Гематофаги (ЛП) - Козеневски Стивен
Куинн гремит дубинкой по прутьям камеры.
- Вставай, вставай, трусишки одевай!
Ниа стонет.
- Просто убейте меня.
- Не искушай, безкожая.
Диана, с трудом опираясь на костыли, кладет руку на плечо Куинн.
- Это, э-э, пока все, Куинн. Можно нам остаться наедине?
Куинн оглядывается, немного раздраженно.
- Ну, я не совсем... То есть, наверное, это нарушение правил. Но вы - директор. Что вы скажете, то и будет, наверное.
- Что я скажу, то и будет, именно так. Спасибо, Куинн.
Диана дарит Куинн теплую улыбку, или, по крайней мере, ее подобие. Выглядя так, будто ее обманывают, но не в силах найти лазейку, Куинн покидает камеры и возвращается в приемную, кивая на ходу. Диана стучит костылем по одному из прутьев.
- Эй, ты. Вставай.
Ниа медленно поднимает лицо от покрытой пятнами крови палубы камеры. Я никогда не думала о том, как сильно отличается вид освежеванной женщины по видео и вживую. Ее обнаженная плоть отвратительна. Должно быть, я ахнула или сделала какое-то маленькое подсознательное движение, потому что Заниб протягивает руку и берет мою ладонь, слегка сжимая в знак поддержки.
- Я не могу встать, ты, тупая корова, - рычит Ниа.
Мы с Заниб делаем шаг назад, будто пытаясь выйти из зоны грядущего гнева директора. Но гнев не материализуется.
- О, - говорит Диана вместо этого, - и это все? А я думала, ты чего-то стоишь.
Низкий, противный, хриплый смех вырывается из голосового аппарата Нии. Это совсем не похоже на ее радостные вопли, когда она наслаждалась нашими страданиями раньше.
- Почему вы просто не убили меня? Они всегда нас убивают. Как будто мы не люди. Как будто мы блохи. Зачем вы притащили меня сюда? Вам нравится пытать меня, нравится смотреть, как я страдаю? Вы получаете удовольствие от моих мучений?
- Пытки? Ну, это, могу тебя заверить, неправда. У нас есть видеозапись каждого мгновения твоего пребывания здесь с момента, как тебя доставили на борт. Мы ни на миг не прекращали съемку. Можем отчитаться за каждую секунду. И я приказала - мое строгое указание - чтобы никто из моих сотрудников не обращался с тобой жестоко, а они, давай будем честны, имеют все основания в мире хотеть пытать тебя.
- Вы сделали это, чтобы было что показать в "Хестл", когда сдадите меня за награду. Они не принимают испорченный товар.
- Тем не менее, никто тебя не тронул.
Безвекие глаза Нии дико вращаются, и она почти рычит.
- Вы не видите, что эта гравитация убивает меня?
Трудно отрицать. Она не просто гротескна. Она жалка. Ее легкие хрипят, она едва может двигаться. Каждый сантиметр ее тела прижат к палубе, будто кто-то расплющивает ее.
- Знаешь, когда я потеряла ногу, все врачи сказали, что я больше никогда не буду ходить. Повреждение нервов было слишком обширным. Они могли бы дать мне хороший протез, если бы я захотела, но это было бы скорее для эстетики, чем для чего-то еще. Я никогда не должна была вставать с кресла. Но знаешь, что я сделала?
- Произнесла длинную, бессмысленную речь перед тем, кому наплевать?
- Я сказала, пошли эти врачи к черту. Я сказала, пошло это кресло к черту. У меня теперь вообще нет кресла. Все сама. На своих двоих, так сказать. И знаешь почему?
- Потому что ты тупая бабка, которая не знает, когда пора сдаться?
- Именно. А теперь встань и посмотри мне в лицо, потому что у меня есть к тебе вопрос.
Трудно читать выражение лица безкожей. Без лица я не могу понять, где должны быть складки и морщины, какая у нее мимика. Но через мгновение она, кажется, принимает решение. Ее правая нога начинает подтягиваться вперед, пока бедро не становится перпендикулярно талии. Затем она начинает отталкиваться ногой, издавая низкий стон. Она оставляет за собой куски тела и длинный след из крови, словно улитка слизь.
Две долгие мучительные минуты мы смотрим, как она выбрасывает руки вперед, подтягивается, затем отталкивается одной ногой, повторяя этот процесс снова и снова, пока наконец не хватается за прутья камеры. Вцепившись в них, она подтягивается вверх, пока не встает, наконец, лицом к лицу с Дианой, разделенная лишь воздухом между их носами. Ниа просовывает голову между двух прутьев.
После этого долгого короткого путешествия она практически голая - я имею в виду, голая даже для безкожей. Большая часть ее бинтов размоталась и лежит на палубе позади, пропитанная свежей кровью.
- Довольна? - шепчет Ниа.
- Нет. Но теперь я знаю, что ты чего-то стоишь.
- Какой у тебя вопрос?
- Как мне отозвать твоих людей?
- Ты убила их всех. Некого отзывать.
- Я не о них. Я о тех, что на планете. О тех, кому ты передала весточку. Если это не твои люди, значит твои сообщники.
- Сообщники? Типа у нас здесь большое сообщество безкожих? Насколько же ты глупа?
- Вы не обмениваетесь информацией? Не вызываете подкрепление?
Ниа, зажатая между прутьями, с трудом качает головой. Похоже на попытку отполировать тухлый помидор.
- От других безкожих помощь можно получить с той же вероятностью, что и пулю в спину. Мне жаль разрушать твои благородные представления о чести среди воров, но мы не помогаем друг другу. Каждый капитан - гендиректор, каждый корабль - своя компания. Нет никакого головного офиса безкожих.
- Если предположить, что я верю, что ты никого не предупредила, кто еще мог бы быть здесь?
- Зависит от того, где это "здесь".
Диана на мгновение замолкает. Она, кажется, не хочет давать врагу информацию, любую информацию, которая могла бы помочь ей в переговорах или попытке побега позже. Или, возможно, это какое-то нарушение протокола, и все записывается.
- Система Эндирий.
- Эндирий? Там ничего нет. Ни руды, ни минералов. Паршивая звезда. Это маршрут в никуда. Тупик.
- Мятежники? Бунтовщики? Религиозные фанатики?
Ниа качает головой.
- Нет смысла. Вам все равно понадобились бы самодостаточные гидропонные сады. Можете так же жить в космосе, как и мы. Так что здесь? Что я пропустила?
- Ничего, - говорит Заниб. - Корпорация попросила нас пройти здесь, чтобы обновить звездные карты.
- Нет, не просила. В этом нет прибыли. Снарядить корабль такого размера с персоналом, припасами и всем остальным стоит целое состояние. Они не стали бы этого делать, чтобы наносить на карту камни, которые никому не нужны.
- Спасибо за понимание, - бормочет Диана, - я позабочусь, чтобы в наших записях было отмечено, что ты сотрудничала.
Диана начинает ковылять прочь.
- Там было крушение.
Диана останавливается, ровно настолько, чтобы подтвердить подозрения Нии, а затем продолжает путь.
- Вот оно, да? В системе Эндирий есть остов. Но кто бы туда пошел? Они должны были быть невероятно далеко от курса. Нет. Никто не мог туда попасть. На обычных торговых маршрутах, если у вас проблемы и вы дрейфуете, потребуется тридцать лет, чтобы доплыть до Эндирия. И нужно было бы двигаться в этом направлении, а кто бы так делал? И как бы вы туда добрались раньше, чем наткнулись на что-то более важное? Или раньше, чем вас разобрали на запчасти? Кораблю должно быть лет двести.
Она замолкает, ровно настолько, чтобы в ее глазах появилось узнавание. Она никогда не выглядела такой человечной.
- "Предначертанная Судьба"! Вы нашли "Предначертанную Судьбу"?
Ниа продолжает кричать, издеваясь над нами, уверенная, что права. Тот факт, что она права, просто раздражает, но мы ничего не можем поделать. Возможно, поэтому Диана так неохотно давала ей хоть крупицу информации. Но она не сбежит, правда? Она не может сбежать.
Куинн вскакивает на ноги, когда мы входим в приемную. Ее планшет открыт и направлен в нашу сторону, с десятком проприетарных вычислительных программ, все связанные с безопасностью. Она отчаянно пытается показать, что бодрствует и работает.
- Вам что-то еще нужно, госпожа директор?
- Нет, я закончила с этой пиратской мразью. Но, Куинн?
