас Джеку? Я просто не представляю.

– На теле Гаррисона нашли записку, – говорит Логан, нарушив паузу. – Копы, естественно, ничего не стали объяснять подробно, но считают, что это предсмертная записка. Судя по всему, с ним произошло что-то очень странное… – Он осекается и смотрит на Джека. – Извини.

Но Джек лишь качает головой.

Логан добавляет:

– Ну, или демоны избили его так, что на нем не осталось живого места, но где-то в процессе заставили его написать записку.

Я бормочу:

– Странно как-то.

– Ничего удивительно, – заявляет Джек. – Поэтому то, что обнаружат полицейские, будет завуалированной правдой. Если даже мы навсегда избавились от адских тварей, люди, которые в них раньше не верили, возможно, никогда не осознают, что демоны были здесь. Полицейские прибегнут к логике. Как, по-вашему, можно объяснить взрыв валуна и смерть Гаррисона?..

Джек пожимает плечами.

– Копы выдвинут нормальную версию, которая лучше всего подходит. Вот и все. И дело будет закрыто.

– Я успел тайком сфотографировать записку. – Логан протягивает нам телефон. – Ее сложно прочитать, но Гаррисон, помимо прочего, признался в убийстве Клео.

Записка написана от руки. Сейчас это уже умирающее искусство, но я различаю слова. Я щурюсь и вглядываюсь в экран.

– Ого! – вырывается у меня. – Я бы подумала, что он напишет несколько больше обо всем том могуществе, которое собирался сегодня заполучить.

– О чем ты? – спрашивает Логан.

И я рассказываю ему – и Джеку – о том, как проснулась, встретила Гаррисона, и он обманом заманил меня в часовую башню. О медальоне. О том, как Гаррисон заставил меня его надеть и чьи волосы, по его словам, в нем были запечатаны.