Преступление по Достоевскому (СИ) - Рудианова Анна

— Ну уж нет, мы должны и будем менять божий замысел. Для этого нас и создал бог! — я хлопнула парня по спине.

— Вас раньше убьют, — раздался недовольный и мрачный голос.

Кириллов стоял в сенях с неодобрением глядя на меня и Шатова.

— Твоими стараниями, возможно, — я пожала плечами. На что Кириллов нахмурился.

— Мне до вас нет никакого дела… до обоих.

— Вот из-за таких как ты к власти и приходят тираны и дебилы! — Я обличающе ткнула пальцев в парня.

— Шатов прав, вам нельзя к ним.

— Вам же дела нет? И что? Не пустите или со мной пойдете?

— Зачем вам это?

— Самоустранение не решит проблем, Кириллов. Проблемы так и останутся. А если я попробую воздействовать на окружающих, может сюжет и изменится. — Я пожала плечами, отметив про себя, что сама-то я планирую самоустраниться. Сбежать. А не спасать всяких там Шатовых.

— Я вас одну не пущу. — решительно заявил Шатов, накидывая старенькое пальто. — Идемте.

— Вам нельзя, — преградил ему дорогу Кириллов. — Не надо с ней ходить. Она писала в своих фантазиях, что убьет вас.

— Мария Тимофеевна предупредила. Я не верю, что кто-то способен на такое.

— А если способен? И даже приходил ко мне? — Кириллов задержал руку Шатова. — Верховенский опасный человек, не играйте с ним.

— Волков бояться — в лес не ходить. — Я проверила, как вынимается лезвие из трости и демонстративно защелкнула клинок. При звоне стали оба и Шатов и Кириллов вздрогнули. — А если хочешь помочь, пойдем с нами.

И непонятно каким вообще образом, вы пошли все вместе.

Шла я за Шатовым по улице, красуясь в новом платье. Ветер бил в лицо, пахло деревней, то есть навозом, свиньями и грязью. За нами семенил Кириллов, старательно делая вид, что вообще идет не с нами и ему просто по пути.

Бледный будущий самоубийца отчего обиделся на меня. И был очень молчалив. И все думал о чем-то.

А я всё думала: почему именно классика? Почему не сказка? Не фэнтези? Не сериал? Только не российский, бога ради!

Я же читала фэнтези! Почему остальным героиням, обычно, везет попасть в историю с восемнадцатью крутыми мужиками, которые за ней бегают и молятся на нее, а мне досталась история, в которой из положительных персонажей один Шатов, да и тот уже с женой и почти с ребенком?! И бегают за мной с плеткой исключительно.

22.

22.

Если принц не идёт к вам,

надо встать и явиться к нему самой.

Пусть радуется.

#МариПришествие

На столе расположились два дымящихся самовара, поднос со стаканами и корзина с нарезанным белым хлебом, как в тюрьме. Чай разливала безбровая сестра хозяйки — молчаливая, злая, и, судя по тому, как мужчины отводили от неё взгляд, — главная в доме.

— Итак, пропустим знакомство, — Верховенский провёл меня мимо удивлённых людей, усадил на стул и придвинул чашку с чаем. И протянул руку ко мне. — Вы, помнится, обещали принести нечто, доказывающее вашу принадлежность к ячейке.

Я протянула ему лист с гимном России. Что ещё может произвести впечатление на этого злодея, я не придумала.

— Это гимн свободной страны, любимой народом. — На слове «свободной» я немного скривилась. Но решительно отмела от себя сомнения. Всяк свободнее, чем тут. И я встала. — Могу спеть.

Россия — священная наша держава,

Россия — любимая наша страна.

Могучая воля, великая слава —

Твоё достоянье на все времена!

Славься, Отечество наше свободное,

Братских народов союз вековой…

— Это кощунство!

— Нас всех посадят!

— Она сумасшедшая! — Возгласы не то чтобы были прямо панические, но явно тревожные.

А молодой парень прыгнул за рояль и принялся наигрывать мелодию, перебивая меня.

Я и раньше знала, что пою не особенно хорошо, но такая реакция немного обидела. Я и не думала, что гимн России когда-нибудь будет звучать так страшно. Но судя по лицам собравшихся, я не пела, а проклинала их.

Тем не менее я допела, а последний припев даже два раза повторила, чтоб запомнили, в какой благополучной стране будут жить. И заранее обрадовались.

Все загудели, как улей.

— Ересь! — закричал кто-то.

— Беснование!

— Бунт против царя!

— Она поёт про страну без царя! — закричал другой. — Без Бога!

— Помешанная! — прошипела девочка-студентка, сжимая кулаки. — Её надо связать и отвезти в монастырь!

— Нет, в сумасшедший дом! — поправил Липутин, уже бледный от страха.

— Пойду-ка отсюда, — самый умный схватил пальто и выскользнул на улицу.

Меня обвинили во всём: в безбожии, в разврате, в желании разрушить страну и подставить их всех. Заодно и в распутстве обвинили, что уж там. Шатов прикрыл глаза шапкой, а Кириллов слился белизной с занавесками.

Кто остался спокоен, так это Ставрогин. Он восседал за столом с видом скучающего принца, неподвластного панике, и даже похлопал мне. Он был одет в красивый белый костюм, волосы лежали идеально. И даже руки на столе он сложил в идеальный замок, ожидая пока меня окончательно заклюют. Голубые глаза притягивали таинственной красотой, а лицо его казалось таким одухотворённым, что мне даже стыдно стало за мой перформанс.

Верховенский же метался из угла в угол, стараясь утихомирить взбесившийся революционеров и не дать им разбежаться.

— Будьте осторожнее в словах, Мария Тимофеевна. Вы опасные вещи громко говорите, необдуманно. — Верховенский сильно, до красноты почесал лоб.

— Что плохого в моих словах? Это ваше будущее, ребята. Каждый человек волен сам выбирать свою судьбу. Он может стать кем хочет и жить где хочет. Ну кроме вас. У вас-то роли заядлых бедняков. — Я показала на чай и белый хлеб. — Вам самим так жить не противно?

— Не каждому дано выбирать, — буркнул Шатов из своего угла и с заметной завистью метнул взгляд в Ставрогина.

— Каждому. В будущем не важно кем ты родился, хоть бедным, хоть женщиной, хоть актёром, хоть негром, — ты можешь стать президентом целой страны, если будешь работать сутками и стремиться к цели. Поэтому для меня нет ограничений, которые сдерживают вас. Я выросла без этих запретов и могу общаться с наравне хоть с самим императором.

— Это говорит больше о вашей необразованности. Вы не понимаете всей опасности ваших заявлений, — вдруг заговорил Ставрогин, заставив остальных испуганно притихнуть. Выглядело это так, будто икона вдруг замироточила. Верховский разве что не перекрестился на него от радости. — Вы не знаете этикета, не знаете французского, вы не знаете экономики, истории.

— Ну, не настолько я дура. Хотя признаю, политик из меня аховый.

Всё это больно било по моему самомнению, но мне, признаться, было плевать на то, что обо мне подумают эти люди. Я их и за людей не считала.

Но пригодились статусы рилсов. И я с достоинством отбила удар:

— Я здесь не для того, чтобы с вами французским мериться. Знание — вещь субъективная. И никто не обладает им полностью, ведь чем больше узнаешь, чем больше неизвестного открывается. Или вы, Ставрогин, вообразили, что можете судить людей по уму и прогрессу? — Я перешла на «вы», интуитивно подражая воспитанным манерам Ставрогина. Я не могла тыкать ему, даже когда грубила. — Вам бы в политике податься. Там любителей молоть языком очень ценят.

23.

23.

Там, где умирает одно божество,

рождается другое.

#МариОтвет

Глядя на Верховенского, который стоял с довольным видом и кивал на восторженные вздохи в его сторону, я сделала вывод, что он паразитирует на главном герое. Пользуется его убийственной харизмой и желанием выпендриться.

Словно теневой кардинал дёргает за ниточки Ставрогина, чтобы добиться своей цели.

Сегодня у него цель: избавиться от меня.

Даже если бы я действительно принадлежала к тайной революционной организации и решила остановить его, у меня бы не получилось. Не убивать же его в самом деле.

Хотя…

Может, именно убийство и остановит сюжет? Спектакль быстро закончиться после гибели одного из актёров.