Эхо отражений (СИ) - Марченко Геннадий Борисович
Прогулялся следом за французами в сторону Исаакиевского собора, оттуда двинул обратно в сторону Невского. По пути задержался у афишной тумбы. «Мюзик-Холл» приглашал на балет «Нет тебя прекрасней». Большой зал Ленинградской филармонии зазывал прослушать 3-ю «Героическую» симфонию Бетховена в сопровождении симфонического оркестра под управлением профессора московской консерватории Эмиля Гилельса. Было развлечение и для футбольных болельщиков; 20 июля ленинградский «Зенит» в рамках чемпионата СССР принимал московский «Локомотив».
Арка Главного штаба на Дворцовую площадь ещё вовсю использовалась для автомобильного движения. А ведь это работа не кого-нибудь, а самого Карла Росси. В последнее время я немало о нём читал, всё-таки мой именитый предок. А Главный штаб — его настоящая гордость.
Не спеша прогулялся до «Эрмитажа», однако в музей покупать билет не стал. Что я там нового увижу? Бывал уже в своём будущем, экспонаты там за десятилетия не меняются, разве что периодически меняется экспозиция, достают что-то из запасников.
Просто шагал по набережной Невы, наслаждаясь речной прохладой в этот уже по-настоящему жаркий день. Всё-таки даже в вечно, казалось бы, хмурой Северной Пальмире бывали деньки, наполненные настоящей тропической жарой.
Я решил всё-таки дождаться вечера и по-человечески попрощаться с Марией Андреевной. Да и риска меньше, если вдруг в коридоре встретятся соседи, а я один и с ключами. Как бы милицию не вызвали, невзирая на версию о родственнице, принявшей погостить какого-нибудь троюродного племянника.
Перекусил в пельменной, обнаруженной на углу Жуковского и Восстания. Взял двойную порцию пельменей со сметаной, овощной салат, под него пару кусочков хлеба, стакан компота и пирожок с капустой и яйцом. За всё заплатил рупь двадцать.
Пока питался, к моему столику, за которым можно было есть только стоя, прибился мужичок неопределённого возраста, конкретный такой маргинал без половины зубов во рту. Оставшиеся имели желтоватый цвет, сигнализирую о любви пропойцы ещё и к курению.
— Парень, я вижу, у тебя добрая душа, — просипел он, не сводя с меня взгляда слезящихся глаз. — Будь человеком, одолжи на стопарик. А то помру. Дай сколько не жалко.
— Не надо помирать, — сказал я с набитым ртом. — Вам ещё жить да жить. Нужно только взяться за ум и перестать пить. Пить и курить. Совсем! Иначе ещё год-два — и ваши близкие будут вам скидываться на похороны. А так, может, лет десять ещё протянете.
Мужичок захлопал глазами, сглотнул, отчего кадык на худой шее подпрыгнул и вернулся в исходное положение. Потом поскрёб нестрижеными ногтями щетину на подбородке.
— Ты это, парень, не лечи меня, — как-то жалобно попросил он. — И так херово. Зажал — так и скажи.
— Зажал, — кивнул я, не прекращая увлекательного занятия поглощения пельменей.
— Есенин не одобрил бы, — неожиданно выдал он.
После чего, всем своим видом демонстрируя обиду и презрение к прижимистому молодому поколению, двинулся прочь. Теперь он прибился к другому столику, к паре мужиков постарше. Я же не спеша доел свой обед и тоже пошёл, но уже на выход.
Мой внутренний компас вновь привёл меня на Невский. Времени до семи вечера ещё оставалось достаточно, а ноги уже порядком гудели. Присел на лавочке напротив кинотеатра «Художественный». Афиша приглашала посмотреть отечественные кинофильмы «Афоня» и «Любовь земная», а также франко-итальянскую кинокомедию «Великолепный» с Бельмондо в главной роли. Ну и до кучи утренний сеанс вплоть по это воскресенье будет идти детский фильм «Голубой патруль». Да уж, такое название в моём будущем у многих вызвало бы скабрезные ухмылки.
«Афоню» я точно смотрел, родители его, кстати, очень любят. «Любовь земную», скорее всего, не видел, но что-то и не тянуло. «Великолепного» тоже не смотрел, однако почему бы сейчас не восполнить этот пробел? Тем более что следующий сеанс на этот фильм через сорок минут.
Билет обошёлся мне в 25 копеек. В общем, выданные мне на карманные расходы деньги Росси я тратил нещадно, учитывая, что в буфете кинотеатра купил ещё и молочный коктейль.
Сам же фильм произвёл неоднозначное впечатление. Наверное, для этого времени сюжет, пародирующий шпионские боевики с Джемсом Бондом, был на уровне, но мне как-то скучно на это было смотреть. Спасала разве что игра Бельмондо, на которого и так-то без смеха смотреть нельзя. Короче говоря, для общего развития комедию можно было посмотреть, но никакой смысловой нагрузки, как любят выражаться некоторые критики, она точно не несла.
Ну так это на Западе кино снимают, чтобы развлекать зрителя, а у нас, в стране победившего социализма, кинематограф чуть ли не с первого дня существования государства был средством пропаганды, играя огромную роль в формировании массового сознания и воспитании граждан. Недаром Владимир Ильич отметил: «Из всех искусств для нас важнейшим является кино».
Так, ладно, бог с ней, с нагрузкой, отдохнул немного в тёмном зале полупустого кинотеатра — и то хорошо. А до визита на Гороховую оставалось ещё порядка трёх часов. С новыми силами направил свои стопы в «Летний сад», купив по пути в подворотне у бабушки жареных семечек, которые та насыпала мне в бумажный кулёк. Хотелось побродить по тихим аллеям, спрятаться от всё ещё жарившего солнца. Старею, наверное.
Парк располагался на небольшом острове. Зелень, тишина, скульптуры вдоль аллей, фонтаны, удобные лавочки с изогнутыми спинками… В рабочий день посетителей здесь было не так много, как вероятно, бывает в выходные, но всё равно хватало. В основном пенсионеров, в том числе и бабушек с внуками.
Сел на лавочку в тени старой, с искорёженным стволом и бородавкой-капой на нём липы, вытянул ноги, откинувшись на спинку, принявшись методично поглощать семечки. Шелуху бросал в стоявшую рядом с лавочкой урну, правда, та не всегда долетала до цели. Это-то меня и подвело.
— Гражданин, почему мусорите?
Откуда он появился, этот худосочный, молодой сержант? Только что его и в помине не было!
Я невольно подобрался, натянув на лицо извиняющуюся улыбку:
— Простите, немного промахнулся. Больше такого не повторится.
— Документики ваши можно посмотреть?
А вот уже совсем некстати.
— Так дома документы, я их с собой не ношу.
На мгновение в глазах сотрудника органов охраны правопорядка мелькнуло замешательство, но спустя секунду тот уверенно выдал, козырнув:
— Попрошу пройти со мной.
Это совершенно не входило в мои планы, и я предпринял попытку хоть как-то отбиться.
— Товарищ сержант, да из-за чего такой переполох? Из-за каких-то семечек? Ну я сейчас соберу всё, что мимо урны упало, и отправлю по назначению.
— А что это вы так всполошились? — прищурился милиционер. — Ещё и лицо какое-то побитое… Ну-ка, гражданин, вставайте, и пройдёмте в отделение. Там разберёмся, кто вы такой.
Твою же мать… Понятно, что мои настоящие документы им не увидеть, они остались в моём будущем. Имя и фамилию могу придумать от балды, как и место жительства. Но они будут проверять, сделают запрос, и окажется, что никакого Петра Петрова (допустим, я так назовусь) в Питере по указанному адресу не проживает. Они вообще обо мне никакой информации не найдут. В итоге выяснится, что я иностранный шпион. Сейчас, конечно, не 38-й, но всё равно хорошего мало. Особенно на фоне того, что у меня в кармане находится смартфон из будущего. Хорошо хоть пауэрбанк не прихватил, больно уж тяжело его таскать. Вот тебе и шпионская аппаратура, которой ещё нет в СССР.
Все эти мысли пронеслись в моей голове в мгновение ока, и я понял, что единственный возможный вариант в этой ситуации — рвать когти. Но ан всякий случай сделал попытку надавить на жалость.
— Товарищ сержант, — скорчил я плаксивую гримасу, — да как же так-то? Сейчас девушка ко мне на свидание придёт, а меня нет. И что она подумает?
Во взгляде милиционера мелькнуло что-то похожее на сочувствие, но тут же вновь сменилось решимостью.
